Давай начнём всё с начала?

Пустая стена, на которую уставился Бэкхён, была покрыта рекламными плакатами. Сжав кулак, он тяжело вздохнул — в груди отозвалась лёгкая, но ощутимая боль. — Мне, кажется, лишь показалось… — тихо прошептал он, надеясь, что его никто не услышит. Однако рядом тут же раздался голос друга: — О чём ты? — Кажется, я только что видел Чанёля… — Такого не может быть, — удивлённо ахнул Чунмён и посмотрел в окно. — Там ведь никого нет. — Да… — расслабив руку, Бэкхён опустил голову. — Думаю, со следующей недели я вернусь в университет. От этой новости Сухо едва не перевернулся на стуле. Он расплылся в широкой улыбке и подскочил. Его руки крепко обвили плечи друга, сжав так сильно, что послышался хруст. Бэкхён, наконец, поднял глаза на Чунмёна и, улыбаясь, похлопал его по спине. — Хахаха, мне больно, — притворно простонал младший. Сухо резко отстранился, прошептав: — Ой… прости. Они оба рассмеялись. Благо, ресторан был почти пуст — будний день давал свои плюсы. Бэкхён ушёл обратно к работе, а Чунмён сделал глоток айс-латте и задумчиво уставился в окно. Он долго наблюдал за улицей, пока не заметил знакомую макушку. Парень вошёл в ресторан и, оглядываясь по сторонам, явно кого-то искал. — О, Оленёнок! — весело окликнул его один из официантов. «Оленёнок?»— удивлённо подумал Сухо. — Бэкки-ни, — пропел Лухан, обняв Бэкхёна за шею. — Ты не видел Сехуна? — Хм, Сехун? — удивлённо вскинув брови, переспросил Бэкхён. В ответ он получил лишь серьёзный кивок и полный надежды взгляд. Парень мягко отодвинул Лухана и осмотрел зал. Когда его взгляд пересёкся со взглядом друга, тот кивнул в сторону свободного стула рядом с собой — предлагая «оленёнку» присесть. Лухан подошёл к столику и, слегка поправив рубашку, неуверенно улыбнулся Сухо. — Привет. Можно? — он указал на стул напротив. — Конечно, — кивнул Чунмён и чуть отодвинул свою чашку. Сехуна не было видно в ресторане. Если сравнить всё время дружбы между ним и Луханом, Бэкхён мог бы догадаться, что между ними что-то происходит, но не хотел лезть в их отношения. Сам же виновник собственных чувств сбежал, так и не решив вопрос — как трус, поджавший хвост. Высокий парень с светлыми волосами, в рваных джинсах и широкой футболке, на ногах — бежевые кеды. Сехун зашёл через чёрный вход, опоздав на тридцать минут. Бэкхён оглядел его и кивнул в знак приветствия, проходя мимо с подносом. Когда Сехун взял блокнот и направился на кухню, его взгляд на миг пересёкся с тёмными глазами. Он остановился. Сех приподнял бровь и наклонил голову вбок: — Что-то случилось? — Оленёнок пришёл к тебе. Не хочешь с ним поговорить? — Что? Лухан-хён здесь? — удивлённо переспросил Сехун и выглянул из-за стойки, оглядывая зал. Его взгляд остановился на двух фигурах, бурно обсуждавших что-то и смеявшихся. Он нахмурил брови и снова посмотрел на Бэкхёна. — Это мой друг с университета. Он пришёл ко мне. Я и не знал, что они знакомы, — пожал плечами Бэк и ушёл к новым клиентам. Сехун недоверчиво наблюдал за этой неожиданной «парочкой», пока не решился подойти ближе. — Ты хотел поговорить? — без церемоний бросил он Лухану. Тот отвлёкся от разговора с Сухо и взглянул на младшего. Сехун выглядел недовольным, если не сказать раздражённым. Лухан быстро встал, схватил его за руку и, не дожидаясь возражений, повёл за собой, бросив на ходу: — Я скоро вернусь. Сухо с усмешкой проводил их взглядом, отхлебнул кофе и тихо пробормотал: — Ох уж эта юношеская ревность…

***

Бэкхён, как и обещал, явился в университет. Утренняя суета студентов, по которой он так соскучился, грела душу. Он оглядел двор: фонтан ярко бушевал, половина лавочек была занята студентами, дожидавшимися начала пар. Кто-то бежал, спотыкаясь обо все камни. Так он снова встречал свою студенческую жизнь. Этого ему действительно не хватало. Кто-то мягко взял его за плечо и повернул к себе — это был Чунмён. Он улыбнулся и протянул другу айс-латте. Бэкхён обхватил стаканчик изящными пальцами и сделал глоток. — Спасибо, — бросил Бэкхён, когда они заходили в кампус. Аудитория наполнялась голосами. Одногруппники рассаживались, кто-то листал конспекты, кто-то болтал ни о чём. В этом шуме Бэкхён чувствовал странное волнение. С тех пор как он вернулся в университет, он избегал одной встречи… одной пары… одного человека. И вот — сегодня это должно было произойти. Он зашёл в аудиторию и замер в дверях. На своём привычном месте у окна сидел он — Пак Чанёль. Высокий, чуть сутулый, в простом чёрном худи, с сосредоточенным, но каким-то отсутствующим взглядом. Он водил ручкой по тетради, не замечая, как мир вокруг стал тише. Бэкхён глубоко вдохнул и прошёл мимо рядов, стараясь не смотреть в ту сторону. Он уже почти сел за парту, когда услышал сзади: — Бэк… Тихо. Еле слышно. Но так знакомо. Как будто сквозь шум жизни кто-то окликнул его из прошлого. Он медленно обернулся. Глаза встретились. Чанёль не улыбался, но и не выглядел злым. В его взгляде было что-то смятое — тревожное, как письмо, которое слишком долго носили в кармане, боясь распечатать. — Можно… — начал Чан, делая неуверенный шаг вперёд, — присяду рядом? Бэкхён смотрел на него молча. Его пальцы сжались в кулак, но сердце уже билось сильнее. Он мог бы отказаться. Уйти. Сделать вид, что всё прошло. Но не сделал. — Садись, — коротко сказал он, отвернувшись к доске. Тот сел. Осторожно. Между ними была пустота, больше, чем расстояние на скамье. Они молчали всю пару. Ни взгляда. Ни слова. Только редкие случайные касания локтями, которые отзывались в груди, как громкие удары. Под конец пары преподаватель начал раздавать листы с заданием, и Чанёль, опередив Бэкхёна, подал ему один из них. Их пальцы соприкоснулись. Бэк резко дёрнул руку, но не оттолкнул. — Я скучал, — прошептал Чан, не глядя на него. Бэкхён сделал вид, что не услышал. Но глаза предательски блестели. Он просто молча продолжил писать. Снаружи уже начинался дождь. И только они вдвоём знали, сколько невыговоренного прячется между двумя стульями и одним прикосновением руки. Пара закончилась. Студенты торопливо вставали с мест, кто-то зевал, кто-то жаловался на задание. А Бэкхён всё ещё сидел, будто его приковали к стулу. Он чувствовал, как внутри бурлит целое море слов, но губы оставались плотно сжаты. Чанёль не уходил. Он стоял, держа в руках рюкзак, и смотрел на него. Молча. — Ты идёшь? — негромко спросил он. Бэкхён вздрогнул от голоса, и лишь через пару секунд встал. Они вышли из аудитории последними. Коридор был почти пустой. — Прогуляемся немного? — спросил Чан, глядя прямо перед собой. Бэк не ответил, но шагнул рядом. Они молчали, пока не оказались в тихом уголке кампуса, где деревья шумели под лёгким дождём, и никто не мешал. — Почему ты тогда просто исчез? — наконец, выдохнул Чанёль. Голос был хриплым. — Я не исчез, — тихо ответил Бэкхён. — Я ушёл. Потому что не мог больше терпеть. — Чего? — Себя… Тебя… Всё. — Он смотрел в землю. — Ты притворялся, что я для тебя — просто друг. А мне надо было… больше. Тишина. Только дождь стучал по листьям. — Ты думаешь, мне было легко? — спросил Пак. — Я каждый день корил себя. Я был дураком. Боялся. Не знал, что ты чувствуешь. Я… я всё испортил, да? Бэкхён посмотрел на него. Глаза больше не блестели — они были наполнены грустью, спокойной и зрелой. — Уже не важно, кто испортил. Мы оба были незрелыми. Но сейчас… — Он сделал шаг ближе. — Я не знаю, можем ли мы всё вернуть. Но я хочу хотя бы понять — ты скучал? Чанёль не ответил словами. Он просто шагнул вперёд и обнял его. Тихо. Осторожно. Словно боялся, что тот исчезнет. — Каждый день, — прошептал он. — Даже когда ненавидел себя — скучал. Бэкхён сжал в пальцах ткань его худи и прижался к нему щекой. Мир не стал проще. Ничего не решилось окончательно. Но впервые за долгое время — они были рядом. И это было началом. Началом их решением проблемы.