Аномальная активность. Вслед за тенью

Вместо того чтобы слегка опереться на массивный, изъеденный ржавчиной борт судна с пустующими провалами вместо обшивки у носа, Ветров приложился о него почти с размаху, негромко, но тяжело грохотнув о металл броней. Благо, не правым боком налетел, иначе все. Или отключился бы от боли на месте, или озверел бы окончательно, останься на это хоть какие-то моральные силы. Утро занялось наредкость туманное. Белесая дымка окутала болото, погрузив в свое непроницаемое марево затон, проникла сквозь бурую растительность, потемневшую от вечной сырости и отложений стоячей воды, лениво заструившись над ней. Небо с землей сливались размытыми облаками – серыми и неподвижными, приглушая и рассеивая белесый свет по нечетким очертаниям пригорков и разлегшимся на них толстым металлическим червям трубопровода. Совсем близко утонули в тумане портовые краны, обычно видимые еще издалека, а теперь с большим трудом угадывавшиеся своими высокими, навсегда застывшими стрелами. Зато земснаряд, покоящийся в почти свободном от камышей, мелком, как и вся вода вокруг, облепленном гравитационными аномалиями озерце, с такого небольшого расстояния должен быть виден намного лучше, но тот словно пропал совсем, слившись с серостью горизонта. Чуть дальше, пронизывая заполнившие воздух блеклые дымные облака точно такими же, горячими струями били вверх паровые столбы «Котла» – местной архианомалии, как называли их ученые, когда на небольшом клочке скапливалось очень много похожих искажений. Сквозь почти осязаемую белую завесу едва различалось их тусклое свечение, отражавшееся паром от раскаленного, кипящего стекающей в него водой разлома в земле. При такой видимости расстаться с жизнью – раз плюнуть, да и выдвигаться на затон еще затемно, одному, с больной рукой тоже идея на грани безумия, а как все это вместе назвать… Мозги, что ли, разом отсохли? Но не мог он до рассвета на Янове торчать. Места себе и так не находил, а если еще туман пережидать… Хрен знает сколько он висеть будет. Может, пару часов, а может пару дней. У напарника столько времени может не быть. Может, может… Одни догадки. Может, он себе вообще мозги зря кипятит и все со Снежком в порядке. Сидит себе сейчас спокойненько, с яйцеголовыми какими-нибудь о высоком трепется, пока Ветров проблем на свою задницу почем зря ищет. И ведь хорошо, если так… Сколько раз уже в голове такие мысли прокручивал, а изнутри все равно липким, мерзким холодком похлеще постылого ожога поднывало нехорошее предчувствие. Тут уже что бы разум ни вещал, все равно потянуло в предрассветную темноту, окутанную плотной дымкой. Уж на верную смерть, или как еще повезет – не важно. Отругать себя он всегда успеет, а если помрет, то и ругать не придется. Если чувствовал, что надо идти, всегда шел, потому что чутью своему верил намного больше обманчивой, как показал опыт, видимости, даже если она казалась до невозможности логичной. Потому и жив до сих пор. Вот только почему его нутро сейчас на изнанку выворачивает, да так, что жизнь недорога, не понимал. И понимать не хотел. Не по себе становилось от таких мыслей, и сталкер как мог гнал их прочь. Тяжелое, резкое дыхание немного замедлилось, сердце билось чуть легче. Кажется, отдышался. Хотелось откинуться на свою холодную, влажную от конденсата опору и съехать по ней в мокрую траву, замерев так ненадолго. Вместо этого он напряженно всматривался в туман. Тихо. Лай больше не раздавался за спиной, но мужчина знал – это еще не все. Слепых псов, увязавшихся за ним по дороге, было много. Больше, чем патронов, которые он мог позволить себе потратить. Собственно, они его до «Скадовска» и гнали, пока половину не отстрелял, но псы оказались настойчивые: отбегали в сторону на какое-то время, прячась в тумане и высокой траве, а потом нападали снова, скаля свои посеченные лишаем, безглазые узкие морды. Голодные, наверное. Ветров нехорошо усмехнулся. У него у самого в животе урчит. Если бы не обстоятельства, от которых кусок в горло не лез, а если и лез, то пролетал безвкусным и почти незамеченным, он бы сейчас и псину жареную умял. Мясо мутировавших животных, конечно, штука стремная, да и фонить такой шашлык может, разве что счетчиком каждый кусок проверяй, ну а что ему, с другой стороны, терять? Вон, ребята через день кабанов жарят и ничего так на первый взгляд, не передохли пока. И ладно «Свобода», с этими все понятно, так ведь «Долг» местными бифштексами тоже не брезгует... Псы, правда, смотрели на него примерно так же. Забавно. По пьяни он бы посмеялся. Еще один закон Зоны: кто слабее, тот и завтрак. Больше не собираясь дожидаться чего-нибудь подозрительного, сталкер уже хотел сделать шаг к провалу в корпусе, как слева раздался негромкий рык, и он впервые не пожалел, что держит пистолет в левой руке. Собаки Ветров не видел и не ждал пока она выскочит, просто пальнул один раз, не глядя, в белесую мглу, чтобы отпугнуть, снова пожалев патронов на которые теперь нечего было тратить. Сразу опрометью бросился за металлические листы, перескакивая провалы между ржавых балок, за которые умудрился не зацепиться, и громко пробарабанив сапогами по мелкой толстой решетке покрытия, навалился на массивную корабельную дверь. Не стучал и не ждал пока изнутри кто-нибудь соизволит открыть, сам схватился за скрипучий, туго проворачивающийся вентиль и, дождавшись щелчка, изо всех сил рванул ее на себя, ввалившись внутрь. Дверь с низким скрипом грохотнула за ним. После мутного, поглотившего болота утреннего света внутри было совсем темно и, казалось, так же сыро. Выхватывая из уютного полумрака ржавые металлические стены и углы, светили редкие рыжие лампы. Давно сколоченные находчивыми сталкерами из сухих досок, чуть плотнее, чем на Янове, стояли столы, отбрасывая широкие тени на такой же решетчатый, как и снаружи пол днища. На некоторых из них желтовато тлели фетели керосиновых горелок, на других дымились закоптелые самодельные пепельницы. Посередине зал с низким, тоже ржавым местами потолком разделял лестничный пролет, ведущий наверх, резко выделявшийся светом своей единственной зеленовато-белой лампы. Чуть левее от него отгородился от покупателей редкой металлической сеткой самодельный прилавок местного бармена, у окошка которого вместо самого хозяина чах худощавый паренек в респираторе с выражением крайней скуки на как будто бы грязном лице. Может, из-за освещения, резкими тенями ложившегося на еще свежие черты. Очередной помощник Змея, из тех, что меняются каждую неделю-другую из-за невозможности сладить с его мерзким характером. Прямо напротив паренька за одним столом наблюдалось штук шесть мужиков подозрительного вида с бегающими, голодными глазами, что у той псевдособаки. Теплый свет матово падал на их потертые плащи и пыльники, на замотанные до глаз повязки и затянутые в лыжные маски лица, то оттеняя их так же резко, то почти полностью скрывая фигуры плотной темнотой. Ветров перевел дыхание, немного погодя, сделал шаг вперед. Продолговатая сальная лампа у входа осветила и его, тусклыми отблесками скользнув по сносной с натяжкой броне и выбивавшемуся из-под нее блеклому камуфляжу комбинезона. Трое сталкеров у самого входа на минуту насторожились, оценивая степень его загнанности, чтобы примерно прикинуть насколько сейчас опасно снаружи, а потом, видимо, не заприметив серьезных повреждений, расслабились, после чего один из них приподнял свою стопку, приветственно кивнув новоприбывшему. Ветров кивнул в ответ. Мелочь, а приятно. Шайка слева поначалу тоже пялилась на него напряженно, а потом, как говорится, забила. Сразу видно – личности явно имеют отношение к криминалу. Вот и мнутся, поближе друг к другу стараются держаться, зная, как их любят честно зарабатывающие на жизнь сталкеры, которые между собой пренебрежительно именуются у них лохами. Мужики из тех, кто с самого начала тут промышлял, говорят, что было время, когда они пытались установить на судне свой порядок: крышевать всех подряд лезли, активно наезжали на бармена. Но Змей тоже оказался зубастый и всю эту их лавочку постепенно прикрыл совместно со здешними ребятами, которые тоже устали от поборов. За то его теперь и уважают. Ругают, конечно, на цены жалуются, цапаются с ним регулярно, да что поделать – такая у человека натура. Зато предприимчивый. И слово свое, если дал, держит, что теперь, к сожалению, встречается нечасто. А что до бандюков, то на «Скадовск» до сих пор пускают – все ж люди, да и одумается вдруг кто, дело свое поганое бросит, хоть и редко такое бывает. Ребята терпят, в общем. А те понимают, что терпят, и сидят, с большего, тихо. Потому, что в меньшинстве. А то ведь и выкинуть их отсюда быстро могут. Ветров коротко зыркнул на них сквозь стекло шлема и, не задерживаясь, прошел к лестнице. А ведь мог сейчас точно так же там стоять и на почти привычном жаргоне про чужой хабар трепаться. Последнее бы и теперь вышло неплохо, вот только желания не было никакого. Что желания, от одной мысли выворачивало, когда эти свои два года вспоминал. Бесконечные, бесполезные, мерзкие... одинокие. Словно кто-то снял их с карты его жизни в счет платы за ошибки и муки безжалостной совести, не позволившей тогда откосить. И ладно бы они просто провалились в пустоту, исчезли как деньги со счета, так нет. Живи теперь с ними, помни. Жаль, тихо отсидеть не удалось... Видно, судьба такая. Да и было за что. Он ведь не на два года, на пожизненное должен был сесть, только доказательств для того не нашлось. Потому, наверное, до сих пор и расплачивается. За все хорошее. Насмотрелся, в общем, и сам натерпелся достаточно. До сих пор временами тошно делается. А от всех этих показательно блатных особенно. Ветров, конечно, все понимал, раз на раз не приходится: кто-то, может, и дерьмо сам по себе, а кого-то жизнь заставила, поэтому помалкивал. Личное он уже все уладил, а тут заранее зла держать не на кого. Не важно, мальчишка перед ним непуганый или зек. Но сам он на этот сброд приблатненый хотел походить как можно меньше. Лестница на второй этаж отстучала металлом ступеней тихо и незаметно, перейдя в узкий, плохо освещенный коридор, разветвлявшийся впереди. Направо – торгаш, у которого можно затариться амуницией. Говорили, до сих пор под бандитами ходит... Налево – шикарные апартаменты в виде помещения с койками для всех желающих. Проходной двор, конечно, как и любое подобное место, но на худой конец сгодится. Если в том направлении еще походить, можно набрести на несколько задраенных дверей. Одна из них большинству знакома – ванная, удовольствие недешевое, но необходимое хоть в две недели раз. Другие для клиентов более состоятельных, которые могут себе позволить заплатить за отдельное помещение, но находились такие нечасто. Проще уж снять у Змея шкафчик, если так лишние деньги потратить невтерпеж, но тоже сомнительный вариант: шкафчик бармена далеко не банковская ячейка. Дальше по основному коридору, если уже на следующем пролете повернуть, медик – Поттер. Чаще всего торчит у себя, но, бывает, пропадает куда-то. Ненадолго, но тем, кому в такое время посчастливилось явиться за помощью, приходилось тяжело. Еще дальше, в самом конце этажа сидит техник, но его Ветров знал плохо, и ни к медику, ни к нему теперь заходить не собирался. Этажом выше располагались еще ребята, иногда ищущие работу, иногда сами готовые ее предложить. Доверия, впрочем, не внушали ни те, ни другие. Нужно с чего-то начинать. Обычная стратегия Ветрова – запастись терпением и слушать, что кто по пьяни расскажет, изредка задавая правильные ненавязчивые вопросы, не подходила – слишком долго. Лезть к подозрительным личностям и менять инфу на деньги или услуги – слишком хлопотно, плюс к тому жаба давит, а если бы и не давила, то платить все равно нечем. С другой стороны, какая разница? Он, может, вообще по дороге загнется, что тогда терять... Нет. Нельзя. Надо потихоньку, вдумчиво. А то как всегда получится. Не то, чтобы у Ветрова внезапно созрел план опроса всех, кто попадется под руку. Он идиотизмом страдать не собирался, даже на такую горячую голову как теперь. Просто сразу по привычке понесло в сторону зоны отдыха. Посидеть минутку, остыть, с мыслями собраться, или еще шут знает зачем. Первый поворот налево и узкий коридор приглушенно осветился провалом прохода. Этим утром внутри было тихо: не шумели подвыпившие, не собачились по пустякам и не очень. Белого света одинокой лампы у входа на все помещение не хватало, и отблески притаившихся на пустых тумбочках горелок тепло подсвечивали темноту в углах между неплотно расставленными двуспальными койками. Одинаковые полосатые матрацы с протертой местами, выцветшей и запачканной, некогда бело-голубой, а теперь бежево-серой тканью были разбросаны по пружинистым настилам небрежно, криво. Даже на тех, где кто-то умудрился уснуть. Стенды с информацией приладили у самого входа, на голой металлической стене, чтобы белесая лампа четко выхватывала приклеенные и прибитые к темной деревянной доске кривые клочки светлых бумажек. Ветров глянул на них вскользь, по привычке, и приметил одну, розовую. Присмотрелся даже и машинально прочел объявление о продаже квартиры под Киевом. Ну отлично, дожили. Пару недель назад плюнул бы и забыл, а теперь почему-то взяла злость. У него проблем как кровососьего навоза на болотах, а какой-то педрила тут бумажки розовые клеит, квартиры продает, и плевать, что, может, за долги платить ему нечем... Наприпералось риелторов… Черт. Не сейчас. Вдохнув поглубже, чтобы сосредоточится на задаче, сталкер поудобней перехватил шлем левой рукой и, недолго думая, прошел по тихо отдававшему металлическим стуком полу к ближайшей койке, на которую присел единственный в помещении бодрствующий мужик, то ли уже проснувшийся, то ли собиравшийся ложиться. Коротко спросив, можно ли, и получив в ответ полубезразличный кивок, Ветров присел рядом. Значит, поспал уже. Двое других потенциальных собеседников дрыхли на верхних полках чуть дальше. Хорошо, что этот еще не ушел. Как раз в тишине и без лишних ушей поговорить можно. Глядишь, так больше наболтает, если, конечно, знает чего. Первый вопрос Ветров задал вскользь, о какой-то мелочи, чтобы выяснить торопится ли мужик или ничего, поболтать не против. Оказалось, что даже за. Один из тех, у кого с делами завал, после редких вылазок денег на какую еду хватает, вот и бездельничает. Ну а почему нет? Никто не дергает, с большего, всем на тебя плевать. Ветров и сам, помнится, так на «Скадовске» штаны просиживал пока пообжился. Тут кому как по душе. Так и до него самого потихоньку добрались: куда, мол, что и зачем. Ну, приврал немного, что все как у всех, чтобы вопросов лишних не возникло, про парочку местных ребят спросил, из тех, которых вспомнил. Ребята эти, с большего, оказались живыми, некоторые даже здоровыми. А потом так же спросил про Черепа. Мол, он как, не слышал ли кто о таком. Мужик репу почесал, задумался, на Ветрова покосился и не совсем уверенно сказал, что есть такой, только торчит на судне сравнительно недавно - с неделю, может, чуть больше, а раньше его никто тут, вроде как, не видел. Ну, он так точно. Ветров нарочито не спешил, сдерживал себя, чтобы чего подозрительного не сморозить, еще с ним поговорил о насущном, сам даже начал, а под конец, собравшись уходить, как бы ненароком спросил где Черепа можно найти. Оказалось, как раз на третьем этаже, где всяким подозрительным личностям и место, ну, или внизу, за столом каким-нибудь. Отлично. Сталкер еще кое-что сказал на прощание своему как бы случайному знакомому. Так, на всякий случай, чтоб про Черепа мужику меньше запомнилось. А много и без толку трепаться – это он умел, только жизнь отучила. Зато теперь по необходимости это не очень хорошее качество часто могло пригодиться, чтобы человека разговорить без напряга, например. Попрощался, в общем, и снова вниз пошел. Около столов потерся, чтоб наверх, если что, лишний раз не таскаться, не наталкиваться там на всяких и время потом на них зазря не тратить. Прикинул, в общем, кто больше под сбивчивые описания очкарика подходит. Выходило, что, вроде бы, многие, но конкретно – никто. Что ж, дело обычное. Пошел потихоньку на третий этаж. Никуда не спешил, ни с кем в лоб не сталкивался, шел себе и шел, словно все еще в тумане. А у самого внутри все типоло. На третьем этаже света почти не было. Редкие отблески тусклых ламп местами ложились на затертый ветхий пол коридора, но нигде как следует не освещали его. Зато местами ржавые стены выхватывал из постоянного полумрака утренний свет – свежий, сонный, холодный, как белесая сырость наружи, рассеянными яркими пятнами слепивший сквозь дыры в корпусе. Мелкие и побольше, корявые по краям и ровно вогнутые, как от обстрела, они сияли сквозь металл, пропуская внутрь влагу и осенний холод, а еще радиацию. Как раз из-за таких незалатанных пробоин на третьем этаже было, мягко говоря, небезопасно. В основном, в коридорах. Зато комнату снять легче, но с приближением очередного выброса двери каждого более-менее обжитого помещения приходилось задраивать наглухо и ждать: пронесет – не пронесет. Впрочем, обычно проносило – все металл вокруг, стен много, так что негативный эффект гасился хорошо. Зато, благодаря дополнительной подсветке снаружи, теперь было видно куда идти. Правда, на Янове недавно новость обсуждали, мол, после очередного выброса на третьем ярусе «Скадовска» в коридоре аномалия появилась. Небольшая, вроде «трамплина», – так и не договорились, каждый что-то свое называл. В общем, была там эта аномалия пару дней, даже проход какой-то важный на палубу дозорным перекрыла, а со следующим выбросом рассосалась. Повезло на этот раз, ну а что в следующий будет? Только, похоже, залатывать дыры никто со страху не спешил. Все, как всегда, на авось. Не свое – не жалко, а кому свое, тот тоже крайним быть не хочет. Вот так однажды и досидятся, видимо. Бродил Ветров в полумраке с четверть часа. То в одну закрытую дверь заглянет, то в другую, будто бы без дела шатается, как и большинство народу, в принципе, а потом на КПК что-то глянул... нет, долго копается. Как будто эти потерянные минуты могут что-то решить, а кто ж их знает. Наконец, парень один в плохонькой куртке, от которой даже Ветрову не по себе стало, выглянул из такой же дырявой насквозь, почти незалатанной каюты и недовольно уставился на него поверх не в пример шмотью новенького респиратора. Это ж если он так наружу выходит... бог ему в помощь тогда, что ли. Сталкер уже хотел пройти мимо, как вдруг парень окликнул его, недовольно просипев: - Эй, ты, чего слоняешься? - Тебе дело? – в тон ему огрызнулся мужчина. Парень помедлил, лениво рассматривая собеседника и решая, стоит связываться или нет. Судя по все еще недовольной мине, явно хотел остановиться на последнем, но почему-то выбрал первое. - Ищешь кого? – уже с меньшим недовольством спросил он. - Сколько? – скептически уточнил Ветров, естественно сомневаясь, что узнает все вот так сразу и бесплатно. Если дорого заломит и мариновать будет долго, так лучше самому побегать и время лишний раз не тратить. Но парень в ответ то ли странно хмыкнул, то ли усмехнулся и, небрежно облокотившись о косяк металлической двери, которую только что приоткрыл, все так же лениво и недовольно, словно ему влом даже разговаривать было, предложил: - Если сейчас свалишь, так скажу, – и, похоже, зевнув, тише добавил: – Задрали шастать. «Под кайфом, что ли» – подумал Ветров, но зрачков парня в темноте как следует не разглядеть, а достать его могли по многим причинам, так что не факт. Ну да ладно, все равно не спросить грех. - Где Черепа найти знаешь? Парень медленно почесал затылок сквозь свой запачканный, как и вся куртка, некогда бывший бежевым капюшон, молча указал на противоположную дверь. Потом развернулся, громко хлопнув своей и бубня напоследок что-то вроде «ботами хреначь потише». Благодарности за помощь он, видимо, не ждал. Вот и молодец. Ветров нечасто шел туда, куда его посылали, но сейчас это не имело значения, как и то, что парень мог отправить куда подальше только чтобы отвязаться. Ничего, если что, поговорить за жизнь и ботами такому помощничку куда-нибудь захреначить он еще успеет. Сталкер замешкался на секунду, решая: стучать или так завалиться. Плюнул на это, подергал ручку – закрыто. Помялся, а потом несколько раз как следует треснул кулаком по металлу, глухо отозвавшемуся пустотой внутри. Долго тянулись мгновения нервирующей еще больше тишины. И когда он собирался постучать снова, а походу уже продумывал как бы вскрыть дверь самому, если вдруг хозяина на месте не окажется, изнутри послышалась возня. Значит, кто-то там есть. Вот только Череп ли… Если он, уже немного проще будет. Ощутимо так. Ну же. На сей раз ручка дернулась сама, и дверь с громким щелчком приоткрылась. Сразу пахнуло несвежим, пропитанным сигаретным дымом воздухом, тусклая полоска рыжего света рассекла пол и косо легла на броню Ветрова, заранее привалившегося к стене и готового при первой же возможности просунуть ботинок так, чтобы сразу захлопнуть дверь не получилось. Что он и сделал. Невысокий человек в долговской броне, показавшийся в проеме, завидев Ветрова, сначала инстинктивно дернул дверь на себя, но когда закрыть ее не вышло, резко глянул на препятствовавшую ему ногу незнакомца, и только после этого уже на удивление неспеша с ног до головы смерил его самого предупреждающим взглядом. Больше не дергался и дверь захлопнуть не пытался, словно ему совсем нечего бояться. Это напрягло. Может, парень все-таки соврал… Свет бил в спину мужчине, и сталкер не мог разглядеть его лицо. Хоть роста тот был невысокого, похоже, сложен хорошо, крепкий такой… Долговец, значит? Отлично. Теперь разбирайся какого рожна напарник замутил с «Долгом». Ну, Снежок… если жив, он за это ответит. И за нервы сожранные, и за кипящие мозги, и за «Долг», и за все остальное ответит, он еще припомнит за что… Только обошлось бы. - Что надо? – так же спокойно, но с явно предостерегающими нотками в прокуренном, хрипловатом голосе спросил сталкер. Лица видно не было, но кожей ощущался его тяжелый взгляд. - Ты Череп? - А он тебе зачем? - Пусти, разговор есть, – нутром чувствуя, что не ошибся, Ветров решил переть напролом. - Постой-постой, – усмехнувшись, возразил подозрительный долговец, – ты вообще кто? Что приперся? Я работу больше не даю, иди еще куда-нибудь. Давай, – и с таким напутствием ощутимо рванул дверь, но незваный гость ногу убирать не спешил, для верности придержав еще и ручку. Повисла напряженная тишина. Та самая, когда несколько тягуче-долгих мгновений отделяют ставшую почти очевидной угрозу от поножовщины. - Снежок… – неожиданно для себя осторожно начал Ветров, – те двое кое-что для тебя искали, пошли за ним и нашли труп. Говорю же, – с нажимом добавил, силясь рассмотреть лицо собеседника, скрытое темнотой: – Разговор есть. Мужчина в долговской броне ощутимо напрягся. Несколько долгих секунд сталкеры мерили друг друга оценивающими взглядами, а потом хозяин помещения внезапно распахнул дверь пошире, молча пропуская гостя внутрь. Вопреки своей настойчивости, Ветров переступил порог неохотно, возможно из-за того, что Череп остался у него за спиной. Все шло как-то не так. Он, вроде, планировал начать примерно с этого, но говорил одно, а получилось совсем по-другому. Недостаточно отстраненно, что ли. Болезненно, слишком лично. Сталкер чувствовал, что вот он, человек, который может ответить на вопросы и не факт еще, что ответит, а нервов ждать уже практически не осталось. До дрожи в пальцах хотелось действовать, делать что-то, и чем дольше тянулись секунды, тем сильнее он ощущал эту потребность. В крохотной комнатке с обшарпанными металлическими стенами и таким же, проржавевшим по углам внизу и сверху шкафчиком, в самом деле было сильно накурено. Похоже, кто-то долго коротал здесь время, не зная чем еще его убить, кроме как своей пагубной привычкой. Не спустился лишний раз вниз, ни с кем не пил. По крайней мере, пустых бутылок видно не было и перегара особо не чувствовалось, когда довелось пройти мимо хозяина комнаты. Ветров поморщился, глядя на увенчанный керосиновой горелкой низенький деревянный столик, на котором в жестяной банке из-под кильки среди прочих еще свежих окурков дымилась только начатая сигарета. Ждал чего-то, нервничал. Точно он. Кроме прочего, из скудной мебели прямо у столика, так, что пролезть было бы крайне трудно, уместился старый продавленный диванчик, серый в непонятный уже мелкий узор. Ветров огляделся и, заметив в углу такой же низенький, как и все в комнате, белый табурет, взялся за него, опробовав рукой, – не развалится ли сразу, – и, проигнорировав тихий скрип, сел на него. Череп внимательно следил за каждым движением сталкера. Немного погодя, прошел внутрь сам, но на диван пролазить не стал, присев на край стола. Взялся за недокуренную сигарету, сделал затяжку и медленно выдохнул плотный дым, пристально глядя на своего молчавшего пока собеседника. Ненадолго воцарилась давящая, пропитанная острым недоверием тишина. Лицо Черепа, в неверном свете рыжей лампы казавшееся болезненным, как и кожа его гладко выбритой головы, было само по себе ничем не примечательным, даже типичным, разве что цепкие карие глаза, в обрамлении тонкой сетки морщин, с прищуром устремленные на незнакомца, выделялись какой-то особенной, усталой глубиной. Он смотрел неотрывно, медленно вдыхая порцию за порцией свой сизый дым, словно пытался прочесть мысли, с которыми пришел к нему очередной человек еще до того, как тот начнет перевирать их в разговоре выгодным для себя образом. Нехорошо так смотрел. Оно и понятно, в принципе. - Что случилось? – наконец сипловато спросил он. Может, правда нервничал, а может ему тоже передался опрометчиво обеспокоенный тон собеседника. - Со Снежком? – уточнил Ветров. - Да, – почти раздраженно отчеканил Череп, как будто и без того неясно. Ни кто такой, ни сколько и чего теперь надо, ни нашел ли чего в схроне: именно «что случилось»… с ним. Вот как. Значит, не случайное знакомство по разовой работе. Точно не первый день друг друга знают. Старые приятели? Давно работают вместе по тем делам, которые Ветрова до сих пор не касались? Или и то, и другое. А может еще и… Нет, вряд ли. Нет. Только этого не хватало. «С ним? – само собой подумалось Ветрову, прежде чем он смог себя остановить, и после еще одного, оценивающего мужчину уже по-другому, резкого взгляда с тут же непонятно откуда взявшейся неприязнью он так же бегло заключил: - Нет уж. С хрена ли». Зло и обидно вдруг сделалось от того, что об этом теперь подумалось. Снежок, может, уже… а он тут со своими догадками. Тьфу. Гадко. И по ситуации и само по себе. Да и какое ему дело… - А ты ему кто? – сейчас, разбежался. Либо поровну информацию друг из друга тянуть, либо никак. - Тебе деньги нужны? Сколько? – вместо ответа так же раздраженно спросил Череп. Ветров медленно поднял на него глаза, удивленный не столько вопросом, сколько своей реакцией на обычное в такой ситуации предложение: выложить что знает за определенную сумму и отвалить, предоставив дальнейшие разборки кому-нибудь другому. В другой ситуации он бы даже обрадовался, но сейчас… Деньги?.. Внутри поднималось странное, неуместное раздражение, граничащее с праведным гневом на человека, который как будто говорил ему: мол, ты тут никто вообще и Снежку никто в частности, не знаешь ничерта, забирай бабло и не в свое дело не лезь, а я как-нибудь разберусь. Стало вдруг совсем нестерпимо. Да этот должок, похоже, его за типичного урода держит... Не то, чтобы он совсем ошибался, но почему-то накрыло. - Сколько?.. – спустя начинавшую нервировать Черепа паузу, тихо переспросил Ветров. – Слушай, мужик, – стараясь четко донести мысль, с трудом сдерживая все, что накипело внутри, начал он, как-то резко, неожиданно для себя отчаянно глядя мужчине в глаза, – я тебя не знаю, ты меня не знаешь, но ты знаешь Снежка, я вижу. Я его уже похоронить успел, пока тот труп не обшарил… Теперь я просто хочу понять что за хрень происходит и где мой… напарник. Нахрен сдались мне сейчас твои деньги… Расскажи, что знаешь. Об остальном договоримся. Череп молчал, сжимая в узловатых пальцах свою тлеющую сигарету. Что-то надломленное было во всем существе сгорбившегося на плохонькой табуретке сталкера. Прожигающим едва не насквозь казался взгляд его голубых глаз – и нечитаемый, и пугающе понятный. Взгляд человека, на что-то решившегося. Люди с такими глазами лгут редко. - Напарник, – наконец, медленно проговорил Череп, как будто пробуя слово на вкус и одновременно что-то прикидывая, но Ветрову сделалось вдруг почти все равно. – Давно? - Давно, – пространно подтвердил сталкер. Череп повертел в руках тлеющий окурок, снова покосился на Ветрова, потом сел чуть ровней, уже с меньшим вызовом спросив: - И как ты собирался заставить меня поверить? Мужчина тяжело, нехотя выпрямился, пошарил по карманам, извлек одну из карт и без интереса повертел ее, зажав между пальцами так же небрежно, как Череп сигарету, внимательно следя за выражением его лица. Заметив, что собеседник с опаской и недоверием уставился на его недавнее приобретение, посоветовал: - Рассказывай. Все равно пока его никто не грохнет чтобы отобрать карту. Во-первых, потому, что есть еще и вторая, а во-вторых, тихо сделать это на судне будет трудно. Он нужен Черепу, Череп – ему. Стало быть, пока дергаться не с чего. - Что рассказывать?.. – Недовольно, но все же обеспокоенно поглядывая на руки в обрезанных черных перчатках, неспеша вертевшие карту, спросил мужик. - Все. Что у Снежка с вашим «Долгом», во что он влип. Для чего карты, что вы собирались с ними делать. Ну… и все остальное. - Не жирно будет? - Нет. – Серьезно и резко на него зыркнув, отрезал Ветров. – Не парься, я тут никому зла не желаю… пока. Конечно, можешь начать с того, куда упер Снежок, так меньше базара будет. Если знаешь. Но че-т я в этом сомневаюсь. Череп слегка скривился, затушив окурок в пепельнице, полез в пачку за новой. Закурил. Комнату снова начал заполнять свежий дым, едва заметным маревом скапливаясь вокруг горелки и смазанно рассеивая свет. - Я не знаю где он, – затянувшись и не сразу выдохнув, начал мужчина, – и в «Долге» не состою. А костюмы у них ничего, вот и хожу… Ты говоришь, Снежок тебе напарник. Он такого не рассказывал, а сам я здесь ненадолго. Не знаю, лжешь или нет, по тебе, вроде, не скажешь, а там сам смотри… по совести. Я расскажу. Но не потому, что мне нужны карты и не потому, что я очень добрый. Просто... тебе оно надо, я смотрю, а я дальше лезть во все это не собираюсь. Хватит с меня... Может, ты разберешься. - В чем? – напрягся сталкер. - К тебе, кстати, как обращаться? – словно чувствуя состояние гостя, как на зло не спешил собеседник. - Ветров. - Ну, слушай, Ветров, – устало проговорил Череп, чуть склонившись и потирая свободной рукой переносицу, точно у него голова побаливала. – Я со Снежком знаком давно, но не так, чтобы близко. Мы с ним как-то пересекались, он меня тогда выручил, я остался должен. А недавно мы случайно встретились. Пару месяцев назад. Он просил помочь по одному вопросу, я взялся. Ему нужны были какие-то документы. Что в них конкретно я не знаю, он не говорил. Сказал только, что платить будут ученые. Мне с самого начала это не понравилось, а чем дальше шло, тем дело становилось мутнее. Нашлись еще заинтересованные. Кто именно не знаю, на ученых точно не работают, скорее всего, на частное лицо… Мы с самого начала действовали по наводке ученых, но что документы лежат в подземельях я не знал. Снежок, скорее всего, знал, но до последнего молчал, чтобы я не соскочил, а потом было поздно. Мы кое-как разобрались с картами от внутренних дверей и примерно прикинули где вход. Я, понятное дело, лезть туда отказался. Да и кто б согласился… Напарник твой сказал, что сам разберется. Я его отговаривал, но… Короче, последний раз мы виделись дней шесть назад. Он ушел к Янову мой схрон вскрывать, чтобы забрать вторую карту. Сам он говорил, что первая у него. Наверное, там же, только в другом схроне, точно не знаю… и что есть третья, но она с самого начала была при нем. Уж не знаю, где взял. Может, ученые дали… В общем, работа на пару дней, а он долго не возвращался. Я послал следом ребят, – помолчал, затянулся. – Так что с ними случилось?.. И как ты обо всем узнал? - Случайно… Не важно, – нужно было время, чтобы переварить информацию. – Труп они нашли. Думали, что это Снежок. Ну, в его КПК такая кличка значилась, но это не он, я проверил. У него была одна карта, вот эта, – Ветров чуть выше поднял свой трофей, демонстрируя, снова опустил, наспех прикидывая, стоит ли что-то скрывать, – вторая лежала в тайнике, третьей не было. - Какого цвета карты? – уточнил Череп. - Синие. Обе. - Ясно… Значит, смотри: эти две от внутренних дверей в самом подземелье, без них до документов не добраться. Где эти двери я не знаю, могу только сказать где вход и пароль к нему. Снежок говорил, что туда можно войти без карты, но без пароля нельзя. Карта от входа была красной, та, что всегда при нем, а пароль он знал наизусть. Могу сказать, но ты думай… я туда ни ногой. - Думаешь, Снежок мог сам полезть? Без двух других карт? - Не знаю, – честно признался Череп, – он много чего может, как я понял… Но раз труп чужой, значит, те другие добрались до него раньше… Бедняга. Внутри на мгновение что-то сжалось и медленно отпустило. Спокойно. Надо спокойно. Вот же… - Заинтересованные лица? – вроде бы и правда спокойно уточнил Ветров. - Похоже на то. - Понял. Где их найти? Череп с сомнением смерил взглядом своего собеседника, а потом осторожно, с каким-то даже азартным интересом спросил: - Что, правда жить надоело? - Мое дело, – взглянул прямо, уверенно. – Так знаешь где? Немного помолчав, словно все еще колеблясь, глядя в ответ с каким-то непонятным Ветрову сожалением, мужчина сказал: - А, наверное, там же, где и вход. Около «Железного леса». Дорогу, я так понимаю, ты знаешь. Там, где обычно бандиты заседают, только чуть дальше, за бетонным забором есть будка, внутри лестница, спустишься по ней и увидишь дверь, на двери раздолбанный циферблат. Замкнешь красные провода и, если сработает, введешь пароль. Я сам не пробовал, но Снежок говорил, что на десятый раз однажды сработало. Только вряд ли тебя туда подпустят. И вообще, кто даст гарантию, что напарник твой жив. Наемники. Вижу, понимаешь… Все равно пойдешь? - Пойду, – глухо подтвердил Ветров, как будто отвечал не столько Черепу, сколько себе. Мужчина зажал сигарету в зубах и неспеша повернулся к дивану, протянул руку, нашарил между провалившимися кусками обивки клочок бумаги и огрызок карандаша, что-то написал, протянул Ветрову. Сталкер поднялся с табуретки, чтобы взять, и та надсадно скрипнула. На огрызке тетрадного листа в линейку, сильно смахивавшего на тот, что Ветров нашел в тайнике, размашистым, немного корявым почерком было выведено восемь цифр. Кажется, здесь все. - Удачи, – с сомнением пожелал ему Череп, когда сталкер покидал прокуренную душную комнату. Ветров не ответил, только коротко кивнул на прощание, ненадолго замер на пороге, а потом пошел быстро, не оглядываясь, захлопнув за собой дверь и надевая шлем. Как будто в самом деле на что-то окончательно решаясь.