Аномальная активность. Вслед за тенью

Совсем короткие теперь светлые волосы легко перебирали колебания воздуха, влажно холодя кожу на гладко выбритых еще на станции щеках. Теперь, если внимательней приглядеться, и шрамы видно. Тонкие, почти незаметные ровные полосы, при каждом взгляде в зеркало жизненным уроком давно минувших лет напоминавшие о том, что язык нужно держать за зубами. Пока шли, слева в аномалиях снова неярко полыхнуло и низким рокотом рассеялось в тумане. Впереди маячили смазанные фигуры Германа и его подчиненных, еще двое время от времени грубо подгоняли сзади. Не стоило, он бы и сам пошел. Им теперь по пути. Минули тот же бетонный забор, местами обстрелянный, а кое-где и вовсе целыми тяжелыми блоками рухнувший на асфальт. Болтливый мужик не упустил возможности пару раз ткнуть его в спину дулом автомата. Страшнее за себя от этого не стало, зато мелкие, раздражающие тычки заставляли задумываться о том, о чем думать сейчас не хотелось. Сразу представлялось, как они точно так же Снежка до дверей время от времени таскали, лицом в металл вжимали, пушку приставляли к затылку, потом считали, к примеру, до трех, а, не дождавшись ответа, палили пару раз в потолок. На три таких счета люди и колются, обливаясь слезами. Он хорошо знал, как это работает: быстро, просто, эффективно. А ведь можно и медленно. Если подумать, у выродков этих времени было полно… Липкий деготь догадок туманил и без того измученный разум, отравляя его окончательно. Зло все поднималось изнутри, смешиваясь с чем-то большим, чем негодование, и становясь неосознанным и не прочувствованным пока до конца гневом. Вместе с ним приплетался холодивший изнутри ужас осознания всего, что здесь могло твориться, зародившийся в ту самую минуту, когда наемник так пренебрежительно выплюнул последние слова своего рассказа. Больше не думалось. В голове расползлась тяжелая, вязкая пустота, и только мощные зачатки стойкой ненависти к этим людям, минуя пелену чего-то похожего на шок, лезли наружу через край подергивающимися кончиками пальцев. Бетонная серая будка вынырнула из размытого белесого моря почти внезапно. Двери не было. В темный, затянутый дымкой проход его втолкнули, протащили мимо покосившегося простенького письменного стола и таких же шкафов с мелкими, обломанными полками. Все как в бреду, словно туманно не вокруг, а только у него в голове. Почти мутило. Ветров не знал куда идет, не помнил что нужно делать, чего от него хотят. Натянутые до сих пор тугими струнами нервы будто лопнули в одночасье с оглушительным звенящим хлопком, и этот пустоватый звон все отдавался длинным эхом в бездонной черепной коробке. Не заметил как спускались по хорошо сохранившимся ступеням в темноту подвала, хрустя ботинками по мусору из мелкого щебня и бетонной трухи, как наемники включали фонарики на шлемах и оружии. Пару раз о чем-то коротко переговаривались. Значит, пять человек его встретили, шестой командир, на месте были еще двое. Скорее всего, стояли на стреме, охраняли вход и заодно беглеца караулили. Просто констатация факта. Информация, наконец, начинала обрабатываться, но пролетела сухо, без эмоций, как и то, что при себе у него ничего нет, а если б в кусты не скинул, все равно бы отобрали. Что он идет умирать, что странно, наверное, вот так сдохнуть, что где-то там напарник и чем он думал, когда все это осиное гнездо как дитё палочкой ворошить начинал, уже, наверное, не важно. Мир вокруг промелькнул тихо и быстро, вплоть до самой двери, о которой он и знал-то понаслышке. Стало холодней. Ощутимо толкнули в спину. Серую темноту последнего пролета, сырого и глубокого, хаотично прорезали пучки света фонариков, скользя по грубой стене и внушительной металлической двери, аккуратно и наглухо в нее врезанной. Почти не ржавой, окрашенной серой матовой краской, как и слегка покореженный, вскрытый снизу циферблат. Сверху над ним маленькое табло для восьми цифр, провода из корпуса торчат во все стороны. Свет от фонариков дрожал, и сталкер с трудом мог сосредоточиться на том, что видел. Впрочем, не только поэтому. - Вперед, – скомандовал Герман. Его голос, спокойно и звонко прорезавший тишину, заставил вздрогнуть и очнуться. Ветров нахмурился, окончательно доходя до сути ситуации. Перед ним был вход в лабораторию. К тем самым чертям в то самое пекло, от которого, помнится, не один лишний раз перекрестился, лишь бы не случилось в него когда-нибудь попасть. К неизвестным тварям в глотку. А еще он, кажется, сказал, что знает, где лежат карты, а значит, должен знать и план подземелий. Тут сложнее. Подвох обнаружится очень быстро. Долго он так не проживет. Вскроет дверь и сразу станет ненужным. Ха, забавно получается: не откроет – покойник, откроет – то же самое, только не сразу. Хотя последнее немного обнадеживало. Уже что-то. Гребаный оптимизм. В спину дышали восемь вооруженных человек. Ветров судорожно сглотнул, тупо уставившись на разбитый прибор, видел который впервые. Да и выглядела техника так, что, будь ситуация попроще, а он в состоянии поспокойней, поржал бы над Германом и заявил с чистой совестью, что проще ломом вскрывать. Н-да. Кажется, он доигрался. И если как-нибудь не откроет сейчас эти адские врата, то отхватит по полной еще раньше, чем думал. - Посвети ему, – раздалось сзади. Один из наемников подошел поближе и направил мощный фонарик своей винтовки на электронный замок так, как будто собирался стрелять. Выбора не было. Ладони немного вспотели, пришлось вытирать об себя несколько раз, почти по инерции нашел два красных провода и взял за изоляцию, ни на секунду не веря, что эта штука вообще способна работать, но соединил. Замялся. Кто-то за спиной кашлянул. Кто-то, как казалось, слишком громко в этой давящей тишине расшаркивался на месте, кто-то высморкался. Их было много, Ветров как будто слышал каждого в отдельности, чувствовал спиной с пробегавшими по ней липкими мурашками направленное на себя оружие, это отвлекало, нервировало, снова напоминало, что он труп. На минуту все-таки стало страшно. Странно, но руки не дрожали, когда он вводил код, только по-прежнему неприятно покалывали кончики пальцев. Одно то, что жирные черные цифры появлялись на циферблате, казалось невозможным чудом, свершившимся с этой рухлядью. Палец на мгновение замер над клавишей ввода. И все-таки, что может быть там, внизу?.. Конечно, ничего хорошего. Зато где-то там и застрял напарник. Может, еще живой… Нажал. Секунда, две, три… Поле снова стало пустым. Что не так? Питания не хватило? Просто глючит? Ничего удивительного, но все равно порядком напрягло. Снова соединил провода, ввел код. И снова поле опустело. Задаваться вопросом, в чем может быть проблема все же глупо. Мятый корпус, торчащие провода… да в чем угодно! Вот только от него этого никто слушать не собирается. Либо открывает, либо кормит собой тушканов. - Долго копаешься, – предупреждающе протянул болтливый урод, к которому теперь у Ветрова был отдельный разговор, это уж точно. Если повезет. Очень крупно повезет. Сталкер не ответил. Руки все-таки дрогнули от стресса и непонятной спешки. Должно быть, потому, что он больше просто не мог торчать в этом тупике под прицелом и пытаться взломать долбанный ящик Пандоры с неизвестной живностью и аномалиями внутри. Нет, не думать. Не он, так кто-нибудь другой. Да, точно, это бы все равно однажды случилось… Черт возьми, как же туда не хотелось лезть, особенно теперь, обливаясь холодным потом, снова и снова соединяя проклятые провода уже в который, мать его, раз, и… одновременно хотелось. Он был почти у цели. Казалось, всего одна дверь отделяла его от скорого конца этого безумия. Уж не важно, хорошего или плохого. Так, а он цифры не путает? Нет, не должен. Восьмизначный код раньше показался бы сложным, да и теперь тоже, но именно эта комбинация намертво въелась в мозг с первых минут, когда он постоянно повторял ее про себя, уходя с судна, словно молитву, и почему-то чувствовал, что вряд ли скоро забудет. Молчание и шорохи за спиной угнетали больше, чем если бы его постоянно подгоняли. Из-за этого мгновения тянулись почти бесконечно. Раз уже пятнадцатый пытался, наверное… Не так добивала мысль о том, что он не осилит эту развалюху и сдохнет здесь ни за что, как то, что напарник так и останется один, по ту сторону. Еще на сутки, потом еще на трое, а потом, может, до следующего года. Или лет еще через пять туда все-таки вломятся очередные искатели исследований прошлого и, если найдут, аккуратно переступят через его разложившийся труп. Как через тот, у вагона… Нет уж. Не пока он жив. Слишком далеко зашел, чтобы отступать так просто. Да и было б куда. Сталкер нервно усмехнулся. Тут же раздался громкий щелчок, глухим эхом отразившийся изнутри запертого помещения. На пару секунд тишина стала полной. Внезапно кто-то грубовато ухватил его за здоровое плечо, оттащив в сторону и пропуская вперед Германа с еще парой мужиков, те начали переговариваться, попробовали потянуть дверь – поддалась. Сразу стали на позиции, готовые стрелять, кто или что бы оттуда ни появилось. Ветровым, тем временем, быстро занялся один из тех двоих, что были молча приписаны к нему командиром, ухватив и потуже скручивая руки за спиной прихваченной заранее, видимо, веревкой. Правое запястье обожгло саднящей болью, но мужчина упрямо стиснул зубы, чтобы никак не выдать этой уже не игравшей никакого значения слабости. Но в темноте все равно никто не заметил. Яркие белесые круги фонариков сновали по черному провалу медленно, со скрипом распахивавшейся двери, проходились по выложенному крупной серой плиткой полу и терялись в густой черноте широкого помещения, казавшегося бездонным. И тишина. Словно внутри и в самом деле не было ничего, кроме кромешной пустоты. В лицо пахнуло сухим, затхлым воздухом, едва ощутимо пропитанным чем-то приторно-кислотным. Начали слезиться глаза. Только тут дошло, что он без защиты. Внезапно стало совсем не по себе. Одно дело пуля, но так… страшная смерть. Медленная, болезненная. Они серьезно?.. Ветров обеспокоенно заозирался, но никто из наемников больше не обращал на него внимания, кроме того, который скручивал его, а теперь придерживал за куртку. - Чего? – неохотно спросил тот. - Противогаз лишний есть? – неверяще прошипел Ветров. - Обойдешься, – почти радостно откликнулся болтливый, все время толкавшийся рядом, ощутимо хлопнув его по плечу больной руки, – сколько надо проживешь. - Уроды, – выдохнул сталкер. Но никто больше не замечал его. Наемники перегруппировались. Скорее всего, у многих есть ПНВ, вооружившись только фонариками, они бы сюда не сунулись. Герман сделал знак, надевая респиратор, и двое первых по очереди осторожно шагнули внутрь. За ними уже расторопней остальные, следом сам Герман, а потом Ветрова ощутимо толкнули в спину, но он уперся и даже попытался рвануться из рук, намертво вцепившихся в его костюм. К горлу подкатывало что-то вроде паники. Внутри все похолодело. Уверенность была только в одном: он не хочет так сдохнуть. - Пшел! – прикрикнул болтливый и, ухватив за капюшон камуфляжный куртки неожиданно сильно сопротивляющегося Ветрова, буквально швырнул его за дверь. Так, что если бы не придержавший его второй наемник, тот точно потерял бы равновесие. Затащили в разившую затхлостью кислотную темноту насильно, захлопнув за собой грузную металлическую глыбу, и небольшая, быстро исчезающая щель мутного просвета с лязгающим грохотом пропала, оставив снаружи такую же, разве что сырую и серую подвальную темень. Свет фонариков сновал по далеким стенам просторного пустого коридора, больше напоминавшего небольшой зал. Герман пояснял кому-то, кто, видимо, еще не до конца в курсе, план. Говорил о том, что этот коридор располагается вдоль испытательного цеха, занимавшего большую часть сразу двух ярусов, а им нужна лаборатория, и что вход в нее где-то в конце коридора, вниз по лестнице. Карты они искать пока не собирались и план цеха, похоже, знали, но ни словом не обмолвились о том, что в самой лаборатории. Тоже, наугад, что ли, идут?.. Ну да. Если подумать, затем им Снежок и был нужен. Вот его и собирались сначала найти. Потому, что «располагает нужной информацией», как выразился Герман. А еще, кажется, считали сталкера, трое суток просидевшего в этом жутковатом месте, угрозой. Это Снежка-то. Забавно. Стоило давно оставить попытки разобраться в происходящем. Похоже, он не просто знает мало, он не знает ничего. Когда оказался внутри, Ветров, повинуясь рефлексу, задержал дыхание и боялся выдохнуть до последнего, сколько мог сохраняя в легких относительно свежий воздух, проклиная всех и все на свете, но когда дышать стало окончательно нечем, сдался, вдыхая почти с наслаждением, хоть чем-то облегчив свое состояние. Это бесполезно. Долго он бы все равно не выдержал, и только накативший ужас от окончательного осознания того, что ждет теперь, заставил вот так нелепо, бессмысленно бороться за свою жизнь. Мысль о том, что он умрет в любом случае – не важно, найдет товарища или нет – слегка отличалась от маленького, но все же шанса выбраться из всего этого дерьма. И смириться с ней не получалось. Хотелось жить. Наверное, даже слишком. Неестественно сильно хотелось. При всем том, что успел вытворить в свое время, понимая, что жизни этой достоин не больше, а может и меньше чем столпившийся рядом народ… Но воздух врывался в легкие порция за порцией. Кислый, тяжелый. Возможно, там дальше еще и зараженный. Тогда дергаться осталось не больше пары часов. Вот же дьявол… Ну почему бы им не выдать хотя бы чертов респиратор?! Чтобы наверняка, да?! А что, неплохо! Расчетливые, отморозки! Вместе с ужасом нутро снова затапливала тягучая злоба, снова постепенно замещая его, заставляя закипать. Похолодевшие руки за спиной сжались в кулаки и правая, без того горевшая огнем, заныла с новой силой, раззадоривая еще больше. Плевать. Сталкер мстительно сощурился, стараясь разобраться в рваной сетке света хаотично выхватывавших силуэты из темноты фонариков. Нет уж, так просто угробить себя он не даст... - Все ясно? – закончил Герман. - Да, – нестройно отозвались со всех сторон. Похоже, все-таки не военные. Даже если и есть бывшие, то немного. Зашипела рация, и командир все тем же своим деловым тоном объявил в нее: - Внимание! Говорит Герман. Мы у входа в лабораторию. Снежок, если ты еще жив, это твой последний шанс. Сдавайся, сотрудничай, выйдешь и будешь жить. Даю слово, слышишь? Подождал немного, но ответа не последовало. Ха. Заявление… Значит, сначала прессовал человека с неделю, а теперь обещаниями кормить собрался? Издевается, что ли? - Помер он, – предположил болтливый. - Предложение в силе, – не обратив внимания на реплику, еще раз передал по рации мужчина. Придерживавший Ветрова наемник почувствовал, что плечи сталкера слегка подрагивают, а когда с сомнением присмотрелся, увидел, что тот посмеивается. Тихо так, до жутковатого странно, как будто крыша поехала. Ветров и сам чувствовал, что совсем ему как-то нехорошо, но остановиться почему-то не мог, да и не хотел – вся злая, ядовитая ирония, которая скопилась теперь внутри, требовала выхода. Видимо, мужику не по себе стало, и, ощутимо дернув арестанта за куртку, он как-то зло и нервно бросил: - Чего ржешь? Несколько дрожащих пятен света замерли на фигуре Ветрова. Сталкер смеяться перестал. Горькая ухмылка на мгновение исказила его лицо, и он негромко пояснил, устало и раздраженно зыркнув на спросившего: - Бесполезно… Лучше от рентген загнуться, чем так сотрудничать… Слать бы вас всех в жопу Зоны, – и, не моргая, уставился в скрытое наполовину тускло отсвечивающим шлемом лицо наемника, – я б так рассудил на его месте. Основной отряд двинулся вдоль коридора за командиром, пока трое в конце на мгновение замешкались. Тьма вокруг снова стала почти кромешной, поглотив стены и пол. Слишком ярко светил в лицо фонарик наемника. Сталкер щурился, но взгляда не отводил. Это мгновение затянулось бы надолго, если бы не внезапный удар под дых, заставивший согнуться пополам и закашляться. Но болтливый разогнул его насильно, уже с помощью своего товарища быстро потащив не сопротивлявшегося больше мужчину за остальной командой, приговаривая: - На его месте ты бы уже слезами давился и мамку звал, – удобней ухватив свою ношу за правую руку так, что внутри все зашлось и запульсировало режущей болью, кивнул в сторону своего напарника и объявил: – Это Левин, я Дэн. Будем знакомы! Снова напоминают, что он в любом случае сдохнет, и разбалтывать теперь ему нечего?.. Хах, какая забота. Ветров стиснул зубы и дышал через раз, но терпел. Ничего, это все ничего. Если немного подумать, боль – отличная штука. Просто здоровская! Она не даст ни отключиться, ни взорваться, хоть и стоит перед глазами плотной бордовой пеленой... Ничего… Он запомнил. Будем знакомы. Грубо и, как казалось, долго волокли Ветрова сквозь мрак вслед за яркими иссиня белыми росчерками и точками слепящего света до широкого пролета с лестницами, уходящими вниз справа и слева. Спустились направо по ровным, не изломанным, в отличие от большинства построек в Зоне, ступеням. Свет рвано скользил яркими матовыми шарами по гладким серым стенам, спадая к небольшому нижнему пролету шириной в точно такую же, как при входе, дверь, который ею и заканчивался, разве что вместо ручки у этой был вмонтирован внушительный вентиль. И точно такой же, только целый циферблат для восьмизначного кода. Узкую площадку подсвечивала тусклая оранжевая лампа, теплым пятном выхватывая тупик из общей мглы. Интересно, откуда здесь свет?.. Возможно, не он один задавался таким вопросом, но ощущения все равно навивало неприятные. Открывать ее не спешили, хотя, похоже, знали как. Герман отправил троих проверить испытательный цех, и мужики, как будто немного мешкая, подчинились, расторопно потрусив обратно, к верхнему пролету. Из слов Германа следовало, что помещений в этом отсеке подземелий немного: большую часть занимает сам цех, так же есть несколько комнат, где велись разработки какого-то прототипа. Что касается этого пункта, сталкер мало понимал о чем идет речь. Из всего выходило, что кто-то уже побывал в цехе несколькими годами ранее, но в лаборатории так и не попал. Может, с самого начала не собирался, а может об их существовании просто не знал. В любом случае, все самое ценное было вынесено еще задолго до повторного визита. Поэтому лидер наемников не планировал искать в помещениях цеха что-то, кроме беглого сталкера, да и задерживаться, на всякий случай, не собирался, поминутно контролируя происходящее по рации и поторапливая своих ребят. Ветров старался не шевелиться, чтобы лишний раз не почувствовать обожженной кожей стягивавшие уже до легкого онемения веревки. Искоса следил за будто бы не замечавшим его больше Германом, окруженным оставшимися людьми. Двое из них засели на верхнем пролете на случай, если какая-нибудь живность приползет знакомиться. Что вообще могло выжить в таких условиях и каким образом Ветров не понимал. Наверное, есть какой-нибудь лаз снаружи, о котором пока никто не знает. Небольшой, что-то вроде вентиляции, но достаточный для того, чтобы хотя бы мелкая тварь могла пробраться внутрь, а тут уже дорасти до нужных размеров поедая себе подобных. Плохо, если так, но пока сложно было сказать обитало тут вообще что-нибудь или нет. С самого начала казалось, что в просторном, мертвенно тихом помещении основного коридора совершенно пусто, но хрен знает, что могло находиться в остальных… Думать об этом не хотелось. Но, очевидно, придется. Слишком часто ляпающий своим поганым языком Дэн с напарничком усадили его у самого входа и привалились к стене по обе стороны, точно конвоиры возвышаясь над Ветровым, как над не слишком важным, но все же нуждающимся в присмотре расходным материалом. Которым он, в сущности, теперь и являлся. Тошно-то как. - Бля, курить охота, – пробубнил себе под нос тот, которого представили Левиным. - Выйдем – покурим, – небрежно бросил Дэн, а потом, помявшись, нарочито скучающе добавил: – долго они… В самом деле, одна за одной тянулись минуты, превращаясь в полчаса, затем тянулись снова, а посланные на поиски наемники все не возвращались. В какой-то момент связь с ними совсем прервалась. Герман уже не первый раз дергал рацию, но ответом на все его позывные был только негромко разносящийся по пролету шипящий треск помех. Ветров то ли неопределенно хмыкнул, то ли усмехнулся, слушая больше раздраженный, чем взволнованный голос командира наемников. Не дозовется уже, скорее всего. - Что такое? – после изданного очень вовремя звука снова обратил на него внимание болтливый. – Жопу отсидел? Ветров старался всех игнорировать но, не сдержавшись, все-таки одарил мужчину коротким колким взглядом. - Ну, ничего, – продолжал Дэн, зацепившись за сталкера и свою болтовню, похоже, помогавшую ему отвлечься от мыслей о том, сколькие из них действительно выдут отсюда, чтобы покурить, – погоди немного. Скоро все закончится… Кстати, как дышится? Совсем химия или еще терпишь? – ответа он, впрочем, не ждал. – Эт правильно, терпи. Левин сухо и глубоко закашлялся, привычно и нездорово. Блеклая рыжая лампа приглушенно померцала несколько раз, а потом снова засветила ровно. Кое-кто настороженно, неспеша заозирался. Снова воцарилась неприятная тишина ожидания. - Вот смотри, да, – видимо, чтобы рассеять ее, опять обратился к арестанту Дэн, – ты же не совсем дурак, правильно? Должен был понимать, что мы все равно тебя завалим, не важно когда. Зачем полез? Ветров упрямо молчал. «Не твое, скотина, дело», – четко думалось ему, но дабы на лишнюю пулю в мягкое место не нарваться, мысли свои он старался держать при себе. Очень старался. Вот бы только этот скользкий сукин сын заткнулся… - Не, серьезно, – продолжал рассуждать наемник, – документы ты бы уже не получил, только, может, бабло за инфу у своих сталкеров. Так уже что-то, сам бы никуда не ходил. Остался бы жив, – покосился вниз на него и назидательно протянул, – здоров. Зачем? Я не понимаю. Только за этим конченым, что ли? Чего уставился? Он же правда слегка того, да? – странно усмехнулся. – А то не похоже, что притворялся… Так вот. Ты ему кто вообще, что так из кожи вон лезешь? Вижу, что не батька и не брат, нафиг оно тебе? Молчишь?.. – призадумался. – А может вы, ну, из этих? То-очно! Ты же с самого начала только про него и ныл. А я думаю, что это вы оба так на пидоров смахиваете! Особенно этот, твой ненаглядный. И он сам, и напарник его заржали. Мерзкое хихиканье донеслось и со стороны мужиков, обступивших командира. Видимо, их тоже заинтересовал монолог, и теперь многие ждали продолжения, словно какого-то мыльного, грязного телешоу. Стало мерзко, обидно и зло, так, что смолчать не получилось, и сталкер нехотя процедил, уже коря себя за это и выдавливая каждое слово, чтобы оно получше впечаталось в больной мозг каждого уставившегося на него сейчас, как на макаку в зоопарке, подонка: - Напарник он мне… - Ну да-а, мы поняли, – под все не стихающие местами смешки, прокомментировал подбодренный всеобщим вниманием Дэн. – Он, кстати, ничё так, на безбабье сгодится. Ломается страшно, но мы его с ребятами все равно развлекли. В воспитательных целях, так сказать... Ты уж извиняй, – и, снова прыснув, чтобы сдержать прорывающийся смех, добавил: – Поздравляю, отличная дыра! Только теперь она тебе одному будет широковата. На заднем плане несколько человек заржали громче, кто-то даже вставил пару едких комментариев к последнему, по их мнению, очень удачному высказыванию. Герману, наконец, надоело, и он велел всем заткнуться, снова без особых успехов занявшись рацией, но вдогонку никого отправлять не спешил. Хихиканье, впрочем, окончательно стихло не сразу. С-суки, вот бы их всех разом… Измываются. Просто измываются. Ждут реакции, а он сам виноват, рот таки раскрыл, терпеть надо было. Надо держать себя в руках. «Нет, не стали бы, – словно стараясь сам себя убедить, Ветров скользил непонятно что оценивающим взглядом по толпе из все еще издевательски косившихся на него личностей. – Могли избить, порезать, перепугать до зеленых чертей, голодом морить… все что угодно могли», – сокрушенно подытожил Ветров. И это тоже. Изверги. Животные. Да быть не может… Внезапно Дэн склонился к самому уху сталкера, предусмотрительно косясь на занятого проблемой ситуации Германа, и прошептал, уже только для него: - Знаешь, мне тут вспомнилось. Этот твой пытался отключиться, но мы не давали. Он тогда закатывал глаза, ныл, как сучка, и звал какого-то Ветрова. Он вообще нес всякий бред и мы не заметили, а Герман, походу, заметил… Так что не сжимай очко слишком крепко, пока поживешь. Будем на тебя твоего голубка выманивать. Если не найдем… Ветров пару мучительных секунд невидяще пялился куда-то в сторону постепенно уходящей в темноту лестницы, а потом с таким же никаких эмоций толком не выражавшим видом заглянул в скрытое шлемом лицо Дэна, который все еще был очень близко, и так же тихо пообещал: - Я убью тебя. Не угрожал, просто констатировал факт. Один бог знает, что увидел наемник в его глазах. Молча отстранился, выпрямляясь, и уже сухо, как-то резко сбавив обороты, бросил в ответ: - Это вряд ли. Все громче стуча по ступеням, приближались сверху сбивчивые быстрые шаги, привлекая всеобщее внимание, особенно парней в пролете, тут же прицелившихся вверх. Появившийся наемник был один и выглядел потрепанным, на шлеме виднелась небольшая вмятина. Чуть не пристрелив, начали трясти, но мужик не мог толком объяснить что произошло и где делись двое других, продолжая намертво сжимать свою полностью разряженную винтовку. Схватив вернувшегося за лямки жилета, Герман хорошенько встряхнул его, прикрикнув и велев докладывать. Ситуация стала проясняться. Как сбивчиво обрисовал отправленный на разведку и поиски мужик, они обшарили все мелкие помещения, пристрелили одного тушкана, но ничего и никого не нашли, поэтому потащились в сам цех. Вот тут и настал основной звездец, из-за которого, судя по всему, недавно мигала лампа... Что именно на них напало, наемник объяснить не мог. Отчасти потому, что приборы накрылись в тот же момент, когда пол под ногами начало трясти, и в полной темноте сориентироваться никто попросту не успел. Он был у самого входа, и вылетел обратно, в коридор, а остальные остались внутри. Ну, естественно, вытаскивать их он не пытался. Зачем? Во-первых, стремно до одури, во-вторых, доля пропавших теперь достанется выжившим. А что там за тварь сидела он, дескать, не знает, и узнавать никому не советует, но было оно настолько здоровенное, что даже не смогло пролезть в дверь цеха, чтобы доесть еще и его. Из всего следовало, что внутри никто бы точно не выжил, а значит искать больше некого и негде. Кто-то присвистнул, нарушая тревожную тишину. Герман досадливо шикнул, но тут же выдал: - Понятно. Заходим. Левин подхватил под локоть Ветрова и отволок в сторонку, чтобы тот не мешал открывать дверь двоим мужикам, один из которых припал к вентилю, а другой взялся вводить код. Сталкер пытался углядеть и запомнить цифры, но не смог: наемник, возившийся с кодом, в какой-то момент полностью заслонил собой табло. Чтоб его. Двоих сожрало, значит. Осталось шесть… Думать о том, что именно могло их так быстро уделать и как оно такое здоровенное здесь выжило не хотелось. А ведь оно должно было чем-то питаться, значит, и еда помельче тут все-таки водится, - вон, тушкана пристрелили. Замечательно. Просто шикарно. Оставалось надеяться, что сама лаборатория изолирована получше, стало быть, там будет потише. Ну да, потише… Сталкер нервно сглотнул. Он все еще без элементарных средств защиты, а кислотой откуда-то все-таки разит. Мощные засовы внутри металла поддались с надсадным скрипом и эхом шершавого лязга, разнесшимся в спертом воздухе. Таком же застоявшемся и ядовитом, как тот, что до сих пор врывался в легкие, только ставшим еще тяжелее. - Герман, – не выдержав, позвал Ветров, а когда был проигнорирован, настойчиво повторил снова: – Герман! Мужчина неохотно обратил на него внимание. Трудно было цедить из себя каждое слово ради того, чтобы уговаривать мучителей товарища сжалиться над ним. Корчились и страдали остатки гордости, но голос их был тем тише, чем шире распахивалась толстая ржавая дверь. - Дай противогаз, – сталкер впился в него упрямым взволнованным взглядом. – Это глупо. Я вам дохлый не нужен. Командир наемников помедлил, внимательно глядя на арестанта своими светлыми карими глазами, словно пытался растянуть момент пугающей неопределенности подольше, решая жить ему сейчас или медленно умирать. Все было в руках Германа в эту секунду, и прямо, с отчаянной ненавистью смотревший ему в глаза Ветров готов был поклясться, что он наслаждается своей властью. Всего один запоздалый кивок Левину, и тот, не особо церемонясь, натянул на лицо Ветрова тяжелый с виду, черный респиратор с двумя фильтрами. Полегчало. Но не морально. Герман, ублюдок… Не предлагал сам и не предложил бы. Ждал до последнего, когда попросит, когда умолять будет… Он за это ответит. Они все ответят, если представится хоть малейший шанс. Нда… шанс?.. Смешно, но все же. Внутри виднелся длинный, выложенный светлой, пожелтевшей немного плиткой пролет, тускло освещенный белесым светом одной единственной лампы. Напротив боковой двери слева, которая вела в бывшую будку пропускного пункта, невысокие перилла уходили вправо и резко вниз, обрамляя широкую лестницу, скрывавшуюся в серой темени. Оттуда доносился низкий, далекий гул. В желудке неприятно скрутило. - Что за… еще работает?.. – неуверенно спросил один из мужиков, привалившихся к косяку входа и готовый, при необходимости, стрелять. - Включили аварийное освещение, – пояснил приготовившийся заходить чуть поодаль Герман и заключил: – Он здесь. Вперед. Двое из тех, что стояли впереди, подчинились, за ними вошли оставшиеся. Дэн затащил Ветрова, захлопнув за ним дверь. Вместе с гулом снизу слышался мерный, раздражающий механический скрип, словно вновь заработала спустя годы ржавая, не смазанная никем турбина, медленно вращавшая теперь тяжелые лопасти. Под ботинками захрустела местами обвалившаяся со стен темно-зеленая краска и штукатурка, серыми слоистыми проплешинами осыпавшаяся с потолка. Сырой, пропитанный ее мелом и кислотой душный воздух на удивление становился тем прохладней и как будто бы даже свежее, чем ниже они спускались. Свет. Снежок был здесь и даже сообразил где и как врубить освещение. Умудрился не остаться в цеху, или просто обошел его стороной, сразу ломанувшись в лабораторию. Он, конечно, торчал тут уже трое суток, но все еще мог быть жив. Спрятаться где-то среди неизвестного наемникам количества этажей в укромном месте и на что-то, наверное, надеяться. А может и нет. Но Ветров сомневался, что он просто опустит руки и будет ждать своей участи. Если так, он бы еще когда караульного прирезал пулю бы себе сразу… нет. Не думать. Он где-то здесь, в этом лабиринте, от которого у Ветрова холодные мурашки по спине бежали. От мрачной полутемени и размеренно скрипучей тишины. Где-то здесь, может, уже совсем рядом… Нельзя позволить им найти его первыми, иначе все. Нужно что-то придумать. Сейчас же. Веревки резали кожу на руке жгучей болью, к которой он уже почти привык, но которая не давала покоя, ни на секунду не позволяя до конца о себе забыть. Он безоружен, а значит беззащитен, понятия не имеет где находится и куда, в случае чего, бежать… Бежать? Вариант, конечно, интересный, но пока нереальный. Пристрелят быстрее, чем всерьез успеет дернуться. Хреново. Что тогда?.. Этаж, на который они спустились, мог оказаться и единственным, но, в таком случае, достаточно большим. Длинная стена слева с обшарпанной побелкой подсвечивалась тремя плоскими лампами дневного света, прикрытыми кожухом металлической сетки, отчего свет падал на пол, разделенный тусклыми длинными тенями прутьев, жирно пересекавшими редкую белую плитку под ногами. Два узких коридора, плохо освещенные круглыми рыжими лампами, равномерно развешенными под потолком, грязно-оранжевым полумраком уходили вправо. Вперед, еще ниже, вела широкая лестница, отделенная от темноты с обеих сторон сеткой-рабицей. Герман велел разделиться. По одному отправил проверить коридоры, двоих, включая Дэна, взял с собой и скрылся на лестнице, оставляя арестанта на Левина, ждать указаний. Или тварей ждать. Сталкер нервно огляделся, помялся. Нельзя вот так на одном месте торчать. Особенно вдвоем. Особенно, когда защититься, чуть что, может только один, а второй так, приманка. Особенно когда приманка он сам… С другой стороны, караульного оставили всего одного. Минуты тягучего скрипа тонули в молчании и неопределенности просторных переходов, утонувших в приглушенном полумраке. Все дольше и дольше, без слов, без сообщений по рации. Тишина по-животному пугала, раздражая нервы. В любую секунду отовсюду, из любого темного закоулка могло что-то выползти, и чем дольше не выползало, тем более мерзкими рисовала предательская фантазия местные формы жизни, заставляя нервничать сильнее. Без возможности защититься, без свободы передвижения, без оружия… Что-то внутри отчаянно выло о том, что нужно сломя голову броситься обратно, наверх, скрестись до последнего в грузные двери, а потом бежать отсюда к чертовой матери, пока силы не кончатся, главное – подальше. Не первый раз уже приходилось подавлять теперь эту с трудом подконтрольную сознанию панику, лишний раз напоминая себе зачем он, идиот, собственно, сюда сунулся. И все же, пушки в руках очень не хватало. Хоть бы для ложного чувства относительной защищенности. - Сожрут, – наверное, еще прежде чем как следует подумал, сокрушенно констатировал сталкер. Левин его проигнорировал, но Ветров неспеша продолжал: – Думаешь, ты меня, если чё, кинешь, а сам ноги сделаешь? Щас. Ты это… когда-нибудь контролера видел?.. Ну, в смысле, не дохлого, а так. Когда он пытается за мозги взять. Тогда уже ничего не сделаешь, даже не помолишься. Только слюни пускать будешь и за башку хвататься. А потом оп, и сам себе мозги вышибешь случайно… или своих начнешь отстреливать. Кстати, думаешь, они тебе свои, да?.. – мужчина многозначительно глянул на делавшего вид, что его не существует, наемника. – Не-ет, не думаешь. И правильно. Они тебя так же кровососам скормят, как тех ваших, которых по цеху размазало, только повод дай. Порадуются, денюжки твои поделят и шлюх на них купят. - Ты закончил? – раздраженно, с нездоровой хрипотцой в голосе огрызнулся Левин. - Я к тому, что нельзя вот так по одному стены подпирать, а тут тем более, это тупо, и… Все, все! Закончил я, закончил… Ветров поспешил замолкнуть, инстинктивно шарахнувшись в сторону от мужика, приставившего к его голове винтовку. Похоже, болтовня сталкера нервировала не меньше тревожной тишины вокруг. Помолчали. Гул то едва слышно усиливался, то почти стихал. Внезапно в ближайшем к ним коридоре, где совсем недавно скрылся один из наемников, послышался громкий шорох. Неторопливо перекатываясь в темноте у самого пола, пробежала плотная черная тень. Левин вскинул винтовку, сосредоточенно вперившись взглядом в глубину прохода. Мелькнуло снова, уже ближе, потом еще. Левин нажал на курок, вместо одиночного выстрела дав очередь, и тень, почти прижимавшаяся к земле, уже начавшая приобретать свою недочеловеческую форму, на полпути к ним растянулась по плитке и замерла, плохо подсвеченная пятном рыжего света. В самом деле, издалека оно походило на человека, только как-то неестественно, по-животному изломанного. Неярко отсвечивала на этом существе грязная, порванная светлая тряпка, напоминавшая врачебный халат. Остальное разглядеть было трудно. Левин не двигался с места, и подходить поближе ему в голову не пришло, точно так же, как и ощутимо напрягшемуся рядом Ветрову, нервно сжавшему в кулаки перетянутые руки. Снова бессознательно проверяя насколько туго они затянуты и есть ли хоть небольшой шанс выпутаться, но уже который раз убеждаясь в обратном, сталкер загнанно заозирался по сторонам. Достоялись! Несколько тягуче долгих секунд наемник продолжал вглядываться сквозь прицел в глубину коридора, словно ждал остальных тварей. Ох, чувствовал Ветров, что дождется… и не прогадал. Рваными сильными прыжками выползая из темноты, тени одна за другой просачивались под тусклый свет и бежали к ним навстречу, мелькая смятыми остатками одежды, словно были голодны настолько, что не просто не испугались выстрелов, а будто бы резкий звук наоборот привлек их внимание. Дерьмово, если так. Левин дал по ним очередь. Потом снова и снова, но твари были все ближе: попадал в одну – тут же из-за нее выскакивала другая. Много, слишком много, и патронов он от страха за раз тратил слишком много. Перезаряжать некогда. Они трупы. Ветров осознал все это разом, вместо того, чтобы укрыться за наемником, уже начиная пятиться от него в сторону, озираясь то на тварей, то на возможные пути отступления. Включилась рация, кажется, говорил Герман, но пытавшемуся спасти себя мужику было уже плевать и на командира и, как мельком понадеялся сталкер, на него, в ту же секунду опрометью бросившись к широкой лестнице, по которой недавно ушел Герман. За спиной слышались выстрелы, шипение рации и, кажется, мат. Свист нескольких пуль, с пылью отколовших куски бетона от ступеней под его ногами, утонул в удалявшемся рычании, гуле и далеком эхе стучащей турбины.