Killer Kisses

POV Охотница Эвелин

Он не кричал. Он не плакал. Он не вытащил пистолет и не выстрелил мне в голову. Он ничего не сделал и просто молчал. И эта тишина была совершенно ужасающей. — Гарри… — сказала я. — Не смотри на это, — он все еще должен был реагировать. — Не смотри на это! — закричала я. Это было так, как будто мое тело и мозг отключились друг от друга, так как я быстро подбежала к нему и вырвала бумаги из его рук. Угол оторвался из-за силы, и обе части разлетелись в воздухе невесомо. Он медленно повернулся ко мне лицом, нахмурив брови и прищурив глаза. — Что это за хрень? — Гарри, пожалуйста, я… — Заткнись! Что это за хрень? — он яростно протянул руку, указывая на бумагу. — Это информация обо мне! У этого есть крайний срок! — он сделал паузу, — Это сегодня! Он оттолкнул меня влево, перечитывая вновь бумагу. — Это черт возьми сегодня. Это…крайний срок устранения?! — прохрипел он. — Что, черт возьми, происходит? Кто ты?! К этому моменту слезы начали течь из моих глаз, оставляя черные следы, как уголь, на своем пути. Я потеряла дар речи, хотя это не имело значения, потому что Гарри снова заговорил. — То есть… ты собиралась убить меня сегодня? — Нет! Конечно, нет! Я бы никогда… — Хватит обманывать меня! — воскликнул он. — Что ты собиралась делать со мной сегодня? Ты собиралась убить меня после секса? Или ты мне подсыпала что-то в напиток? — Гарри, пожалуйста, позволь мне все объяснить, я… — Черт возьми, ты отравила мой напиток там, не так ли?! — воскликнул он. У меня не было времени, чтобы это отрицать, потому что он удивил меня, пробегая мимо меня в ближайшую ванную. Я помчалась, чтобы догнать его, поскольку он встал на колени перед туалетом. Он засунул указательный и средний палец себе в рот, призывая вырвать то, что, по его мнению, было ядом. — Гарри, остановись! — умоляла я, оттаскивая его от туалета за плечи. Он отступил назад, заставляя меня свалиться на спину с ним, так что мы оба лежали на полу в ванной, тяжело дыша. Он быстро поднялся на ноги, но я была далеко впереди, так как я схватила его за руку и снова оттащила обратно. — Гарри, послушай меня, — взмолилась я, твердо держа обеими руками его руки. — Я не хотела, чтобы что-нибудь из этого произошло, ясно? Пожалуйста, п…прости, м…меня, — дрожал мой голос, пока слезы текли по моему лицу. Он не прекращал пытаться засунуть пальцы себе в рот, и это привело к тому, что мне пришлось прижать его руки к свои. Теперь я рыдала, и, видя первую слезу на его лице, в мое сердце впился кинжал (не в прямом смысле). — Это… это был твой план все это время? Ты собиралась убить меня? — плакал он, глядя на меня блестящими глазами. Он выглядел таким уязвим, настолько раздираемым, и все это из-за меня. Он присел рядом с раковиной, прислонившись к стене коленями. — Нет! Ну…да, сначала. Но все, что я тебе говорила, все, что мы когда-либо делали вместе, это было реально, Гарри, я клянусь на могилах моих родителей, это было реально. У меня не было выбора, я никогда не хотела этого, пожалуйста, поверь мне. Ты для меня все. Я не могу потерять тебя. Пожалуйста, — мой голос дрожал, и я никогда не чувствовала себя более отчаянной в своей жизни. Наконец-то мне удалось кое-что удержать, и я не хотела отпускать его в ближайшее время. Он осторожно наблюдал за мной, глядя сквозь налитые кровью глаза на мое разбитое «я». Он был заморожен. Я осторожно потянулась, чтобы коснуться его плеча, и тогда он, казалось, был увлечен реальностью. Он пожал плечами, поднявшись со своего места на полу. — Ты собиралась убить меня, и ты никогда не думала, что это считается настолько важным, чтобы сказать мне? Я действительно имею в виду, что это не важно для тебя? — его прежнее сломанное выражение сменилось гневом. Он яростно стер слезы под глазами ладоней, как будто это стерло бы все доказательства его боли. — Гарри, пожалуйста, ты не понимаешь! У меня не было выбора! — Кто ты? — выплюнул он, сжав зубы. Я сглотнула, коснувшись пальцами рубашку, которую я носила. — Мое настоящее имя Брук Эвелин. Когда мне было семнадцать, я вернулась с вечеринки, чтобы найти своих родителей мертвыми. Мой отец убил мою маму, а затем убил себя. — Я знаю это, — прорычал он. — Я все это знаю! — У меня нет финансовых проблем. У меня действительно есть приличная сумма денег. Я никогда не хотела присоединиться к вашей банде. Это была миссия, которую назначил мне Босс. — Твой босс? Тогда, что у тебя за работа? Я вздохнула. — Я обученная убийца. Ты был моей следующей целью. Его лицо рухнуло. Я могла видеть, как его сердце разбивается перед моими глазами, и это просто убивает меня все больше и больше. Однако он быстро собрался, так как он начал краснеть, и я видела, как из-за его глаз зажигались зеленые языки пламени. И тут я подумала, что, наконец, я кому-то нужна. Я должна была знать лучше, черт возьми. — Ты имеешь значение для меня! — воскликнул я. Как он мог не видеть, как он чертовски много значил для меня? Как он мог не понять, что я хотела бросить все в одно мгновение ради него? Как он мог не понять, что я влюблялась в него больше и больше с каждой пульсацией, которое билось из-под моей кожи? Он медленно покачал головой, не веря своим ушам. Его глаза поднялись от пола ко мне. — Я ухожу. — Что? Но это твой дом! — рассуждала я. — Мне все равно. Мне просто нужно быть вдали от тебя. Я больше не могу смотреть на тебя, — он повернулся спиной ко мне на полпути и начал идти по коридору. Я поспешила за ним, когда он спускался по лестнице и направлялся к входной двери. — Разве ты не собираешься упаковать свои вещи? — я была в отчаянии, чтобы заставить его остаться хотя бы на несколько минут. — Я могу получить больше дерьма, — ответил он, даже не взглянув на меня. Он распахнул дверь, и на этот раз я не стала сдерживать свои слова. — Я влюблена в тебя! Он остановился, и повернулся ко мне лицом. Я надеялась, что мое последнее спасительное средство сработало, что он поймет, что это не мой выбор, и он останется. — Мне все равно, — дверь захлопнулась, и он исчез. Упав на колени на пол, я прижала руки к голове, и закричала в побежденной агонии. Мое сердце было якорем, которое падало вниз по моей груди, и я чувствовала, как будто он может резко пройтись через мои раненые ребра в любой момент. Я чувствовала ковер под обнаженными бедрами, когда лежала на боку, прижав колени к груди. У меня перехватило дыхание, мое тело содрогнулось, и все, о чем я могла думать, было то, что мне удалось, опять же, испортить единственную хорошую вещь, которая была у меня.

***

Я не была уверена, когда именно тонкая грань между сознательным и бессознательным встретилась, но солнечный свет, струящийся через стекло передней двери, заставил мои глаза прищуриться. Я была поражена на мгновение, что лежала на полу, но затем эпизод прошлого вечера всплыл в моей голове, как удар по лицу. Может быть, он вернулся ночью? Я знала, что шансы невелики, но надежда, которую я почувствовала, чтобы найти его здесь, затмила страх разочарования. Я поднялась на ноги, и спокойно пошла на кухню. Со вчерашнего вечера ничто не было подделано, пока мы не поднялись наверх. В нашей спешке мы забыли потушить свечи, и они расплавились в сердцевину держателя. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы заметить мягкую фортепианную музыку, все еще играющую из динамиков. Я хотела разбить его. Черт, я хотела разбить этот проклятый магнитофон. Я не знаю, почему я хотела, но я не разбила его. Вместо этого я нажал кнопку остановки и отключила его. Я перешла к проверке каждой комнаты внизу, но мои поиски оказались безуспешными. Стало ясно, что его здесь нет. Его отсутствие висело в воздухе — атмосфера здания была иной. Этот дом больше не был домом. Больше не мой дом. Тем не менее, я побежала вверх по лестнице, направляясь прямо в свою спальню. Я повернула ручку и заглянула внутрь. Мой взгляд скользнул к кровати, и я почувствовала, как мое сердце замерзло, когда я увидел комок, образованный под одеялом. Я побежала, чуть не наступив на разбитый бокал. Я добралась до постели, глубоко вздохнула и сорвала одеяло. Я практически ощущала, как из моего лица исчезает цвет, и слезы угрожают снова течь из моих глаз, когда я смотрела на гору подушек. Я не совсем уверена, что произошло дальше. Все, что я знаю так это, то что в следующее мгновение, я кричала в истерике «Пошел ты!» на подушки, и схватив их, швырнул в стенку. Я все еще решила — в моем нынешнем самоуничижительном уме — проверить все остальные комнаты. Результаты остались прежними. Но потом я заметил эту дверь. Темнее из всех дверей. Его художественная комната. Комната, в которой он меня поймал, когда он был в состоянии опьянения. В комнате, где мы первый раз поцеловались. Я не подумала дважды, когда я поспешила схватить ключ из того же ящика, что и раньше, и вернулась к двери. Я воткнула его в замок и повернула. Звук его открытия был похож на музыку в моих ушах — наконец-то мне стало хорошо. Вторым шагом я почувствовала ностальгию, хотя это было всего лишь месяц назад. Я заметила, что газета украшает пол, графитовые эскизы застилали стены. По крайней мере теперь я знала, что он не будет здесь, чтобы остановить меня. Я обследовала каждое произведение искусства, пока не остановилась на полпути. Там, лежала на холсте его последняя работа. Та, которая была неидентифицируемой, так как он тогда только начал ее. Но теперь он была завершена. Мои пальцы онемели, но это не помешало мне дотянуться до призрака над рамой. Картина была обнажённой девушки, и дыма, исходящий от сигареты. Ее светлые волосы были прямыми, спадавшие на одно из обнаженных плеч. Ее глаза были унылы, выражая серьезность. Это была я. Он нарисовал меня. Казалось, что жизнь ударяет меня в лицо — бросает на меня все эти великолепные вещи, как бы говоря: Ха! Видишь, что ты потеряла? Это было последней каплей для меня. Я отодвинула руку от картины и выскочила из комнаты, хлопнув дверью позади меня. Я сильно воткнула ключ в замок и повернула его, надеясь, что мне больше никогда не придется возвращаться в эту комнату. Мое сердце не сможет справиться с этим. Я чувствовала, как моя грудь сжимается, ей становилось все труднее дышать. Я помчалась обратно в его комнату, перепрыгнула через стекло и положила ключ в ящик. В своей поспешности я открыла второй ящик и начала задыхаться, когда увидела, что там было. Это был кокаин, который Найл спрятал перед вечеринкой несколько недель назад. Я пристально смотрела на него, как будто он собирался наскочить на меня, прежде чем поднять прозрачный пакетик между сжатыми пальцами. Охотница, остановись. Помнишь, где в последний раз ты получала наркотики. Но в прошлый раз мне было нечего терять. Как сейчас. Я отключила голос в моем мозгу, когда я достала любовный роман Гарри из нижнего ящика и положил его себе на колени. Я высыпала белый порошок на мягкую обложку, и расположила ее в три линии. Я просто хотела, чтобы все это закончилось — даже если это было ненадолго. Я просто хотела, чтобы боль ушла.