Часть 4
19 июня 2016 г., 18:50
Ветер - это всё, что чувствует Гарри на протяжении нескольких бесконечно долгих секунд. Ветер повсюду: путается в волосах, дёргая их в разные стороны, пощёчинами бьёт по лицу, холодит спину, ласково гладит горящие болью раны на теле. Ветер окрыляет, и на мгновение Гарри кажется, что он в силах вырваться из плена Луи.
А потом его оглушает дождь. Череда крупных холодных капель сыпется на него, словно удары. Парень отфыркивается, часто моргает, но за пеленой воды в сгущающихся сумерках почти ничего не видно. Ноги утопают в размокшей земле, Гарри поскальзывается, но, превозмогая боль и страх, продолжает двигаться вперёд. Туда, где он припарковал свою машину.
Это даже не назвать бегом, потому что природа прикладывает массу усилий, чтобы остановить беглеца, вернуть его в уютный дом. В лапы к преступнику с пистолетом.
Отчаяние, которым покрывается тело, словно вязкой плёнкой, замедляет движения, тянет бессилием вниз, к земле. Гарри всхлипывает, ненавидя дождь и собственную слабость, и понимает что проиграл. Раскат грома над головой звучит издёвкой над глупой попыткой человека вырваться из плена, а злые, сильные руки Луи разворачивают к себе, и Гарри роняет ключи в грязь под ногами.
Удар кулаком в живот лишает остатков дыхания, которые не успели забрать дождь и бег. Луи ничего не говорит, но стоит Гарри распрямиться, толкает его в плечи. Жёсткая кора дерева больно обдирает кожу даже сквозь ткань футболки.
— Знаешь определение настоящего героя? — спрашивает преступник, надавливая предплечьем на кадык Гарри, лишая нужного кислорода. Пальцы вслепую шарят по груди противника, скребутся и впиваются, но Луи будто из камня, лишь глаза блестят в свете молний. — Это человек, виновный в гибели других людей. А так, как кроме нас двоих здесь абсолютно никого нет, скажи мне, Гарри, это такой изощрённый способ самоубийства? Нахуя ты геройствуешь?
Ответа он как всегда не ждёт - отпускает и бьёт в лицо кулаком. Луи не избивает дальше, но Стайлсу хватает пары этих ударов, чтобы в голове зашумело. Дыхание преступника тяжёлое и хриплое слышно даже сквозь завывания ветра. Сил больше нет, и, когда Луи сжимает его волосы в кулак и тащит за собой в дом, Гарри даже не пытается подняться, лишь перебирает ногами и руками по грязи и скулит.
Словно щенка, который погрыз хозяйские тапки, Луи швыряет его на пол гостиной. Пока он закрывает дверь, сражаясь с ветром и дождём, Гарри безразлично оглядывает лужи грязи, что они принесли с собой с улицы. Сердце всё ещё колотится в груди от пережитого всплеска адреналина и боли, а сознание медленно размывается от полученных эмоций.
— Это было глупо. Ты действительно думал, что я позволю тебе сбежать?
Луи присаживается на корточки рядом с Гарри, Стайлс видит как розоватая, размытая дождевой водой кровь вымазала его щёку до самых губ. Он улыбается, представляя собственное лицо после удара Луи.
— Что смешного?
— Ничего, — хрипит Гарри.
Рука вновь сжимает волосы, и парень вздёргивает его вверх, но Гарри тяжёлым тюком валится обратно на пол.
— Я же сказал: веди себя тихо и послушно и у нас не возникнет проблем. Через пару дней я уйду, а ты продолжишь играть одинокого отшельника.
— Почему я должен верить тебе? — спрашивает Гарри. — Ты чёртов преступник!
Кулак сжимает волосы, и Стайлс думает, что Луи просто снимет кожу с его головы, если продолжит тянуть так сильно. Он стонет и вырывается, царапает держащую его руку. Безуспешно.
— Просто на хуй! — объявляет Луи, пока тащит его в ванную комнату для гостей. — Я старался, как мог. Ты сам виноват.
Там он обшаривает шкафчики, Гарри даже представить боится, что преступник может искать. В голову лезут мысли о ножницах или опасной бритве, которыми можно будет перерезать горло надоедливому хозяину дома. Боль в костях при малейшем движении обещает, что борьбы не будет. Гарри слишком слаб после попытки побега и просто позволит зарезать себя.
Или задушить. Луи разматывает эластичный бинт даже не глядя на парня у своих ног.
— Руки подними, — зло бросает он. Гарри ухмыляется, он готов получить ещё раз по лицу - оно и так горит огнём невыносимой боли.
Но преступник наклоняется, сжимает его запястья, поднимая их над головой. Капли дождя с футболки Луи падают на щёки Стайлса, он чуть задирает голову, разглядывая ключицы в вырез ткани. Волосы преступника мокрые, топорщатся словно иголки, а глаза яркие, с искрами всё того же сумасшествия. Он совершенно не похож на парня, с которым Гарри проснулся в одной постели утром. Только запах грозы от крепкого сильного тела такой же, и ледяные пальцы вокруг запястий всё те же.
Немного жаль, что они встретились при таких обстоятельствах. Гарри чувствует, как попадает под природное очарование преступника, и с каждым вдохом Луи проникает всё глубже в его голову. Возможно, совсем скоро придётся беспокоиться не о том, чтобы выжить, а о том, чтобы забыть.
Привязав его к тонкой трубе в углу ванной комнаты, Луи ещё раз проверяет каждый узел и только после этого выпрямляется и делает шаг назад. В полубессознательном состоянии Гарри интуитивно тянется следом - он ощущает потерю контакта каждой клеточкой уставшего тела.
Сожаление об этой неловкой, непродуманной толком попытке побега заставляет сердце чаще биться, заискивающе заглядывать в ледяные глаза. Страх вновь сжимает стальные когти в груди. Гарри боится того, что приготовит Луи в наказание, и впервые он задумывается о том, что, возможно, бежать глупо. Гораздо безопаснее поверить и дождаться, когда преступник просто уйдёт.
Но это сложно, Стайлс не может найти в себе силы. После предательства Кэла, которое сломало его жизнь и карьеру, он чувствует в себе лишь отторжение к чужим обещаниям и, сжимая зубы, напоминает себе, что Луи всего лишь преступник. Он не сказал бы правду.
Голубые глаза смотрят внимательно, с лёгким прищуром, будто пытаются забраться внутрь черепной коробки и вытащить наружу каждую, даже самую нелепую и слабую мысль, а тонкие пальцы тем временем тянут мокрую ткань футболки вверх. Гарри смотрит на плоский, может быть даже немного слишком худой живот, на загорелую грудь с витиеватой надписью татуировки, и не может не спросить:
— Решил устроить мне шоу, детка?
Злость и ненависть к человеку, захватившему его дом возвращаются толчками. Несмотря на усталость и боль, голос звучит игриво, и скулы преступника едва заметно розовеют. Гарри может дать себе пять, потому что даже в таком плачевном состоянии остаётся прекрасным актёром - Луи действительно смущается. Потеря инициативы бьёт его больнее, чем та дурацкая китайская ваза, и Стайлс намерен использовать это против него.
— Завали, — рычит преступник и пинает сидящего на полу Гарри.
Это больно. Парень стискивает зубы, оставляет заигрывания на кончике языка, приберегая для следующего раза. Следующего неудачного побега, может быть.
Несмотря на замечания хозяина дома, преступник сбрасывает грязные вещи с себя по одной, пока не остаётся совершенно голым. Гарри, чуть раскрыв от неожиданности рот, наблюдает за гибким мужским телом. Стайлс хочет засвистеть и сказать что-нибудь похабное ещё раз, но вовремя ловит уничтожающий взгляд и позволяет Луи в полной тишине войти в душ.
Мутное стекло запотевает, покрывается каплями. За ними почти невозможно разглядеть фигуру преступника, но Гарри ловит себя на том, что пытается. Поджимает губы, недовольный собой. Он заставляет себя смотреть на что угодно, кроме размытого силуэта в душевой, но взгляд, ищущий и пугливый, вновь и вновь возвращается к стеклу. Интерес лёгкой искоркой вспыхивает внутри, тут же потушенный холодом и болью.
Всю неловкость ситуации он осознаёт чуть позже, когда преступник оборачивает его полотенце вокруг мокрых бёдер и выходит из душа. Он не вытирается, позволяет каплям стекать по спине и впитываться в край махровой ткани на пояснице, а Гарри просто смотрит снизу вверх, не в силах вымолвить ни слова.
Чувство неправильности происходящего встряхивает, словно крепкий кофе, и также сильно горчит на языке, заставляя морщиться и кривиться. Гарри потупляет глаза в пол и прячет розовеющее на щеках смущение за мокрыми падающими на лицо волосами.
Ожидание, что преступник, наконец, развяжет его, не оправдывается. Луи даже не удостаивает его взглядом, переступает через длинные ноги и выходит прочь. Только спустя несколько минут, когда пар от горячей воды в комнате, а туман от возбуждения в голове рассеиваются, до Гарри доходит весь ужас его положения.
Луи оставит его так на ночь.
Наказание кажется на редкость жестоким. После нескольких часов, проведённых в собственной ванной, Гарри чувствует себя слабым и измученным. Если бы Луи предложил ему выбор: быть избитым или провести ещё хоть одну минуту здесь, Стайлс без сомнения выбрал бы первый вариант.
Руки отекли и занемели, привязанные к металлической трубе, а липкая грязная одежда давно высохла, но неприятно липнет к телу и пахнет отвратительно. Волосы падают на лицо, Гарри всё не может стряхнуть их, они продолжают щекотать нос и щёки. Всё его тело дрожит от холода и дискомфорта, а яркая лампочка под потолком режет глаза острым стеклом.
Гарри закрывает их, надеясь спастись от убийственного света, но добивается лишь того, что всё внимание концентрируется на обжигающе холодной плитке пола под ним. Сознание медленно рассеивается в пространстве, в красных кругах под закрытыми веками, но тьма всё не приходит, не забирает в свои благословляющие, дарящие беспамятство объятия.
Нежные прохладные пальцы касаются горящей в лихорадке щеки, ведут вниз, ласкают нижнюю губу подушечкой большого пальца. Стон, сорвавшийся с губ Гарри, хриплый и болезненный, но даже сквозь полузабытье он чувствует сладость этих прикосновений.
Ресницы дрожат, не желая вновь чувствовать силу света лампы, но Стайлс всё же открывает глаза и фокусируется на лице Луи, так близко к его лицу. Преступник убирает мешающие пряди за ухо, а его взгляд полон сострадания и странной, прячущейся где-то глубоко, нежности. Гарри хочет избить его, привязать здесь же, этим же бинтом. Хочет заставить его пройти сквозь всю боль и весь страх, через которые проходит сам с той секунды, когда встретился впервые со взглядом полным электрического напряжения.
Вместо этого он утыкается носом в ключицу Луи, как только оказывается отвязанным. Собственные руки не слушаются, дрожат, когда он опускает их на плечи преступника, умоляюще сжимает ткань пальцами, а Луи извиняется - оставляет нежный поцелуй на его виске, там где можно почувствовать пульсацию крови.
Какое-то время они сидят в тишине, Гарри стискивает мягкий хлопок одной из своих футболок, надетой на Луи; вдыхает его аромат, перемешанный с запахом своего кондиционера для белья. Руки парня нежные, заботливые, когда он мягко массирует пострадавшие запястья.
Никакого отвращения, желания отпихнуть. Прикосновения согревают, остаются тлеть на холодной коже лёгким летним солнцем, и Гарри хочет, чтобы Луи никогда не останавливался. Хотя разум продолжает настойчиво твердить о том, что он опасный преступник, Стайлс не может сопротивляться этой обманывающей нежности. После всех испытаний ему как никогда требуется забота, и он готов принять её от кого угодно.
— Идём, детка, — шепчет Луи. — Я уложу тебя в постель.
Ноги дрожат, когда Гарри пытается подняться с помощью преступника, но сильные руки последнего прижимают его измученное тело к себе, помогая, поддерживая, и больше всего на свете хочется поверить.
Но у Луи всё ещё есть пистолет.
