Аномальная активность. Вслед за тенью

Все смешалось: звуки, запахи, тени, мгла. Ветров бежал, не оборачиваясь, не чувствуя усиливающегося холода, вниз по лестнице в почти полную темноту. Напоролся на стену, ощутимо о нее приложившись, отшатнулся, едва удержав равновесие, кинулся вдоль нее, не сбавляя темп и все бездумно, кусками, сбиваясь с дыхания, через слово повторял про себя уже порядком подзабывшуюся молитву. Внезапно под ногами исчезла твердая поверхность, и он не удержался, со всего размаха полетев на грузно грохотнувшие от удара металлические ступени, а потом на такой же сетчатый пролет, уже слегка подсвеченный аварийными лампами. Таких пролетов оказалось несколько. В неверном красном свете маленьких ламп, словно в настоящее адское пекло, они уходили вниз квадратной винтовой лестницей вокруг обтянутой крупной ржавой сеткой шахты с подъемником, застрявшим когда-то чуть пониже уровня, на который вывалился сталкер. Ветров стиснул зубы, невнятно простонав что-то ругательное, медленно отходя от болевого шока после того, как прочертил больной рукой по ступеням, заодно пересчитав все кости. По сравнению с этим казалось уже мелким пустяком то, что он, приложившись головой, красиво мазнул лицом по грубой сетке пролета, оставляя на ней заметный кровавый развод. Сначала внутри похолодело, потом адски запекло и от руки распространилось по всему телу болезненное, ноющее чувство, наводящее на нездоровую мысль о том, что совсем без горевшей конечности в этот момент ему сделалось бы намного легче. Сознание возвращалось не сразу. Пару мучительно долгих минут корчился на сетчатом полу, пока не прошел саднящий приступ. Все еще зажмурившись, рвано и медленно выдавил из легких зажатый от боли воздух, вымученно откинувшись затылком на металлический пол. Так и лежал неподвижно, не помнил сколько. Потом начал считать до десяти. Ветров знал, что на десятый счет встанет. Обязан. Всегда так делал, когда пошевелиться казалось невозможным. «Один. Два. Три… Четыре», – дышать ровнее, медленней, потихоньку. «Пять. Шесть. Семь», – уже лучше. Конечно, лучше. Как будто есть выбор... «Восемь» – открыть глаза. Теперь стало видно, что еще один пролет находился вверху, заканчиваясь просторной площадкой под самым потолком, прошитым грузными металлическими листами. Кажется, здесь находится выход на остальные уровни. Хах, в каком-то смысле подфартило. «Десять», – отсчитал сталкер, и, снова зажмурившись, отлично прочувствовал побитые ребра, тяжело перевернувшись на живот. Помедлив, стал потихоньку подниматься, пошатываясь, привалившись левым плечом к низеньким периллам. Косо глянул на выросший впереди вместе с ним подъемник и только теперь увидел лежавшие на нем рядом в углу два ссохшихся тела в потемневших, совсем уже старых защитных костюмах. Явно научные, некогда бывшие яркими, теперь они стали гниловатого, мутно-оранжевого оттенка, в красноватом полумраке шахты переходившего в буро-коричневый. Похоже, давно застряли… Ветров оглянулся на темный провал зала, из которого он только что так неудачно вывалился, и настороженно прислушался. Не было больше ни выстрелов, ни рычания. Только гул и все то же мерное металлическое поскрипывание, шедшее не оттуда, а откуда-то с нижних уровней шахты. Отчего-то пробрала холодная дрожь. Оторвался, кажется… но остался теперь один, даже без сомнительной защиты в виде приставленного к нему наемника, посреди лабиринта из… минимум четырех уровней с черт знает какими обитателями, разгуливающими на них. Теперь понятно, что их здесь не один десяток. Да и никто не отменял возможности столкнуться с оставшимися членами группы. Кроме Левина, конечно. Жаль, не удалось лично помочь ему преставиться… Теперь не важно. Туда и дорога. Выжить бы самому. Руки, слишком туго стянутые за спиной, давно холодило, а правое запястье адски ныло и дергало с трудом пульсирующей в венах под веревками кровью. Надо скорее от них избавляться. По возможности. А сейчас… что сейчас? Мысли слегка путались. Скулу и левый висок саднило, немного пекло. На респиратор, смешавшись с тонким налетом пыльной грязи, по щеке медленно стекло несколько алых капель и, обогнув фильтр, соскользнуло с подбородка, разбившись о решетку пролета. Нельзя сидеть на месте, а то те твари пронюхают и поползут следом. Одного Левина на такую толпу будет мало… Надо куда-то скорее свалить, подальше отсюда, а соображать уже по пути. Теперь ясно куда делся персонал лаборатории. Видимо, как и те двое на подъемнике: не успели эвакуироваться, когда Зону впервые накрыло. Сейчас таких существ называли снорками: быстрые, сильные, прожорливые. Еще один вариант того, что происходит с человеком, попавшим под выброс, видимо. Иначе сложно объяснить откуда они такие приодетые могли взяться. Опасно пошатнувшись и слегка прихрамывая, сталкер стал спускаться к первому из нижних пролетов. Легче начать по порядку. А там… там будет видно. Но сначала – руки. И не отбросить коньки по дороге. Все еще словно в полусне, нетвердо ступая по отдававшим тихим металлическим стуком ступеням, Ветров спустился и повернул направо, ныряя в как будто осязаемую темноту входа на первый нижний этаж. Шел вслепую, медленно, вслушиваясь в каждый шорох, каждый мучительно впивающийся в сознание скрип. Шаг, еще шаг. Замереть на мгновение и вслушаться. Потом снова шаг. Маленький, осторожный. Интересно, куда он вообще забрел?.. Под ногами что-то хрустнуло и стакер замер. Дыхание сорвалось. Пошарил по полу ботинком – мягкое, крохкое. Похоже на куски обвалившейся краски. Пнул их вперед, чтоб только подальше. Не от пугающего, мрачного холодка, пробегавшего по всему телу из скрученного и зажатого страхом неизвестности нутра, нет, – вместо болтов. Вслушался – вроде, ничего. Еще два шага. Хуже, чем идти на ощупь. Безумие. Когда же где-нибудь покажется свет?!.. Был бы хоть детектор, так нет, тоже отобрали, на всякий случай. Сволочи… Такими темпами сгубят не аномалии, а повышенное излучение. Он даже не заметит… Вступит в самый очаг и попрет насквозь, а потом все, пару часов и всмятку. Вот дерьмо. На лбу выступил холодный пот. Пальцы на руках немели и, кажется, не только из-за веревок. Становилось как-то особенно мало воздуха, с каждым вдохом проходившего сквозь фильтры. Не думал. Чувствовал, что если задумается, быстрее сдохнет, паникуя. Просто шел вперед, потому что назад пути нет. Нет и все. Только вперед. Убеждая себя этой замозоленной сознанием мантрой, идти было чуточку проще. От ощущения собственного бессилия становилось еще хуже. Он теперь добыча для рыщущих в поисках напарника наемников, корм для тварей. Претендент на аномальный фарш, с каждым новым движением рискующий в него превратиться… Снежок, ублюдок… напарник. Друг?.. Хах. Поздно. Хотя, наверное, мог бы им стать. Но какая дружба после… Нет, нельзя. Надо идти. И ведь шел. Нервно сглатывал ком, застрявший в пересохшем горле, и шел. Шаги тихо отдавались похрустывающим время от времени мелким мусором и шорохом. Это было похоже на коридор, причем немного загнутый влево – правое плечо время от времени касалось стены. Ветров слабо надеялся, что в конце есть освещение. Внезапно впереди раздался пронзительный рык, переходящий в протяжный утробный вой, граничащий с гулом, и сталкер резко замер. Сначала от неожиданности, затем от липкого ужаса, онемением накрывшего с головы до пят. И звенящая тишина с далекими, перебирающими натянутые нервы шорохами. Что, что теперь делать?! Собраться. Думать. Иначе все, иначе… Бежать назад? Не вариант: догонит, сожрет. Вперед – то же самое. Запаникует и бросится куда получится – возможно, еще хуже. К горлу подкатила тошнота. На ватных ногах Ветров, словно зомби, сделал еще пару шагов, слегка касаясь плечом стены, так, что чуть выше локтя уже чувствовалось легкое раздражение, но еще не боль. А какая разница куда идти?.. Черт возьми, только подумать: он родился, жил, грешил, каялся, думал, хотел чего-то только ради этого момента. Чтобы вот сейчас, вот так… Снова шаг. Уже немного быстрее, но все равно осторожно. Едва ощутимо потряхивало. Кажется, он не чувствует рук. «Боже, помоги», – бездумно, отчаянно внутренне взмолился мужчина. Сильное движение воздуха совсем рядом захолодило пот на коже и внутри что-то окончательно оборвалось, не давая нормально дышать. Заходит за спину, так ему привычней, чтоб жертва до последнего не заметила… Точно кровосос. Вот и все. Ноги подкашивались, но зачем-то он сделал еще пару шагов. Внезапно стена кончилась, заставив всего за мгновение сначала растеряться, а потом, спиной почувствовав невыносимую близость опасности, не раздумывая нырнуть в провал, оказавшийся дверным проемом. Дверь нашлась тут же и была приоткрыта, зацепила больную руку, но, оказавшись внутри, Ветров привалился к ней всем весом, как получилось, от переизбытка адреналина забыв о боли, и та со скрипучим громким ударом захлопнулась. Тонкая, но металлическая перегородка, в которую тут же пришелся тяжелый удар. Затем еще один. Ветров чувствовал каждый, зажмурившись и прижавшись к двери спиной, уперевшись изо всех сил, которых все-таки хватило на то, чтобы похолодевшими, скользкими от липкого пота пальцами нашарить ручку и со второго раза провернуть ее, защелкивая замок. Удар. Снова удар. А потом тишина, в которую мужчина болезненно, напряженно вслушивался, потихоньку переводя дыхание. Затем медленно распрямился, понимая, что листы металла и замок выдерживают. Успел?.. Немного потряхивало, слишком страшно было расслабляться. Нельзя. Чувствовал, что если сейчас позволит себе, и правда может крыша поехать. Так. Взять себя в руки. Сейчас же… Где он?.. Как и раньше, вслушиваясь, медленно, осторожно шагнул вперед и… врезался в какие-то перегородки. От неожиданности грохот падающих с них предметов чуть не довел до инфаркта. Что-то тяжелое приложило прямо по лбу, но недостаточно сильно, чтобы оставить синяк. Это немного отрезвило. Ветров словно отмер, дернувшись вправо, потом влево, но везде натыкаясь на стенки с полками буквально в паре шагов от себя. Что-то вроде подсобки?.. Вместе со страхом внутри зарождалось робкое неверие, слабо тянущее на надежду. Снова куда-то подался, не до конца понимая, что и зачем делает, потом заставил себя остановиться. Нет. Надо думать… Руки. Долго шатался от одной более-менее острой перекладины, соединяющей полки, к другой, стараясь найти такую, чтобы скорее перетереть веревки, но вскоре сообразил, что торопится. Выбрал одну с острым, чуть-чуть загнутым, видимо, металлическим краем и привалился к ней спиной. Сгодится. Искать среди кучи попадавших коробок что-то более подходящее бесполезно – он ладоней почти не чувствует. А так не сразу, зато наверняка. Минута тянулась за минутой пока сталкер, прикрыв глаза и откинувшись на высокую угловатую балку, перетирал о ее выступ веревку, а заодно пытался восстановить дыхание, с какой-то уже другой, оценивающей настороженностью слушая обманчивую тишину снаружи. Он не замечал времени, сосредоточившись на дыхании. Не знал и не чувствовал сколько его прошло – много или мало. Одинаково бесконечными и слишком быстро канущими в небытие казались секунды, с каждой из которых неспеша рвались грубые волокна. Наконец с тугим щелчком не выдержали последние, и кровь стала потихоньку приливать к онемевшим конечностям легким покалыванием. Кожу на правом запястье снова будто бы медленно обожгло и начало сводить. Наконец-то. Несколько раз сжал и разжал кулаки, вышло не без боли. Годится. Рассеянно похлопав себя по пустым карманам, Ветров мысленно выругался: не нашлось даже жизненно необходимой сейчас зажигалки. Прислушался к себе и, морщась, почти с наслаждением стер запачкавшую висок, стекшую под глаз кровь. Стараясь больше не тратить времени, сталкер принялся быстро расстегивать жилет, затем молнию куртки, выуживая из-под резинки тайника припрятанный заранее антирад. Наспех выдавил одну таблетку, стянул респиратор, проглотил, пытаясь не дышать глубоко, и натянул свою сомнительную защиту снова, спрятав блистер обратно, застегнулся. Теперь даже если он нахватал рентген по дороге, есть шанс, что обойдется. Это он молодец, конечно, что с собой прихватил. Без оружия тут, получается, какое-то время продержаться еще реально, а вот без таких колес, особенно при отсутствии нормальной защиты, никак. Так. Теперь о главном… Присев на корточки, начал шарить вокруг себя по полу, на ощупь перебирая ворох из шелестевших ветхими листами картонных коробок и выпавшего из них содержимого. Потихоньку, осторожно ощупывая каждый предмет. В основном, вокруг валялись какие-то флаконы и упаковки со старым даже по ощущениям тряпьем. Куча разной бесполезной дряни для чистки и уборки. Тут под руку попалось что-то тяжелое и холодное, похожее по весу на то, что недавно так прицельно влетело ему по лбу. Ветров тут же схватился за эту вещицу, по форме на удивление напоминавшую… фонарик? Да быть не может. В самом деле, нашелся выключатель и сталкер неверяще, резко попробовал его включить, - ничего. Конечно, прошло много лет, прибор мог давно стать нерабочим, но ситуация не позволяла так просто взять и оставить его в покое. Возможно, это сейчас единственный шанс пробраться чуть дальше коридора. Сталкер вслепую, наспех раскрутил его, аккуратно проверяя есть ли батарейки, так, чтобы они не выпали. Батарейки оказались на месте, оставалось только снова закрутить корпус потуже и, мысленно увещевая нехитрую технику матерными мольбами, пару раз встряхнуть, похлопав о здоровую ладонь. Внезапно, неяркими желтыми вспышками прорезая темноту, резанув по глазам и заставляя все внутри на мгновение сжаться в напряженном ожидании, фонарик замигал, а затем засветил ровнее, тускловатым, но почти непрерывным лучом. Работает! Эта зараза работает… Все равно не верилось. Дай боженька здоровья создателям советской техники, если такие еще где-нибудь проживают! Отлично. Теперь хоть дорогу будет видно… Наконец получилось осмотреть маленькую комнатку с обилием деревянных полок на металлическом каркасе у каждой стены и со стоявшими еще на некоторых из них потемневшими от времени картонными коробками. Их оказалось не так уж много – всего пару штук, не считая тех, что рухнули на пол. Последних тоже было маловато. Ничего ценного во всем этом складе бытовых принадлежностей не нашлось даже теперь, когда сталкер снова присел на корточки, начиная торопливо перерывать ворох из посеревших с годами тряпок, щеток и бутылок из-под хлорки. Словно боялся, что фонарик, неярко и как будто бы кусками выхватывавший пахнущий химией и старьем бардак из плотного мрака помещения, в следующую минуту потускнеет и совсем погаснет. А пока этого не произошло, был шанс найти что-то полезное. Но при свете ничего нужного тоже не попадалось. Черт. Очередь дошла до целых коробок, оставшихся на полках. Забираясь в каждую из них левой рукой, правой Ветров держал фонарик. Свет время от времени мерцал, потухая на секунду, потом снова становился ярче. Рябил и подрагивал, но уже не от того, что отходил контакт: пальцы все еще сводило адски. Разглядеть все как следует было трудно, некоторые мелкие предметы приходилось брать в руки и рассматривать ближе, чтобы, для начала, определить форму и назначение, а как только Ветров убеждался в их полной бесполезности, отбрасывал ненужные на покрытый темно-синей краской пол в общую кучу. Выудил из предпоследней коробки какой-то продолговатый предмет, перехватил крепче, стараясь не уронить слабо зажатый правой рукой фонарик. Как же неудобно... Уже хотел отбросить и этот, но все-таки подергал и зацепил регулятор длины, плотно застрявший в красном пластике. Матовое лезвие размыто отразило неверный желтый блик. Нож для резки бумаги. Повезло?.. Опробовал на последней коробке, без труда раскраивая картон. Острый… Сломается быстро, зато уже сойдет за что-то, смахивающее на оружие. Смешно, конечно, но лучше, чем ничего. Не расстроило даже, что больше подарков судьбы не нашлось. Ветров отошел немного от полок, наполовину пряча ножик в рукав, и еще раз скользнул мутным кругом прерывистого света по тускло выбеленным стенам с сероватыми разводами, как будто грязным, обветшалым от времени, по разбросанным теперь беспорядочным ворохом под ногами коробкам вперемежку с бутылками, флаконами и ветошью, по пристроившимся в зазоре между полками деревянным швабрам. Кажется, здесь все. Надо выбираться и двигаться дальше. Куда-то. Каким-то совершенно непонятным, мать его, образом. Только делать этого чертовски не хотелось, особенно теперь, когда он нашел хотя бы относительно безопасное место. Все внутри вопило о том, что стоит покинуть эту маленькую клетушку толстых стен, за ней сразу ждет неминуемая смерть. Но одна очень важная причина, по которой Ветров продолжал самоубийственно игнорировать свой внутренний голос, все еще была где-то там, в лабиринте из коридоров… Да к чему вообще такие сомнения? О чем он думает? Здесь просто нельзя оставаться. Рано или поздно выйти придется. Вот только была стойкая уверенность, что снаружи его все еще поджидала проблема гораздо более насущная… Не давая себе толком подумать, сталкер прислонился к двери, прислушиваясь. Немного дрожали руки, по спине пробежал холодок. Ухватил пальцами спрятанный в рукав ножик, немного выдвинул лезвие так, чтобы не поломалось сразу, но и не получилось слишком коротко. Сухо сглотнул. Сейчас. Свет фонарика мигнул и погас, снова на несколько мгновений погружая заброшенную тесную подсобку в полную темноту. Казалось, ручка скрипнула у него в голове, надсадным, тугим щелчком разнося ледяной адреналин по закоулкам воспаленного, разом опустевшего сознания. Резко толкнул дверь, распахивая ее в такую же тьму, бесконечную от разносящегося повсюду гула, сводящего с ума, проникающего сквозь стены и превращающего пространство в огромную, неосязаемую пустоту. Тяжелые, как будто мокрые шлепки шагов слева судорогой ударили по натянутым нервам, заставляя первым развернуться на звук, машинально подсветив себе дрогнувшим фонариком. Высокое, грузное существо, похожее на сутулого плечистого человека с грубой красноватой кожей, мелькнуло на мгновение маленькими красными глазками в обрамлении искаженной складчатым мясом морды и пучком растопыренных щупалец вокруг набитого острыми клыками рта. Смазано, близко, пугающе узнаваемо. Ветров полоснул своим хрупким оружием почти не глядя, успев прицелиться твари в область шеи, где кожа немного тоньше. Но рванувшего на него мутанта это уже не остановило. Сбило с ног, вминая грузным телом в металл полового покрытия, надрывая до боли перепонки гортанным ревом, сорвавшимся на хриплый, нечеловеческий вой, разносившийся далеко по коридору и редким эхом отдававшийся от стен. Щупальца мазнули по лицу резко, с силой, вязко и тепло до омерзения, которого сталкер почти не почувствовал, оставили на коже и респираторе влажный след. Зябко пробежали по спине холодные мурашки. Мужчина инстинктивно дернулся, вырываясь из-под придавившей и вцепившейся в него туши, несмотря на то, что чувствовал насколько бессмысленны попытки: кровосос сильнее в разы. Не успел ни запаниковать, ни выдохнуть собравшийся комом в легких воздух. Все, что оставалось – как можно глубже, до хруста вогнать нож в тугое мясо и что есть сил рвануть его вниз, на себя, с трудом разрезая плоть. Брызнула горячая кровь. Потекла по руке на костюм, пачкая ткань, орошая пол вокруг тяжелыми брызгами, масляно поблескивавшими в редких вспышках перекатывающегося по полу фонарика. Дергано, будто в конвульсиях переплетающиеся щупальца твари тяжестью чувствовались на груди и у самой шеи, к которой продолжали вяло тянуться. Правую руку болезненно, невыносимо свело от каменной хватки здоровенной руки, левой он изо всех сил удерживал нож, пока, заглушая рваные, оглушительные, а теперь еще и хлюпающие ревы, лезвие не щелкнуло, отламываясь, и почти полностью осталось внутри. Мощные, длинные и крючковатые руки кровососа, вцепившиеся в плечо и бок узловатыми когтистыми пальцами, разжались не сразу. Ветров не столько видел их в редких всполохах тусклого света, сколько чувствовал как они туго пережимают кровоток, разгоняемый бешено колотящимся сердцем. Наконец, медленно, тяжело покачнувшись, туша окончательно рухнула, придавливая сталкера к полу мешком неподъемной теплой плоти и костей. Мелькнули в каких-то сантиметрах от лица маленькие красные глазки на узкой лысой голове в обрамлении сморщенной кожи, и щупальца последний раз лениво скользнули по груди на шею, слабо, конвульсивно дергаясь, пока не растворился в холодной тишине последний сдавленный хрип. Кровь бешено пульсировала под кожей, у висков. В ушах мерно, нарастающее звенело. Несколько секунд так и лежал неподвижно, силясь восстановить сорванное дыхание, пока звон и удары сердца о грудную клетку не стали понемногу затихать. Пару раз Ветров растерянно сморгнул, вздрагивая, как будто вернулся обратно в тело откуда-то издалека. Теплый труп кровососа растянулся на нем, мешая двигаться и дышать. Сталкер негромко шикнул, излишне поспешно начиная сталкивать его с себя. Все? Кажется, все… Немного трясло, но соображалось, вроде, легче. Он жив. Даже серьезно не ранен, рука не в счет. Не покалечился, вроде… остальное не важно. Надо дальше. Надо отсюда подальше, пока не набежало еще кого-нибудь… Поднялся, пошатываясь, придерживаясь за стену, несмело от нее оттолкнулся, все еще ища равновесие, а когда вышло, переступил через мигавшую в странном освещении тушу и поднял источавший его фонарик, измазывая потемневший от времени серебристый корпус мутными черными разводами. В них теперь были и руки, и лицо, и немного волосы, респиратор и броня до пояса. Окрашивая светлый камуфляж в цвет, казавшийся бурым, кривыми пятнами пропиталась куртка. Плевать. Из-за фильтра все равно не чувствовалось въедавшегося в ткань стойкого кисловатого запаха. Хлопнул пару раз круглым легким корпусом о перепачканную ладонь. Вместе с полоснувшим по стенам желтым подрагивающим светом внутри что-то щелкнуло. Натянутые до предела нервы, мешавшие до сих пор трезво мыслить, теперь наоборот заставили собраться. Он смог. Он все еще дышит, а тварь нет. Значит, шанс есть. Обязан быть. Адреналин, перемешанный с остатками никуда полностью не девшегося страха, снова превращался в стойкую злобу на все дерьмо, в которое он вляпался, на каждую мерзкую тварь, если она рискнет подобраться к нему в темноте, но еще больше на тех уродов, которые его сюда притащили… Ничего. Кровососа же зарезал. И всех остальных перережет. Главное, чтобы чуть-чуть подфартило по дороге, а там справится по мере необходимости… Лишь бы на что покрупнее не нарваться. Руки немного дрожали. Откуда-то издалека, оттуда, откуда он пришел, по коридору разнесся отдаленной глухой грохот. Дольше торчать на месте было нельзя, и сталкер, еще раз мельком осмотревшись, пошел вперед в очередную неизвестность вдоль прошитых выгнутыми металлическими листами стен, подсвечивая себе рассеянным кругом тусклого света, надеясь черти на что, но точно зная зачем. А это уже многое. Это все, ради чего он еще жив. Что-то пошло не так. На нижних этажах размеренно грохотали далекие турбины вентиляции, разнося по ней тихие надсадные поскрипывания и постукивающий скрежет. Казалось, за каждым незамеченным в темноте поворотом, за каждой полуприкрытой, проржавевшей за годы заброшенности дверью еле слышно шевелятся, скребутся, дышат… ждут удобного момента чтобы выползти и внезапно наброситься из-за спины. Паранойя обострилась до предела, каждым шорохом заряжая по истрепанным нервам, смешалась со страхом и била, будто электрическим разрядом, почти таким же острым чувством, как в первый раз, когда пришлось ползти по Зоне в темноте. Но все же по-другому. То было под утро, а утром всегда знаешь, что скоро рассвет. На открытом воздухе, снаружи, при оружии, в конце концов, когда хоть примерно догадываешься куда идешь, или, на худой конец, сам выбираешь дорогу. Теперь не так. Совсем не так. Здесь все давит на плечи невидимой, душной толщей воды, и кажется, что если не стены одного из осточертевших коридоров вот-вот сузятся и приведут в маленький, тесный тупик, кишащий, к примеру, тушканами, то одна из аномалий, чудом замеченных по пути, рано или поздно схлопнется вокруг непреодолимой преградой и хорошо, если сразу прикончит. Собранный по дороге щебень, валяющийся кое-где мелкими осколками стен, и остатки собственных гаек с болтами, щедро разбрасываемые впереди, как подсказывал опыт, тоже помогут не всегда. Особенно без детектора. С ним получилось бы двигаться хоть немного быстрей, минуя не только аномалии, но и незаметные очаги радиации, которые этой-то своей незаметностью больше всего и опасны. Бешеная трата времени, в общем, с этими болтами. Но лучше так, чем поторопиться один раз и не торопиться больше никогда. Но хуже всего был холод. Не мороз, который пробирал бы через утепление костюма, а именно сухой, колкий холод, который заставляет вырывающийся из легких воздух обращаться в бледные разводы пара, тем сильнее пробегающий по открытым участком кожи, чем дольше он тут торчит. Кое-где обветшалые от времени стены, выкрашенные в то казавшуюся темно-зеленой, то синей краску, были покрыты слоями измороси. Ветров было остановился присмотреться что это: в самом деле, напоминало иней, отсвечивавший сотнями мельчайший кристалликов, но дотрагиваться до странного покрова, чтобы проверить наверняка, сталкер не рискнул – мало ли… Краска здесь обвалилась сильнее и залегла мусором на полу, еще мельче крошась под подошвами сапог. Кристаллики льда кое-где скопились даже на таких крохотных кусочках. Словно он блуждал по трубам и полкам гигантской морозильной камеры. Предчувствие возникало нехорошее. Сомнения появились не сразу. Слишком сосредоточен был Ветров на неестественно окутавшем этаж холоде, непрошеных мыслях и нервирующих до дергающего тика деталях. И все же, очень скоро появилось не на шутку насторожившее ощущение дежавю. Сначала редкие переходы стали казаться знакомыми, несмотря на то, что тусклый свет фонарика выхватывал только малую часть общей картины заброшенности подземелья, а потом, кислотно фосфорицирующий в свете аварийной желтой лампы, выплыл из полумрака вяло пузырящийся, расползшийся на полпролета «холодец». Того же самого пролета, что и в прошлые два раза, когда сталкер уже проходил эту аномалию. Хуже стало, когда, подсветив мерно колышущуюся зеленовато-прозрачную студенистую гладь, сталкер увидел в ней разбросанные болты, окончательно подтвердившие неприятную догадку. «Да что ж за хрень?» – опрометью пронеслось в голове. Заблудиться, конечно, раз плюнуть, но чтобы третий раз… Получается, он ходит кругами? Возможно, кстати. Во-первых, по дороге не встретилось ни одного более-менее большого помещения, во-вторых, казалось, что загнутые коридоры построены большим полукругом и что-то огибают, но входа туда так и не нашлось. Может, торопился и проскочил… верилось с трудом, но как версия. Более того, по пути больше не встретилось никого, кроме пары исхудавших тушканов, да пару раз под ноги попались их замерзшие, обледеневшие тушки. Подумал было, что снова повезло, но теперь сомневался. Ну ладно. Даже если все время ходить по кругу, рано или поздно выбредешь обратно в шахту, так какого?.. На лбу и скулах под респиратором проступил холодный липкий пот. Он был и раньше, но теперь ощущался особенно неприятно. Так. Допустим… надо успокоиться. Еще раз воровато заозиравшись и убедившись, что в коридоре он один, Ветров сухо сглотнул, заставляя себя закрыть глаза. На мгновение пропал и душный холодный коридор, тускло залитый желтовато-зеленым свечением, и темнота позади, и собственный измазанные начинавшей подсыхать кровью руки. Только тихое бульканье «холодца» на фоне постукивающего шума вентиляции продолжало раздражать панически обострившийся слух. Стало странно, до тошнотворного смешно. Ха, как же! Успокоится он, сейчас… А ведь было бы неплохо. Иначе рано или поздно можно столкнуться если не с тварью, то с вооруженными до зубов, в отличии от него, наемниками, и думать будет поздно. Хорошо. То есть, хреново, конечно, но как уж вышло. А выходило странно, что само по себе для Зоны норма, особенно для подземелий, о которых Ветров, не будучи диггером, как и большинство сталкеров почти ничего не знал. И узнавать не особо рвался. Как бы там ни было, получалось, что либо он правда заблудился и от страха уже третий раз проскочил выход в шахту, либо, упаси господи, попал в какую-то пока слабо понятную ловушку… Принцип у нее при этом должен быть простой: что-то попадает внутрь и выбраться не может. Но в таком случае на этаже бы кишело попавшимися мутантами, да и наемники должны были подтянуться – не все ж они сразу вниз ломанулись. Выходит, вряд ли ловушка, а идиот здесь он. Ничего, Ветров был бы даже рад такому исходу, в тайне очень на него надеясь: признать свой косяк намного проще, чем выбираться из очередного аномального звездеца. В целом, вывод обнадежил, есть резон пока от него отталкиваться. Сталкер резко обернулся, осторожно посветив в подернутую зеленцой темноту за аномалией. Оттуда, куда он только что собирался идти, послышался невнятный шорох. Ветров ждал, но звук не повторялся. Виски снова начинало сдавливать от напряжения. Что там?.. Хотя, какая, к черту, разница. Отстреливаться все равно нечем, ножа тоже теперь нет. И стены с большего целые, так бы хоть камень какой подобрал… Назад? Тогда опять получится по кругу, только в противоположном направлении. Шорох повторился. Тихий, но на удивление четкий. Тело приняло решение за Ветрова мгновенно, и сталкер рванул назад, рассчитывая на то, что уже знает дорогу, время от времени оборачиваясь, пока подсвеченное пространство совсем не скрылось из вида. Заодно пропущенный выход в основной коридор поищет… Мелькающий свет рвано перескакивал по облупившимся стенам ярким смазанным пятном, натыкался на знакомые уже двери. С каждой минутой усиливалось противное ощущение того, что он все-таки попал в западню. Нет, нельзя… Одно дело самому помереть, другое по этой причине угробить напарника. В самом деле, что Снежку с его смерти? Ничего. Это даже не жертва – Снежок не просил себя вытаскивать. Он так, по придури полез, получается, мозги переклинило каким-то непостижимым образом и на тебе, а разницы? Все равно сдохнет ни за что, как собака... Обидно. Чертовски обидно. Поэтому надо теперь аккуратней, насколько это вообще здесь возможно. Сейчас он не только себе живой нужен. Мысли эти текли спокойно, почти отстраненно. Словно Ветров пытался собраться с ними, навести хотя бы видимость порядка на случай, если пробежка закончится раньше, чем планировалось, и делать этого больше никогда не придется. Вот бы только узнать что со Снежком стало… хоть успокоиться напоследок. Может быть. Внезапно сбивчивые размышления прервал приближающийся черный прямоугольник провала в стене справа. Выход! Точно выход. Те же стены, прошитые ржавыми серебристыми листами, матово отразили рассеянные желтые блики. Не задумываясь, Ветров так же поспешно свернул туда, лишь бы поскорее вырваться с осточертевшего этажа. Вдруг раздалось нечто похожее на глухой хлопок, пространство резко сузилось и мгновенно сдавило со всех сторон невидимой толщей. Заложило уши. Все, на что его хватило в эти доли секунды – удивление и не оформившийся толком страх ощущения неминуемого конца. А потом была вспышка, и яркий белесый свет ослепил, заполняя собой потяжелевший воздух.