Killer Kisses

POV Охотница Эвелин

Жидкость горела, словно огонь, когда она бежал по моему горлу, но я заслужила каждую каплю боли, которую она вызывала. Стакан был наполнен еще одной порцией водки, когда я опрокинула голову назад и выпила ее. Этот цикл продолжался, пока я не потерял счет стаканов и начала считать бутылки. Мои мысли были омрачены, моя голова была тяжелой, а разум затуманен. Я была на вершине мира, но никогда не чувствовала себя так низко. Я знала, что не найду ответы на свои проблемы в нижней части стакана, но это, несомненно, затянет вопросы. Из-за моего опьяненного состояния я свернула еще один листок и зажгла конец зажигалкой Гарри. У меня была своя, но мне нравилось держаться за вещи, которые принадлежали ему. Как чертовски жалко это звучит, но это помогло мне почувствовать себя ближе к нему. Чёрт, я такая дура. Трава успокоила мои мысли, но мне не удалось привести себя в утопию, как я надеялся. Даже кокаин, который я курила два дня подряд, не помог мне забыть те преследующие, изумрудные глаза, которые постоянно горели на задворках моего мозга. Не имело значения, сколько наркотиков просачивалось через мое тело, он всегда был там, задерживаясь в моей голове. Это мое наказание. Он — мое наказание. Я отложила бокал и начала пить прямо из бутылок. Я свернулась калачиком на полу в гостиной, и была одета в одну из старых рубашек Гарри. Время от времени я поднимала воротник к носу и вдыхала его запах. Этот аромат был одновременно утешительным и мучительным. Мои глаза потихоньку закрывались и время, казалось, замедлялось с каждым моментом. Я снова обвила руками свое тело. Так же, как я обвила себя, волна тошноты накатила на меня. Я резко встала, готовая бежать в ванную и вырвать свои кишки, когда мои колени подогнулись, и я снова рухнула на пол. Комната вращалась и, казалось, что меня тянет вниз невидимая веревка, но, тем не менее, я снова поднялся и начал пьяно покачиваясь, выходить из из комнаты. Я едва могла ходить, и я не мог больше удерживать его. Я проходила возле журнального столика, когда содержимое моего желудка (состоящее в основном из алкоголя) решило выйти из меня. Оно забрызгало жидким, кислым, физическим представлением о моем несчастье за последние несколько дней. После этого я многого не помню. В один момент я стою там, смотрю на эту «кашу» желудка. И следующее, я потеряла равновесие, упала в груду «всей этой картины», и угол кофейного столика поймал мою ногу на пути вниз. Рана появляется и оттуда выходит кровь. После наступает темнота, которая поглощает меня целиком.

***

— Охотница? Черт, Охотница, ты в порядке? Из-за моего искаженного видения я рассмотрела над собой темноволосого мужчину. Я могла слегка ослабить его черты, но безвестность оставила его в основном похожего на Гарри. — Гарри? — пробормотала я, прищурившись от ослепительного дневного света, просачивающегося сквозь шторы. — Нет, не Гарри. Иисус, Охотница, твоя нога покрыта засохшей кровью! И ты лежишь в собственной блевотине! — Гарри? — Его здесь нет, позволь мне помочь тебе, — я чувствовала, как рука обвилась вокруг меня и уперлась в мои лопатки, а другая — была на моей спине. Меня подняли в сидячее положение, и тогда головная боль пробила мой череп, как молоток. Но я была слишком смущена и дезориентирована, чтобы реагировать на болезненные ощущения. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты меня видишь? — Гарри? — Нет, Охотница, я Зейн. Помнишь меня? Я знаю Зейна. — Ты пролил свой напиток на меня на той вечеринке, — вспомнила я, открывая глаза, чтобы увидеть его. Его все еще трудно было определить, но мое зрение начало фокусироваться. — Это все, что ты можете вспомнить? Это было как месяц назад. Это был первый раз, когда мы встретились — он, казалось, был обеспокоенным, хотя я не была уверена, почему именно. — Я ходила к тебе домой. — Да, да, ты это делала, — подтвердил он, — мы пытались выяснить, кто подсыпал тебе в напиток наркотик. Кстати, ты выяснила это? Я медленно покачала головой, положив локоть на пол, чтобы откинуться назад, но Зейн остановил меня. — Охотница, там блевотина. Позволь мне помочь тебе встать на ноги, нам нужно очистить эту рану. Я не протестовала, когда он поднял меня, просунув руку под коленями, чтобы поддержать меня. Я положила голову ему на грудь и застонала. Мы вошли в ванную, он опустил меня, чтобы сесть на унитаз. Я поняла, что на мне была не длинная рубашка, из-под которой было видно кружевное нижнее белье, но мне было все равно. Я обратила внимание на то, что Зейн заметил их, но он слишком сосредоточился на ране моей ноги, чтобы остановиться на моем белье. Он повернул ручку крана, вызвав струю воды. Брюнет намочил тряпочку и мягко прижал ее к моей ноге. Я смотрела, как он делает это, увлеченный всем этим мятежом. Парень слегка вздохнул, засучив рукава. Мой взгляд застыл на татуировках, разбросанных по его рукам. Темно-синий и пепельно-черный контрастируют так красиво с его темной кожей. Я посмотрела на его лицо и чуть слышно ахнула, когда увидела, зеленые глаза, которые смотрели на меня. Зейна больше не было — это был он. Это был Гарри. Он выжал воду из тряпочки на мою рану и тепло улыбнулся. Это было все, что мне понадобилось, чтобы наклониться вперед и приложить свои губы к его. Он ответил на мгновение, прежде чем отпрыгнуть от удивления и вытереть рот рукой. — Что за черт, Охотница! Я быстро моргнула, когда поняла, что лицо Гарри изменилось на лицо Зейна. Что за черт? — Зейн? — Охотница, послушай, я понимаю, что ты переживаешь трудные времена. Гарри сказал мне, что вы, ребята, расстались. Твоя голова явно не в том месте. Но это не оправдание, что ты меня трогаешь — у меня есть девушка. — Зейн…я, — я не могла поверить, что я вижу. Я только что поцеловала Зейна? — Мне очень жаль… Я…я думала, что ты Гарри! Он медленно выдохнул и вернулся на прежнее место на коленях на полу, чтобы прижать к моей ноге влажный материал. — Все в порядке, я понял. Ты в замешательстве, — некоторое время он молчал, сжимая избыток воды с тряпочки и тихо пробормотал. — Я видел там кокс, Охотница. И кокаин. И выпивка. Что, черт возьми, ты приняла? Я пожала плечами, с тоской улыбаясь. — То, что убивает меня, заставляет меня чувствовать себя наиболее живой, я полагаю. Он громко вздохнул, разочарованно качая головой. — Я беспокоюсь за тебя. Ты убиваешь себя. Я откинулась на унитаз и пожала плечами. — Мне все равно. Он нахмурился. — Но это не способ решить твои проблемы, Охотница. Если ты хочешь, чтобы он вернулся, выйди и сразись за него. Я знаю, что ты лучше… — он был прерван пронзительным звоном своего телефона. Парень закатил глаза и достав его из кармана, поднес к уху. — Привет?.. Да, Пез, я понимаю…ну, если он не платит, то выгони его!.. Врезать ему?.. Да…хорошо…хорошо! Я уже еду. Он отключил звонок и улыбнулся мне, словно извиняясь. — Прости, Охотница, но мне нужно идти. Я позвоню Найлу и скажу ему, чтобы он притащил свою задницу сюда, хорошо? Я снова пожала плечами. — Без разницы. Он проделал путь к двери, прежде чем остановиться. Зейн повернулся ко мне снова, чтобы добавить мысль, которая пришла к нему в последнюю минуту. — И Охотница? — Ммм? — пробормотала я. — Будь в безопасности, ладно? Не делай ничего…глупого. Пожалуйста, — дверь захлопнулась за его спиной. — Дать точное определение глупости, — пробормотала я себе под нос. Наверное, испортить слизистую моего носа коксом, мне не показалось такой глупой идеей. Теперь все, что мне было нужно, это дозу героина в моем кровотоке. Может, тогда я смогу его забыть. Может быть, тогда я смогу забыть о монстре, которым я стала. Даже если бы это было на мгновение — на одно блаженное мгновение. Спустя пять минут после того, как я услышала визг шин Зейна снаружи, я дважды подбросила его в раковину. Мой рот пробовал, и было трудно определить, какие части моего тела онемели. Я просто не могла чувствовать. Именно то, что я хотела. Я нашел еще один тайник кокаина Гарри в верхней части его гардероба. Было очевидно, что он пытался скрыть их от меня, и он явно недооценил мою решимость добраться до его тайников. Я вытащила пакетики и расположила еще четыре линии лезвием бритвы. Я свернула денежную купюру, прежде чем решиться и вдохнуть. Я сразу же почувствовала, как по моим венам пронеслась высокая взволнованность, разбудив мой гниющий мозг и подтолкнув меня в ту эйфорию, о которой я мечтала. Я вытерла кончик моего носа тыльной стороной ладони, прежде чем опустить валюту, чтобы сделать вторую дорогу. И третью. И четвертую. Я была на девятом небе, пока мой взгляд не упал на фотографию человека, которого я любила. Он улыбался своей легкой, жизнерадостной, заманчивой улыбкой, стоя рядом с Лиамом. Я почти чувствовала, как падаю обратно в суровую реальность, от которой я так старалась убежать, и я знала, что я была дурой, когда слезы решили вернуться и бежать по моим щекам. Я быстро схватила ближайшую бутылку и выпила крепкий алкоголь, словно это была вода. Боль отвлекала меня от реальности. — Охотница, что, черт возьми, ты делаешь? Я зарычала, как дикое животное, когда почувствовала, что бутылка была вырвана у меня из рук. Мои руки поднялись, чтобы отобрать бутылку, но мне удалось обернуть пальцы вокруг его шеи. Мы продолжали бороться за спиртное, пока он не резко не отступил, заставив меня потерять хватку и пролететь через всю комнату, врезавшись в стену. — Почему ты это сделал?! — вскрикнула я, голос мой был взломан и истеричен. Я чувствовала, как мое лицо краснело от гнева. — Тебе нужно прекратить это, — отругал меня Найл, скрестив руки на груди. — Ты должен прекратить рассказывать мне, как мне вести себя в собственной гребаной жизни. — Это не поможет тебе в любом случае. Взрослей и управляй этим, как Охотница, которую я знаю, — отсутствие его сочувствия, казалось, пробудило что-то внутри меня. — Ты меня не знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь. Я могу делать то, что я хочу, — я могла сказать, что моя «стена» безразличия постепенно разрушалась, но я не могла сломаться перед Найлом. Он удивил меня своим следующими действиями. Он подвинулся вперед и поставил руки по обе стороны от моей челюсти, чтобы крепко держать мое лицо. — Я могу не многое о тебе знать, но я знаю, что ты жестока, как черт. Ты сильнее всего этого. Его лазурный взгляд отказывался покидать мои глаза, и именно тогда я поняла, что «кувалда» была в нескольких секундах от разрушения моих стен. — Я облажалась, Найл, — шептала я. — Я его потеряла. У него на лбу образовалась складка, когда он энергично покачал головой. — Нет, ты этого не сделала. — Да, я это сделала! — вскрикнула я, слезы текли по моим щекам. — Я потеряла его! Он ушел и он никогда не вернется! Из моего горла вырвались уродливые рыдания, и как только руки Найла отдалились от моей челюсти, я упала на землю. Он упал на колени передо мной и крепко обнял руками. Я продолжала кричать в агонии, обнимая его за шею. Я плакала в его грудь, пока он крепко держал меня, рукой поглаживая мои волосы. Я чувствовала себя бесполезной, но я чувствовала, что кто-то заботился обо мне. Я не знаю, как долго мы оставались в таком положении, но когда я подняла голову, то увидела, что солнце начало подниматься в небо. Я убрала руки и парень отстранился от объятий. Он наблюдал за мной с беспокойством несколько минут, прежде чем встать и направиться на кухню. Несколько мгновений спустя он вернулся со стаканом, наполненным водой. — Тебе нужно выпить это. Это поможет тебе протрезветь, — сказал он. Он мягко прижал край стекла к моим губам и наклонил его вверх. Я подчинилась и проглотила воду, пока стакан не опустел. Он сжал мое плечо успокаивающим жестом. — Ты будешь в порядке. Я медленно кивнула. — Все будет хорошо. Он склонил голову в понимании и пошел к входной двери. — Найл? Он повернулся ко мне. — Что? — Спасибо. Он тепло улыбнулся, закрыв за собой дверь. Слова Найла, казалось, были для меня тревожным сигналом. Мне нужно взять себя в руки. Это легкий выход, заглушать боль таким способом? Мне нужно взять себя в руки и принять тот факт, что я очень сильно облажалась и он не вернется. Я глубоко вздохнула, поднялась и поплелась в ванную наверху. Я не принимала душ несколько дней и, может быть, если я вымоюсь достаточно сильно, если я использую достаточно мыла, я могла бы очистить свою испорченную душу.

***

Мои глаза были приклеены к шампуню, по которому спирально текла пена. Я не знаю, почему я не могла перестать смотреть на него с таким обаянием. Мне жаль, что я не смогу спирально спуститься под землю. Я чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда услышал взрыв внизу. Я пыталась успокоить беспорядочное биение своего сердца, прикидывая рациональные ответы. Может Гарри вернулся? Может быть один из парней посетил меня? Может Гарри вернулся? Может Босс пришел, чтобы убить меня? Может Гарри вернулся? Я нажала кнопку на душе, чтобы выключить его и обернула полотенце вокруг своего тела. Я выжала лишнюю воду из моих волос и намотала полотенце вокруг своей головы, прежде чем открыть дверь и медленно идти вниз. Мои руки так крепко сжимали полотенце, что я могла видеть, как синели мои конечности. Я постепенно спускалась вниз по лестнице, все время задерживая дыхание. Одна из футболок Гарри висела на перилах, поэтому я поспешно сбросил полотенце и надела ее на свое тело. Я вошла в первую комнату, осторожно выглядывая нарушителя. Но было пусто. Я обыскала оставшиеся комнаты, но мои попытки не увенчались успехом. В доме никого не было. В моем организме всё еще буйствовали наркотики, так что у меня, возможно, были галлюцинации или воображаемые звуки. Я оказалась немного разочарованной, что никого здесь не нашла. Я устала от одиночества. Мне просто жаль, что он не поговорит со мной, даже если бы это было в последний раз. Даже если бы он сказал, чтобы я отвалила. Я схватила свой телефон со стола, пролистывая свои контакты, пока не нашла его. Я нажала на кнопку вызова и лихорадочно прижала устройство к уху. Каждый прозвучавший гудок, казалось, еще более усиливал мое нетерпение. — Привет, это Гарри. Извините, я не могу сейчас взять трубку, но перезвоните мне позже. Если это Луи…снова. В таком случае, отвали, Луи. Маленькая улыбка растянулась на моих губах при звуке его голоса. Органы в моем животе всё ещё переворачивались и мне было тепло. У меня не было времени отреагировать, когда я почувствовала, что вокруг моей талии обвились руки, а нос и рот закрыли тряпкой. Я вдохнула то, чем была пропитана ткань и через несколько мгновений почувствовала, как мир обрушивается вокруг меня.