Killer Kisses

Деревья были изрисованы янтарем, диким золотом, как если бы каждый отдельный лист был облит медом. Многие листья уже отделились от ветвей деревьев. Сумерки начали появляться, как чернила, пролившиеся на страницу. Это так завораживающе контрастировало с глубокими оттенками красного и пурпурного, сливающимися с богатыми лучами уходящего солнца. Круглая луна скрылась наверху, напоминая искривленную усмешку. Её отблески проявились сквозь тонкие облака, целуя глянцевый камень, на котором я сидела. Я опустила букет роз перед камнем. Тени танцевали на них из-за мерцания света, разбросанных по траве. Я сидела, скрестив ноги, и небрежно возилась с красной ленточкой, обмотанной вокруг стеблей роз. Мой взгляд скользнул по тексту, выгравированному на камне, и слезы начинали собираться в уголках глаз. — Мне очень жаль, — прошептала я, нащупывая кончиками пальцев текст, слегка прищуриваясь: — Это все моя вина. Я громко чихнула, потирая кончик носа кулаком. Соленые слезы начали течь по моему лицу, стекая с моего подбородка. — Я думала о тебе снова сегодня, и я…ну, я думала, ты заслужил мой визит. Извини, что я не пришла раньше. Мне жаль, что так долго. Я просто…это просто… — я начала возиться со словами. Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. — Это было так сложно для меня, и мне только сейчас удалось заставить себя сделать это, понимаешь? Каждый раз, когда я думаю о тебе, единственным воспоминаем, которое, кажется, остается, является образ Босса, нажимающего на курок. И все из-за меня, — мой голос дрожал, а новые слезы, создавали блестящие следы на моих покрасневших щеках. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, и мне так жаль, что я не наведалась раньше. Я очень сожалею обо всем. Пожалуйста, не злись. — Ты в порядке? — спросил он меня мягко, когда сел рядом со мной. — Да, я в порядке. Я просто чувствую себя таким мусором, что не могла придти к нему раньше. — Ты не мусор! Тебе было трудно, и я безмерно горжусь тобой. Слабо улыбнувшись, я подняла взгляд, чтобы изучить его глаза. Они тонули в печали и поддерживали меня — это одно было ощутимо просто из его восхищенного взгляда. — Спасибо, Гарри. Как твоя рана в груди? Он расстегнул фланель, чтобы раскрыть свой торс. Большой шрам располагался около его левого соска, чуть выше его сердца и под татуированной ключицей. Он стал здоровее с тех пор, когда я видела его в последний раз. Казалось, что все налаживается. — Это выглядит неплохо, — пробормотала я, поглаживая его большим пальцем. — Ты не думаешь, что это уродливо? — он был почти удивлен: — Ты не считаешь меня уродливым? Я вздрогнула, уставившись на него с недоверием. — Нет! Я никогда Не считала тебя уродливым, Гарри! На самом деле, мне это нравится, — я наклонилась вперед на коленях, чтобы нежно поцеловать его, оставив помаду. — Я смотрю на него, и я вспоминаю, как я была близка к тому, чтобы потерять тебя навсегда. Как, если бы Босс нацелился чуть ниже, я бы никогда тебя не увидела. Эта мысль пугает меня больше, чем тебя. Если ты потеряешь кого-то, ты потеряешь все, о чем я когда-либо заботилась. Я должна была бы навестить тебя так, как я сейчас навещаю своего папу, — я указала рукой на могилу моего отца перед нами. — И я не могла бы так жить. Огромная улыбка распространилась по его лицу, его улыбка блестела при лунном свете. — Ты спасла меня, Бэмби. — Я могу тоже самое сказать о тебе. Мы сидели молча в течение долгого времени, пока воск свечей не растаял, и единственным источником света была луна над нами. Гарри первым нарушил ее, громко вздохнув рядом с моим ухом. — Я так рад, что Босс тебя не убил. И я рад, что ты потеряла сознание раньше, чем увидела, как Найл выстрелил в него и почти парализовал Эйса. Ты видела слишком много смертей за свою короткую жизнь, Бэмби. — Я была убийцей, Гарри, это была моя работа, не только видеть смерть, но и наносить ее, — напомнила я ему. — Смерть никогда меня не пугала. Меня не волновало, когда умирают другие люди, и мне было все равно, если я умру. — Что изменилось? — спросил он, рассеянно накручивая прядь моих волос на свой палец. — У меня есть из-за чего жить, — улыбнулась я, наклонив голову вперёд к его лицу. — И что это? — спросил он. — Ты, идиот. Конец.