Жизнь на двоих

— Всё хорошо? — В бездонных глазах старшего брата Саске видел блики ночника. Это придавало его взгляду особую теплоту, казалось, отото вот-вот сможет прочитать все мысли своего аники. Он видел это желание заботиться о нём и дарить ласку. Он видел всю ту бесконечную любовь, что хранил в себе Итачи. — Да, — Прикрывая глаза, шепнул Саске.       Поцелуи Итачи всегда были нежными, тягучими, но совсем не ассоциировались у его отото со сладким. Саске чувствовал, как мягкие губы брата касались его скул, как язык медленно ласкал ямку над ключицами, оставляя после себя влажный след. Кожа покрывалась мурашками, когда Итачи ласкал тонкую шейку, оставляя на ней лёгкие укусы, от которых хотелось стонать, но Саске позволил себе лишь тихий вздох. От избытка ощущений темнело в глазах. Мальчик не мог не заметить, как сильно брат хочет его, не мог не почувствовать его окрепший член. Он сжал простынь, когда ладонь Итачи забралась под футболку. Брат самыми кончиками пальцев касался пресса, поднимался к груди и возвращался назад. Его глаза внимательно следили за реакцией Саске, улавливая каждую попытку младшего спрятать свой взгляд.       Саске прекрасно понимал, что брат любит его так сильно, как только возможно, он не желает ему вреда и уж тем более не причинит боли, но Саске не мог ничего с собой сделать. Приятно, до дрожи в коленях приятно, но чувство страха было сильнее. Оно поселилось где-то под грудиной и мешало ему жить. Страшно так, что он готов разреветься от одной мысли, что Итачи нужен секс, как потребность, как часть отношений, инициатором которых стал сам Саске. Ему казалось, что он совсем не готов. Это не может быть безболезненно для пассивного партнера. Пока всё, что делал Итачи приятно и безобидно, но навязчивые мысли, что брат не остановится, сковывали всё тело и вызывали панику. Вот уже пол года они вместе, но младший Учиха так и не смог позволить брату любить себя так, как того хочет его аники, как того хотел бы он сам. Горячая ладонь, сместившаяся на бедро, вызвала слишком много эмоций: любовь, желание, возбуждение, трепет, волнение, страх. Саске не успел остановить себя и выдохнул жалобное: — Нии-сан…       Это вполне можно было бы списать на томный вздох, но Итачи слишком хорошо знает Саске. Он видит, как дрожит его нижняя губа, как пальцы рук сжимают простынь, а глаза стыдливо прикрыты. Итачи безумно жаль своего ребёнка, а Саске, не смотря на возраст, всё ещё ребёнок.       Глупый и маленький, но такой любимый. Итачи тянется ко лбу брата и оставляет ласковый поцелуй. Рука соскальзывает с бедра и переплетает их пальцы вместе. На его лице появляется ласковая и тёплая улыбка, которая всегда успокаивала Саске. — Завтра ранний подъём, пора ложиться спать, — тихий шёпот на ушко, почти колыбельная для отото.       Утром Итачи действительно встал рано и ушёл на работу, оставив Саске дома одного. Так было всегда, но именно сегодня младший из братьев ощутил это особенно остро. Странное состояние, в котором он находился, не давало покоя. Горький коктейль чувств из какой-то глупой, непонятной обиды на себя, грусти за брата, чувства вины, тревоги, пустого волнения и обречённости на бессмысленное существование. Он старался не плакать, и так чувствовал себя размазнёй. Где, чёрт возьми, его характер? Почему он вечно плачет? Неужели он просто не может довериться самому дорогому и близкому человеку?!       Громкий крик застрял в горле, не нарушив тишины. Слёзы все-таки хлынули, но не от боли и страха, а от злости. На себя, на родителей, которых нет, на Хидана, за то, что тот просто существовал когда-то, на ущербность, которую постоянно в себе ощущал. Полное осознание своего положения окатило, словно ледяной водой. Он действительно ущербный. С каким-то шоком пришло понимание, что сам Саске ничего не сделал, чтобы избавиться от страха, он ничего не сделал для своего аники, он просто жалел его, жалел себя, и ничего не сделал! Он даже не подумал, что из его положения действительно можно выбраться, у него есть близкий человек, который его поддержит, не отвернётся, всегда будет рядом. Скольким он обязан Итачи? Саске не имеет права не доверять брату. Задумывался ли он, что в действительности стало с Хиданом? Нет, он малодушно отгонял от себя эти мысли, прикрываясь неуверенной отговоркой — «совпадение», но ведь ублюдок исчез из его жизни буквально на следующий же день! Мог ли Итачи пойти на крайности? Он и в детстве не боялся лишний раз влезть в драку. Это не может быть совпадением, остаётся догадываться, как мог быть Саске настолько слепым. Он вечно был балластом, грузом на плечах Итачи, а ведь мог хотя бы попытаться защищать себя! Но нет, Саске вечно надеялся на брата. Он же не оставит.       А теперь что?! Саске не способен даже подарить Итачи свою любовь. А ведь ему это так же важно, как и Итачи. Он не способен стать его опорой, поддержкой. У старшего из братьев столько проблем, а что он о них знает? Ничего. Ничего, мать твою! Брат оградил его, да, из самых светлых чувств, но он несёт всё один. Он не разделял и не разделяет своё бремя вместе с Саске, он даже не рассказывает ему о сложностях на новом рабочем месте. Быть единым целым, как физически, так и, что более важно, духовно — такая же необходимость, как дыхание, так почему он, Саске, сидит на шее Итачи и даже не пытается сделать хоть что-то, что бы с неё слезть? Да, он не может устроится на работу, пока не может, но ведь решить одну из главных проблем ему должно быть по силам.

***

      Несмотря на всю замкнутость, младший Учиха не любил сидеть в интернете, книги перетягивали его внимание, да и ноутбук появился не так давно. Как ни старался Саске себя убедить, что стесняться нечего, тем не менее, щёки горели, когда он вводил запрос в гугле. «Как получить удовольствие от анального секса мужчине.»       Немного поколебавшись, щёлкнул по первой строчке. Первой вкладкой оказался форум. Глаза побежали по тексту, пропуская лишнее и выискивая что-то, что может пригодиться. Много слов, но какого-то ответа он не увидел, более того, пришёл к выводу, что сидят на таких форумах едва ли ровесники самого Саске. Однако кое-что он всё же нашёл. Martov cat Немало и от физиологии зависит. У мужчин простата, они чувствуют по-другому.       Саске растерянно оторвался от экрана ноутбука.       Об особенностях мужской физиологии он толком и не знал, в школьной программе этого не было, да и в книгах не попадалось. Отсутствие общения со сверстниками лишило его некоторых банальных знаний на те темы, о которых не принято говорить открыто, хотя по комментариям видно, что о тонкости половых органов мужчины знают даже подростки четырнадцати лет.       Следующей вкладкой оказалась статья, с громким названием и чуть более развёрнутым ответом на волнующий Саске вопрос.       Тут стоит рассмотреть два момента, связанных с процессом получения удовольствия. Первый — физиологический. Второй — психологический. Физиология       Предстательная железа — небольшой, но очень важный для мужчины орган. Она находится в центре тазовой области и выполняет важную функцию в мочеполовой системе мужчины. Этот орган просто напичкан нервными окончаниями, и он же является источником нервных импульсов, которые, доходя до головного мозга, и создают ощущение оргазма. Этот орган очень чувствителен к прикосновениям, потому его стимуляция доставляет приятные ощущения.       Физически Саске может получить удовольствие, он мог даже предположить, что больно не всегда. В форуме кто-то написал, что при постоянном половом контакте со временем и боль не ощущается. Но сколько раз Хидан его брал? Боль не уходила, Саске бы даже сказал, что становилось хуже и больнее. 2.Психология       Одну из самых главных ролей в получении удовольствия от секса играет и психология. Сложно получить удовольствие, если ты не испытываешь влечения к партнёру (не важно какого пола) и не находишься в состоянии психологического комфорта. Это относится не только к анальному сексу, а вообще к любому виду секса для любого пола. И если чувство дискомфорта присутствует в постели с партнёром по сексу (не важно, мужчина это или женщина), то полностью расслабиться довольно сложно. А значит, возможны болевые ощущения, так как попытки проникновения будут через силу (читай насильственные), а все рецепторы удовольствия будут блокированы напряжёнными мышцами.       Саске оторвался от монитора и пошёл заварить чай. Должно успокоить. Наверное. Если не сам чай, то эффект плацебо.       Могла ли быть тут проблема психологии? Он любит Итачи, любит так, что в голове мутно становится, и если младший Учиха и мог испытывать психологическое чувство комфорта, то только с Итачи. Что там писалось? Нужно желать быть с партнёром одним целым…       О, Саске желает, он бы вгрызся в Итачи, хотел бы врасти в него, чтобы тот всегда был рядом.       Значит, нужно просто довериться. Саске замер, пытаясь понять, что он чувствует. Прелюдия с Итачи приятна, но вместе с тем присутствовала какая-то тревога. Саске не мог сказать точно, чего он боялся, просто что-то грызло изнутри. Был ли это страх перед болью? Нет, уж кто-кто, а Итачи не причинит ему боли. Дело в другом. Каждый раз перед глазами вставал образ Хидана. Его мерзкие волосы, запах, глаза. Может стоит поменять изначально весь процесс? Не похоже на доверие, но почему-то Саске чувствовал, что таким образом будет легче.       Налив в стакан с заваркой как можно больше кипятка, Саске вернулся к ноутбуку. Картинка его действий стала чётче, но ещё остались вопросы. «Особенности анального секса у мужчин»       Кажется, Саске ждет вечер познаний. И кажется, ему придётся кое-что прикупить.

***

      Когда Саске гуглил, его щёки краснели, теперь горело всё лицо, сердце билось в диком темпе, а какой-то нелепый страх комом встал в горле. Еще никогда он не хотел так сильно бросить всё и больше к этому не возвращаться, но если он так поступит, то потеряет единственный шанс на счастливую жизнь с любимым человеком и в какой-то степени предаст брата, ведь отберёт то же и у него. Не понятно, что из этого страшнее. Сделав глубокий вдох, Саске всё же залез в душевую кабину, не забыв прихватить с собой детский крем, единственный в их доме. Почему-то медицинская груша, не пугала парня так, как то, что он собрался делать сейчас.       Крем оказался каким-то маслянистым, очень жирным и пах терпкими травами, чем сильно напоминал мазь. Он крайне не понравился Саске, казалось, отмыть руки после него невозможно, но послужить альтернативой могло лишь подсолнечное масло, что стояло на кухне и являлось ещё более неприглядным вариантом.       Размазывать белую субстанцию по пальцам было странно, меж ягодиц — пугающе спокойно. В какой-то момент Саске поймал себя на мысли, что не воспринимает реальность, а действует чисто механически. Это было не больно, первый палец проскользнул легко, но от дежавю он отделаться не смог. Зажмурив глаза, он принялся ощупывать мышцы изнутри. Ощущения были до отвратительного знакомыми и вместе с тем до крайности непривычными, совершенно безболезненно, что в какой-то степени даже удивляло, но назвать приятными то, что испытывал Саске тоже было нельзя. Спустя десять минут, когда навязчивая мысль послать всё к чёрту не казалась такой уж плохой, Саске всё же смог найти едва ощутимый бугорок. Мимолётная вспышка абсолютно новых ощущений импульсом прошлась по позвоночнику, и осела где-то в районе живота. Почти призрачное чувство, но оно вызвало желание продолжать. Сказать, что это ошеломило его — ничего не сказать. Он даже не сразу понял, как слабая улыбка расползлась по лицу. Осталось совсем чуть-чуть.       С работы Итачи вернулся поздно, и был зверски уставшим. Эта бумажная волокита на новом рабочем месте оказалась довольно выматывающей, ему пришлось задержаться, но и зарплата была выше, хоть и не на много, да и с Саске он виделся чаще.       Кое-как стянув с себя куртку и обувь, он, игнорируя кухню, поплёлся в душ, тёплая вода расслабила мышцы и вконец разморила. Ни о каком ужине не может быть и речи.       Сил хватило забраться под одеяло, притянуть к себе Саске и мгновенно забыться крепким сном. Темп жизни накладывал свой отпечаток, дикая усталость не позволила ему заметить, что отото ещё не спит.       А Саске лишь повернулся лицом к брату. Он не в обиде, знает, как порой тяжело приходится Итачи на работе, и как тот едва не сутками пропадает там, поэтому младший молча смотрит на такое красивое, и умиротворенное сейчас лицо. Светлая и наверняка мягкая кожа, к которой так и хотелось прикоснуться. Это желание овладело Саске с такой силой, что он не смог противиться ему, даже боясь разбудить своего нии-сана. Руки сами потянулись к лицу; кончики пальцев едва касаясь очертили бровь, спустились к скулам, с чуть отросшей колкой щетиной и двинулись к чуть обветренным губам. Сердце сдавило, Саске так явно ощутил тех самых бабочек в животе. Хотелось запутаться в волосах брата, вдохнуть их запах, оплести своего мужчину ногами и руками, чувствовать его кожей, врасти в него. Руки спускаются к груди, туда, где сердце Итачи держит ровный спокойный ритм, потом чуть ниже, где явно прощупываются верхние мышцы пресса, брат такой горячий, и ниже, туда, где начинается тёмная соблазнительная дорожка из жёстких завитков. В паху у младшего начало тяжелеть. Господи, да он чертов извращенец, его возбуждает такой брат, уставший, такой родной и… умиротворённый. Сейчас Саске не пугает мысль о близости с ним, сейчас он желает её, как никогда.       Подавив вздох, он оплетает Итачи руками, закидывает на него ногу, чувствуя, как неосознанно брат жмётся к нему теснее. Сон подкрадывается незаметно, а Саске чувствует, что по-настоящему счастлив.       На следующий день, после обеда, приходит заказ в виде силиконовой смазки, ароматических свеч и презервативов. Краснея и белея, Саске кое-как его забирает. Короткий разговор с курьером, если всучивание денег и быструю роспись за доставку можно им назвать, чудом проходит гладко.       До возвращения брата не так уж много времени, так что младший сразу направляется в душ.

***

      Возвращается аники часам к семи. Саске встречает его в дверях привычным поцелуем, старший лишь мельком отмечает, что от отото вкусно пахнет шампунем, а волосы еще влажные. Уставший и вымотавшийся брат и не сразу замечает, что Саске ведёт его не на кухню.       Спальня встретила Итачи уютным светом свеч, расставленных по комоду, нескольким полкам и на тумбочке, что стояла чуть поодаль кровати.       Старший перевёл удивленный взгляд на Саске, тут же отмечая, что тот непривычно одет в кремовый шёлковый халат, с черным абстрактным узором, который был подарен ему на день рождения. Он прекрасно смотрелся на Саске, подчеркивал его стройность и некую хрупкость, но младший почему-то редко его надевал.       А вот яркий румянец на лице сильно выделялся, но отото, с неприсущим ему упорством, тянул брата за собой. Лёгкий толчок заставил Итачи лечь на кровать и с долей любопытства наблюдать за Саске, ушки которого стали уж совсем неприлично красными, а взгляд, прикрытый чёлкой, то и дело бегал по комнате.       Стараясь не медлить, Саске забрался на брата сверху. Руки как-то неловко метнулись к волосам, но тут же передумали и нашли пристанище на лице.       Ох, как же он любил это лицо, кожа совсем бледная, как у самого Саске, тёмные тонкие брови, совсем гладкие щёки, а ещё вчера он мог ощутить колкость щетины. И глаза. Чёрные, поблёскивающие в свете свеч, сейчас удивлённые, ожидающие и тёплые. Он всегда смотрел так, будто одним взглядом клялся в самых искренних чувствах. Глядя в них, Саске всегда ощущал поддержку, это заставляло его быть сейчас упорным. Пальцы оглаживали щёки, надбровные дуги, скулы, и то чувствительное местечко за ухом. Итачи прикрыл веки, растворяясь в происходящем и оставляя легкий поцелуй на запястье. — Ты меня дразнишь, — ласково ухмыльнулся он, позволяя чуть заметной улыбке появиться на губах. — Нии-сан, — позвал Саске, оставляя между их лицами несколько сантиметров, когда брат чуть приподнялся, — Т-ты можешь не двигаться?       Взгляд опять убежал куда-то в бок, но через мгновение вернулся.       Итачи смог лишь кивнуть, всё так же гадая, как далеко сможет зайти отото, сомнений в том, что он собирается делать, не осталось.       Саске поцеловал его сразу, но как-то тягуче медленно, перетягивая всю инициативу на себя. Руки соскользнули к рубашке, а подрагивающие пальцы, слегка путаясь, расстёгивали мелкие пуговицы одну за одной.       Саске всегда нравилась шея брата, её хотелось целовать, трогать и даже кусать, но раньше он как-то не смел проявлять инициативу. Сейчас же младший Учиха ощущал за собой такое право, и это подпитывало его уверенность.       Он медленно стянул рубашку, открывая своему взгляду острые плечи и ключицы. Его дыхание опалило кожу на шее Итачи, когда тихим шепотом прозвучало скомканное признание: — Я… я действительно… хочу этого.       Такой простой поцелуй, прикосновение губ к коже, где можно почувствовать, как сердце разгоняет кровь, выбил из Итачи дух. Его маленький глупый брат уже вырос. Он окреп, и пытается дарить ему мучительно приятную и такую невинную ласку, старшему кажется, что он вот-вот сойдёт с ума, не выдержит того напора чувств, что охватили его нутро. — Я всю жизнь надеялся на тебя и думал, что не могу ничем помочь… — Его шёпот стал чуть прерывистее, а поцелуи смелее. Можно было провести кончиком языка по мышцам шеи, слегка прикусить мочку уха и оставить свой след, в виде едва заметного покраснения. — Но правда в том, что я не пытался. Мне больше нельзя быть таким беспомощным. Я ведь хочу быть опорой для тебя.       Эти слова гипнотизировали, туманили разум, Итачи впервые видел такой взгляд у отото, уверенный, решительный и смотрящий куда-то глубже, чем просто на лицо. Ему так захотелось поцеловать его, такого открытого и любимого, что он не удержался и потянулся сам, получая свою ласку. Его рубашка отложена куда-то в сторону, Саске отрывается лишь на несколько секунд, что бы развязать пояс халата, и возвращается к губам своего аники. Шёлковая ткань соскальзывает на локти, обнажая лопатки и грудь, а Саске не может не думать о том, что всё правильно, всё так и должно быть. Он оглаживает руками грудь брата, и спускается ниже, к заветной поросли тёмных коротких волос. Низ живота тёплый и такой приятный на ощупь, что Саске не сдерживает стона в губы. Он не знает что делать, но по наитию возвращается к шее, которую нещадно одаривает грубоватыми, но такими желанными покусываниями. Он жмурится от удовольствия, а у Итачи невольно закрываются глаза, когда он чувствует сквозь слои одежды руку Саске там, где тело требовало прикосновений больше всего. Дыхание срывается и становится шумным, голова откидывается чуть назад, открывая для отото больший доступ к коже.       А младший просто забывается, сосредотачиваясь на руке. Он чувствует напряжение и жар брата, ему до одури приятно трогать его там, и каждое поглаживание заставляет кровь кипеть. Он совершенно не замечает своего возбуждения, не замечает то, как Итачи наблюдает из-под прикрытых век. Он видит, как Саске теряется в ощущениях, как пытается их понять. Он видит его участившееся дыхание и возбуждение. Сил терпеть нет, и это превращается в сладостную пытку.       Когда Саске замечает, что за ним наблюдают, он лишь сильнее заливается румянцем и отдёргивает руку. Взгляд вновь убегает вбок, ему становится стыдно, и он не сразу чувствует, как Итачи касается своим носом его щеки, слегка трётся о нежную, раскрасневшуюся, горячую кожу и утыкается лицом куда-то в шею. Ему так хочется обнять сейчас Саске, прижать к себе и шептать о том, как он его любит, что его отото самый лучший младший брат, что ему нечего стеснятся, ведь Итачи никогда его не осудит, что бы тот не делал. Но он обещал не шевелиться, поэтом он тихо просит: — Саске, поцелуй меня.       И младший не может ослушаться его. Он старается откинуть весь страх, всё сомнение, всю робость, старается напомнить себе, что с братом можно быть откровенным до конца. Итачи не останавливает его и старается расслабиться полностью, Саске сам это начал и в любой момент может прекратить, а старший лишь может поддержать.       Отото находит ладонь брата и переплетает их пальцы вместе, второй рукой расстегивает пуговицу и молнию на брюках своего аники и проскальзывает под резинку белья. А там горячо, Итачи несдержанно стонет, кожа покрывается мурашками, а пальцы неосознанно сжимают ладонь братика. Саске неудобно, он не уверен, что делает всё правильно, отстраняется, чтобы спуститься поцелуями к прессу и отпустив руку, стягивает брюки до половины бедра.       Щёки вновь покрываются отчетливым румянцем, когда перед его лицом предстает возбуждённый член брата. Волнение подкатывает к горлу, но Саске старается не обращать на него внимание, лишь вновь берет ладонь Итачи, и тот ее крепко сжимает в ответ. Он неуверенно обхватывет член второй рукой, водит медленно и осторожно, от чего Итачи не может сдержать легкой дрожи, когда Саске размазывает влагу по головке, он глухо стонет, всё ещё пытаясь себя контролировать. А у младшего Учихи внутри буря. Волнение, интерес, любопытство, тревога и желание переполняют сознание перемешавшись друг с другом. У него откровенно трясутся колени и сводит живот, хорошо, что аники этого не видит. Стараясь держать голову совершенно пустой и получить от процесса удовольствие, он вздрагивает от стона, громкого и неожиданного в тишине комнаты. Сделал больно? Но Итачи лишь сильнее сжимает его ладонь, он глубоко дышит, глаза прикрыты, а скулы буквально пылают далеко не от стеснения. Не долго думая, Саске неуверенно облизывает головку члена, водит языком по стволу, чувствуя непонятный солоноватый вкус. Он не может отделаться от мысли, что ему нравится чуть обросший лобок брата, он возбуждает, и от этого Саске испытывает невероятный восторг, это почти фетиш. Целуя изнанку бедра, но понимает, что сам возбужден до предела. Кажется, он впервые в таком состоянии, поэтому слегка дезориентировано тянется под подушку и достает смазку, совершенно забыв о презервативах. Выдавив гель на пальцы, он старается его разогреть, в какой-то из статей читал, что холодный может быть неприятен для партнера. Из-за волнения, может страха или желания, но руки крупно дрожат и это невозможно скрыть. Саске боится, что его остановят и старается выглядеть уверенным. Три чувства овладели им в равной степени, но то тепло, что разлилось по телу, уже сложно игнорировать. Спешно размазывает гель и забирается обратно на колени Итачи, так и не расцепив рук. Ему нужно лишь чуть больше уверенности, капля решимости, которую он получает через очередной, довольно пылкий поцелуй.        Ощущение наполненности практически безболезненно, но блёклые воспоминания обрушиваются на его голову, как кирпичи. Кошмар минувшего вновь встаёт перед глазами в отвратительных мельчайших подробностях. Дыхание сбивается слишком резко, а в глазах только страх. Саске буквально проваливается в себя, господи, он не может, нет, он просто отвратителен. — Саске, — Его довольно резко вырывают из этого оцепенения, он мелко дрожит, но не отпускает руки брата, чувствует, как тот её чуть сдавливает. Итачи медленно тянется к лицу отото и убирает прядь волос за ухо. Его глаза, то, что всегда вызывало доверие и спасало Саске. Ласковый нежный поцелуй возвращает равновесие, внутренний баланс. — Позволь мне.       Отото едва заметно кивает. Он ощущает как рука аники, что покоилась на щеке соскальзывает на поясницу. Итачи просит обнять его, и Саске вновь слушается, обхватывая брата и утыкаясь тому в шею. И Итачи пробует двигаться, плавно и медленно, слегка приподнимая Саске, который не издаёт ни звука. Младший пытается отвлечься, сосредотачивается на прикосновениях брата, на тепле его кожи и мягкости, поэтому пропускает момент, когда взволнованный тишиной брат целует его вновь. Ему жизненно важно знать, что Саске не больно, что он не хочет это прекратить, и ответ на поцелуй красноречиво даёт понять, что сегодня отото намерен идти до конца. Он наконец расцепляет их пальцы, обхватывая шею брата крепче и позволяя обхватить себя, притянуть ближе, задать более активный темп. Наконец, то самое ощущение импульсом проходит по телу, от чего стон вырывается из груди Саске сам по себе. Он лишь теснее жмётся и не даёт себе остановиться. Его собственное возбуждение зажато между их телами, и от этих ощущений младший Учиха просто теряет связь с реальностью, пальцы рук больно вплетаются в волосы аники, ноги, на этот раз от нагрузки, дрожат.       Саске вскрикивает, когда брат опрокидывает его на спину и оказывается сверху. Он замирает лишь на пару секунд, давая своему отото привыкнуть, а затем целует так, как ещё никогда не целовал, хищно и слегка агрессивно. В младшем что-то щёлкает, его тело всё в приятном напряжении, а возобновлённые активные толчки брата подогревают неизвестное до этого момента чувство. Стоны становятся громче, их уже невозможно сдержать. В какой-то момент внутри парень будто разлетелся на осколки, тело приятно свело, руки теснее прижали Итачи. Пока Саске отходил от самых необычных ощущений в своей жизни, он чувствовал быстрые резкие толчки брата, который буквально через несколько секунд замер, крепко сжимая отото в ответ.       Из сладкого транса младшего Учиху выводит лёгкий поцелуй в скулу. — Ты как? — Итачи, как обычно, смотрит тепло, но внимательно, отмечая все эмоции на лице брата.       А Саске просто ошарашен, он не может и пары слов связать, глупо улыбается, только и может, что дотянуться до губ брата и подарить ленивый поцелуй. Итачи не может сдержать счастливой улыбки, целует в лоб, щёки, нос, губы, плечи, везде, куда может дотянуться. Утром просыпаются медленно и лениво, солнце светит в окно и разбегается по комнате стаей солнечных зайчиков и бликов. Просыпаться с Саске всегда приятно, тот жмётся к плечу и закидывает ногу. Сейчас это приятно в двойне. Воспоминания тëплой негой оседают в теле, Итачи будит брата поцелуем в висок и приятными глупостями, нашёптанными на ушко. На кухне старший делает быструю глазунью, режет на тарелку Саске помидорку, заваривает себе кофе, а Саске чай, зелёный и с молоком, всё как любит отото. Не может не заметить сонную улыбку и как тот хмурится садясь за стол. В первый раз не без этого. Внутри копится нежность, отото просто хочется затискать, всего такого сонного, милого и слегка смущённого, но определенно счастливого. Он усаживает Саске себе на колени, и хоть это не самый удобный способ завтракать, он всё же самый желанный. — Ты сегодня во сколько домой? — Интересуется Саске, отодвигая тарелку и принимаясь за чай. — Суббота, к трём буду свободен. Можем куда-нибудь сходить вечером. Есть идеи? — Отвечает Итачи и опоясывает талию брата руками. — Может, на озеро в парке? Там вроде новый магазинчик со сладостями открылся. И довольно тихо. Аники не сдержал улыбки. Им есть ещё над чем работать, но это их жизнь. Жизнь одна на двоих.