If you give in tonight

It's a cold cruel, harsh reality \ Это холодная, жестокая, суровая реальность Caught stuck here with your enemies \ Застрять тут со своим врагом

      Резкий выдох, и застывшее время приходит в движение. Секунды ускоряются, расщепляют пространство на нейтрино, проходящие через тело Гарри. Инстинкты срабатывают без перебоя, и тело, в отрыве от осознанной мысли, бросается к двери.       Закрыть! Отрезать опасному незнакомцу путь в дом. И будет время подумать о том, как связаться с кем-нибудь. Попросить о помощи. Главное оставить его снаружи. Стекло достаточно крепкое, чтобы выдержать удары камнями.       Краем глаза он видит рывок того парня навстречу, и страх огнём обжигает кожу. Навалившись всем телом на дверь, Гарри понимает, что не сможет её закрыть - нога незнакомца втиснута в проём.       Дрожащие секунды между ними пахнут тёмным лесом и пылью с металлическим привкусом крови. Гарри всё ещё сопротивляется попыткам мужчины проникнуть в дом, но когда тот приподнимает голову, скаля зубы в устрашающей ухмылке, и капюшон задирается, то можно разглядеть глаза. Ярко-голубые, будто искры электричества, а внутри клубится безумие. Этот взгляд впивается в кожу миллиардом острых игл.       Руки дрожат, незнакомец будто чувствует слабость по запаху - налегает на дверь плечом и Гарри отбрасывает назад. Боль от удара о пол разрывает бедро и затылок, сквозь призму мучительных ощущений в теле он смотрит на чудовище, вторгающееся в его убежище.       Незнакомец переступает порог, молчаливой тенью нависая над распластанным на полу Гарри, и медленно, с ленцой в движениях, закрывает за собой дверь. Щелчок замка звучит приговором в ушах.       — Расклад такой: ты ведёшь себя тихо, выполняешь всё, что я скажу, и остаёшься в живых. Или…       Гарри не дослушивает. Из неловкого положения на спине ему удаётся вскочить на ноги. Но не сбежать, к сожалению. Незнакомец врезается грудью в его спину, сшибая с ног, и они катятся по полу. Гарри пытается отбиваться. Жёсткая ткань джинсов незнакомца жжёт его оголённые бёдра крапивой, а цепкие пальцы вдавливают плечи в пол, подавляя сопротивление. Полотенце только чудом всё ещё прикрывает дрожащее от напряжения тело, когда он отталкивает чужие, испачканные землёй и кровью руки, а сильная боль в пояснице и странное чувство влажности дают понять, что в своей неловкой попытке бежать и последующей борьбе, они закатились в осколки кружки. Прямо сейчас с каждым движением он чувствует, как один из них режет спину всё сильнее, проникая глубже под кожу.       Гарри всё ещё пытается сопротивляться, несмотря на боль, но незнакомец сильнее. А ещё его глаза. Парень ловит этот изучающий электрический взгляд на своей груди, на татуировке бабочки на сжимающемся от напряжения прессе. Это пугает до чёртиков - будто на прицеле у серийного убийцы.       Мужчине эта игра надоедает достаточно быстро. Он подмигивает, будто заигрывает с Гарри, и достаёт пистолет из-за пояса. Удар приходится в правую бровь, и сознание мутнеет, а щёку заливает горячей кровью. Каждая новая мысль разбивается хрупким стеклом о боль, пульсирующую в голове.       — По-плохому значит, — произносит сиплый голос, и мучитель, наконец, поднимается на ноги, оставляя Гарри лежать на полу.       Окидывая хозяйским взглядом жилище он криво улыбается, тонкие пальцы ложатся на ползунок предохранителя, как бы предупреждая. Холодный пот выступает над верхней губой - Гарри близок к тому, чтобы получить пулю в собственном доме.       — У тебя есть аптечка? — небрежно кидает он, и Гарри поднимается, с трудом упираясь руками в скользкий от крови пол. С каким-то безразличием мозг отмечает, что всё это - его кровь.       Но сейчас лучше дать этому чудовищу то, что он просит. Поэтому, придерживая полотенце пальцами, Гарри неловко хромает в кухню. Он шарит по шкафчикам в поисках нужной коробки и пытается придумать способ убраться подальше от психопата с пистолетом. Но в голове лишь грохочущая боль.       Картонная коробка из-под обуви, забитая медикаментами на любой, даже самый редкий случай, находится гораздо быстрее, чем хотелось бы. Гарри перевязывает единственную вещь, что отделяет его от понятия “голый”, хватает дрожащими пальцами за картонные края и несёт требуемое своему мучителю.       Без чёрной худи он выглядит меньше, чем показалось сначала. Не огромной устрашающей тенью, способной поглотить, а простым человеком. Невысоким, в какой-то мере хрупким, но это впечатление обманчиво - Гарри чувствует как ноют руки в местах, которые незнакомец сжимал пальцами.       А ещё его глаза.       Парень оборачивается, и Гарри вздрагивает. Взгляд, будто кнут, проходится по телу, оставляя ощутимый рубец. Это фантомное чувство органично вплетается в общую симфонию боли, оставленную схваткой с незнакомцем.       Всё с той же, не сходящей с губ, усмешкой он берёт из рук Гарри коробку, и небрежно бросает её на столик. От столкновения с твёрдой поверхностью она немного подпрыгивает и верхние лекарства выпадают, рассыпаясь вокруг. Гарри дрожит, обхватив себя пальцами, с ужасом ощущая как кровь из раны на пояснице пропитывает полотенце.       Мужчина с первого раза открывает правильную дверь и скрывается в уборной для гостей. Гарри слышит шум воды, но боится пошевелиться, даже когда незнакомца нет в комнате. На столе перед ним выключенный ноутбук, но дыхание перехватывает от боли и страха, и гудящая голова мешает принять верное решение. Угрозы пистолетом повлияли на него, и он больше не собирается злить сумасшедшего. Не сейчас.       Поэтому, когда мужчина возвращается из ванной и находит Гарри всё в той же позе, растерянно застывшего в центре собственной гостиной и даже не глядящего в сторону оставленного на столике ноутбука, он поощрительно улыбается и кивает.       — Хороший мальчик, быстро усвоил.       Неприятная дрожь пробивает тело от этих тихих слов.       Кропотливость, с которой незнакомец обрабатывает раны на собственных руках, завораживает. Тонкие, будто у хирурга, пальцы порхают, смачивая дезинфицирующим средством, и парень с шипением выпускает воздух сквозь стиснутые зубы. Гарри не может оторвать зачарованного взгляда от ярких глаз, совершенно нереальных - будто глаза человека с другой планеты. Кажется, что если вглядеться в их глубину, то можно увидеть ветвистые разряды молний, и услышать едва заметное гудение тока в проводах. Собственная боль отходит на задний план, когда сознание Гарри полностью погружается в созерцание действий незнакомца.       — Твоя очередь, — вдруг говорит он, разрушая очарование немой сцены между ними. Гарри вздрагивает, моргает, и всё никак не может осознать, чего от него хотят.       Наверное, недоумение чётко написано на лице, потому что мужчина поднимается и делает шаг в сторону него. Неважно, что он собирается сделать, Гарри отшатывается, будто от открытого пламени. Незнакомец злится, впивается в плечи пальцами. Они пахнут медикаментами, и это холодит грудную клетку неприятным предчувствием.       Мужчина толкает его на диван, а когда Гарри пытается подняться, сжимает волосы в кулаке и жёстко впечатывает лицом в спинку.       — Мне снова достать пушку? — зло интересуется он.       Гарри едва заметно качает головой из стороны в сторону, стараясь унять вновь всколыхнувшийся в груди ужас.       — Вот и славно. Можешь кричать, но не дёргайся, — предупреждает он.       Холодные пальцы касаются поясницы, осторожно ощупывают кожу, а потом властная рука срывает пропитанное кровью полотенце и небрежно бросает его на пол. Кажется, что в заложниках у психа с пистолетом, истекая кровью, нужно думать лишь о том, как выжить, но Гарри чувствует свою наготу, которая пересиливает боль в голове, поджигая бледные щёки огнём румянца.       Он душит в себе болезненный выдох, когда мужчина давит на края раны. Жжение нарастает, сводит попытки оставаться неподвижным к нулю.       — Плохо дело, — произносит незнакомец. — Сейчас вытащу осколок и буду шить. Приготовься.       Гарри широко раскрывает глаза и всхлипывает, вжимаясь окровавленным потным лбом в светлую спинку дивана, пальцами сжимая обивку от ужаса. Он совершенно не понимает, как оказался в этой разрушающей ситуации. Всё кажется иллюзией, просто дурным сном.       Но проснуться не получается.       Чувство, когда незнакомец стирает кровь смоченной в антисептике салфеткой, не сравнится ни с чем. Гарри скулит, извивается от разъедающего жжения, за что тут же оказывается наказан. Чужая ладонь жёстко шлёпает его по голому заду.       — Не будь девчонкой, — выплёвывает тот. — Иначе мне придётся вести себя соответственно.       Суть угрозы ясна, несмотря на двусмысленность, и Гарри чуть сдвигается, стараясь игнорировать боль, чтобы уйти из-под грубых касаний. Лицо горит смущением, и он чувствует сексуальный подтекст этих прикосновений к ягодице.       Пальцы в волосах приводят в чувство мгновенно.       — Я же сказал тебе замереть! — шипит он, оттягивая волосы Гарри. — Я могу не запариваться и просто пустить тебе пулю в лоб. Так будет лучше?       — Не будет… прости, — шепчет Гарри. Страх пересиливает боль, и он готов стерпеть что угодно, лишь бы не чувствовать эту сильную руку в волосах и прожигающий электрическим огнём взгляд на затылке.       Каким-то образом ему удаётся абстрагироваться от боли. Все мысли заняты вопросом: откуда в аптечке медицинские иглы? Наверное, Джемма постаралась. Её желание быть готовой ко всему принесло, наконец, свои плоды.       Стежок за стежком Гарри даже не вздрагивает, лишь дышит коротко и часто. Может быть, это страх действует подобно анестезии, или же тонкие пальцы незнакомца обладают чудесной силой, но Стайлс остаётся неподвижным до самого конца.       — Ты молодец, справился, — Гарри оборачивается на похвалу, чтобы увидеть, как мужчина вытирает кровь с рук. — А сейчас я покажу тебе кое-что.       Диван жалобно скрипит, когда незнакомец ставит колени рядом с коленями Гарри и прижимается к его заднице затянутым в джинсу пахом. Рука обвивается вокруг шеи, а грудь плотно прижимается к лопаткам. Гарри чувствует сердцебиение и влажный запах грозы от незнакомца, а также едва заметное послевкусие корицы. Мурашки бегут по всему телу от близости, и, несмотря на страх и боль, внутри дрожит возбуждение, требует податься назад и раствориться в жестоких ладонях.       Гарри трясёт головой, отталкивая наваждение, а незнакомец будто нарочно прижимается, не оставляя ни дюйма между ними, и кладёт острый подбородок на плечо. Перед носом вдруг оказывается смартфон Гарри, на котором проигрывается видео, и если прислушаться, то можно услышать профессиональный голос диктора, извещающий общественность о том, что очень опасный преступник сбежал из-под стражи и находится в розыске прямо сейчас. Дыхание замирает на губах, останавливается, и Гарри слышит слово “вооружён”. Будто в подтверждение, парень вытаскивает пистолет и упирается ему в бедро. Почти нежно ведёт вверх, холодя металлом разгорячённый бок, и наконец упирается стволом под линию челюсти.       — Меня зовут Луи. Я останусь тут на какое-то время. Ты будешь гостеприимным или мёртвым?       Горло сжимает спазм, когда Гарри громко сглатывает, и странный звук вырывается изо рта. Луи переспрашивает, добавляя в голос издёвки:       — Не расслышал, дорогой.       — Я буду гостеприимным, — покладисто говорит Гарри, и с облегчением выдыхает, когда дуло пистолета перестаёт прижиматься к его лицу.       — Ну и славненько, — бодро восклицает преступник. — Где я буду спать? С тобой?       Он подмигивает с игривой улыбкой, но Гарри видит неприкрытую угрозу в глазах и сжимающие рукоять пистолета пальцы. И должно быть страшно до потери сознания, но в теле лишь отголоски боли и странная истома, вызванная близостью незнакомца. Гарри низко опускает голову и зажмуривается.       Пережить это знакомство будет трудно.