Amanogawa

      На следующее утро Тсуна проснулся сам, вспомнив, что было вчера, мальчик быстро осмотрелся по сторонам, и, поняв, что это не сон и не мираж, он посмотрел на Занзаса, который спал. В маленькую голову пришла гениальнейшая, по его скромному мнению, идея, так что, встав с кровати и найдя в комнате ножницы, Ёши отрезал висюльку в виде хвоста с волос Скайрини. «Ох, и аукнется мне потом,» — подумал мальчик и, тихо убрав ножницы, забрал висюльку, и, быстро переодевшись, пошёл вниз, чтобы попросить кого-нибудь прицепить хвостик. Чудом не свалившись с лестницы, Тсунаёши заглянул в гостиную, где увидел Реборна, который поил Леона. Тихо подойдя к мужчине, бывший десятый стал рассматривать его. Он не отличался от Реборна его временной линии, но жёлтая пустышка его немного смутила. «Третья несостыковка,» — отметил Тсу, а вслух случайно сказал: — Такой большой, а всё с пустышкой ходишь, — после этой фразы лучший киллер столетия перестал поить своего зелёного друга и пристально посмотрел на ребёнка, свято надеясь напугать, но Ёши довольно спокойно смотрел на мужчину, радуясь тому, что у него иммунитет на такой взгляд бывшего репетитора. Минуты две висела тишина, пока Тсуна не протянул меховой хвостик Занзаса. — Закрепи, пожалуйста, — попросил ребёнок. Тяжело вздохнув, брюнет принялся прикреплять хвост к волосам мальчика. «Чем-то похоже на Занзановский хвостик,» — левой мыслью подумал мужчина. После трёх минут прикрепления хвостика Ёшка поблагодарил Реборна, а после пошёл хвастаться, но не успел, так как по лестнице сбежал злой Скайрини. — Мелкий, ты зачем мой хвост срезал? — притворно ласково спросил парень. Тсунаёши всё же вздрогнул, так как злой Занзас - это зло мировых масштабов. — Тебе он не идёт, а мне идёт, — забежав за аркобалено солнца, ответил маленький. Тсу даже в какой-то момент подумал, что Занзас его всё же прикончит, так как тот уже полез за пистолетами, но в какой-то момент передумал, садясь на пол, жестом зовя к себе. Ёши аккуратно подошёл к Скайрини. Реборн же внимательно следил за развитием событий, готовясь в любой момент остановить сына девятого, если тот всё же захочет убить ребёнка. Шатен подошёл к Занзасу, и тот, схватив его за руку, посадил себе на колени, снимая со своих волос и перья. В этот момент Реборн был готов получить сердечный приступ от удивления и шока. Он никак не думал, что Зан сам, добровольно снимет свои перья и прицепит их ребёнку. — Спасибо, Зан-ни-сан, — улыбнувшись, сказал Савада, слезая с парня. Забавно пыхтя, мальчик посмотрел себе за спину и, удостоверившись, что пёрышки и хвостик висят и падать не собираются, пошёл показывать маме. Та была на кухне, как и Тимотео, Емитсу и Озема. — Доброе утро, — весело сказал Ёшка, а после подошёл к Нане и, подёргав её за фартук, привлек её внимание к себе, — Мама, смотри, что мне Зан-ни-сан дал поносить, — и покрасовался перед ней висюлькой. — Какая красивая, а ты сказал спасибо Зан-куну? — добро улыбаясь, спросила женщина. — Угу, — кивнул Тсу, а после забрался к Ноно на колени, так как на коленях Емитсу сидел его братик. Тимотео очень удивился, а когда на кухню зашёл Занзас, кивнув головой в знак приветствия, и сел за стол, челюсти внешнего советника и девятого познакомилась со столом. Через пару минут пришёл Реборн, и, сев за стол, все принялись завтракать, трапеза проходила в относительной тишине. Озема стащил омлет с тарелки Тсу, Емитсу словно не заметил этого, а Занзас, к которому на колени и перебрался бывший десятый, отдал ему свой. После завтрака, Емитсу повёз Тимотео, Реборна и Нану с Озему на экскурсию, а Ёши отказался и предложил Скайрини погулять, так как интуиция орала, что если он поедет с ними, то случится какая-нибудь срань. И вот спустя полчаса Тсуна вытащил Занзаса гулять, парень не возражал, и поэтому они бродили по городу, попутно побывав в парке аттракционов и в других не менее интересных местах.       Уже ближе к вечеру они направились домой, где их уже ждала Нана на крыльце. Ёши отпустил руку Скайрини и побежал к ней. И в самый последний момент понял, что это было его ошибкой.       Как эта машина оказалась в этом тихом районе? Почему она ехала с огромной скоростью? На эти вопросы не мог ответить ни один из свидетелей этого происшествия. Тсуну отбросило в сторону, а машина врезалась в столб и загорелась. Нана очень громко закричала и побежала к маленькому тельцу. На крики выбежали Тимотео, Емитсу и Реборн. Аркобалено мигом метнулся к машине, девятый приказал вызвать скорую, лишь отец семейства был спокоен. Занзас же всё стоял на том месте, где Тсунаёши отпустил его руку. Он не понял, как это произошло, вот секунду назад они шли, через две малыш отпускает его руки и бежит вперёд, и через пять раздаётся глухой удар маленького тельца об бампер машины. Спустя пятнадцать минут на место происшествия приезжает скорая, и Тсуну в месте с рыдающей женщиной забирают в больницу.       По приезде в госпиталь мальчика сразу отвезли в операционную, а Нана осталась сидеть в коридоре на скамейке рядом с помещением, где решалась судьба сына, и рыдала. Операция длилась больше восьми часов, лишь в начале третьего ночи она была закончена. К тому времени в больницу приехали Ноно, Реборн и Занзас. Емитсу же остался дома с Озему. Тсуну перевезли в реанимацию на случай, если его состояние ухудшится, а врач, что делал операцию, подошёл к женщине, которая ждала, когда ей скажут, что с её мальчиком. — Нана-сан, у меня для вас плохие новости, — начал врач. — Ваш сын никогда не сможет ходить, — его слова были словно приговором для несчастной. Так же как и для Занзаса, он в первый раз в жизни ненавидел себя за то, что не смог помочь ребёнку, единственному в мире человеку, что не испугался его, а наоборот стал его другом. — Вы можете навестить его, он как раз пришёл в себя, — сказав это, доктор ушёл, а Нана влетела в палату, где на кровати лежал маленький мальчик, подключённый к медицинской технике. Женщина подошла к кровати и, упав на колени, начала плакать. — Ма… Ма… Не плачь… И не жалей меня… Я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня… — хриплым и тихим голосом сказал Тсунаёши. Он слышал, что сказал врач, но интуиция говорила, что всё поправимо, а ей он верить привык больше, чем врачам, — Я справлюсь… Только пожалуйста… Не смотри на меня, как на калеку… Я не калека, я это… — всё это говорил маленький Савада. Женщина была в шоке от того, насколько по-взрослому себя вёл её сын, маленький малыш, который чуть не умер при рождении, а сейчас остался калекой на всю оставшуюся жизнь. — Хорошо, Тсу-кун, я не буду смотреть на тебя, как на калеку, ведь ты всё ещё мой Тсу-кун, — со слезами на глазах и с дрожащей улыбкой сказала женщина. Через полчаса всех посетителей отправили домой. Даже Нане не разрешили остаться, так как если что-нибудь случится, она будет только мешать. Когда все ушли, Тсу достал цепочку, на котором висело кольцо Вонголы. Посмотрев на него, он снова убрал его за пазуху, а через минут пять он уже спал.