Глава 12 Бонус: Путь в бездну
2 мая 2024 г., 11:49
Примечания:
Прошу прощения за долгое отсутствие глав. Не кидайте в меня тапки. Я эту главу три года рожал. И спустя столько времени всё вышло. Не забывайте оставлять комментарии они мотивируют писать дальше. Приятного прочтения и доброго времени суток.
Немного самопиара: https://ficbook.net/requests/563336 https://ficbook.net/requests/563337 Надеюсь что хоть кто нибудь напишет. Потому что если реализовывать это сяду я то на остальные работы проды вы не дождётесь))))
Гроза
«Сегодня второй бой. Между хранителями кольца Грозы», — лениво подумал Тсунаёши, смотря на вид из окна. На улице бушевала гроза, дождь стоял стеной. Тсуна уже успел погрузиться в свои думы, как его отвлёк стук в дверь. — Войдите, — достаточно громко произнёс он для того, кто стоял за дверью. В комнату нерешительно заглянул Хаято. — Босс… — начал он. — Тупая корова… Вернее, Ламбо куда-то пропал. И-пин и Фута не смогли его найти, — сказав это, Гокудера неуверенно, даже для самого себя, посмотрел на Эспосито, что нахмурился. И спустя пару мгновений шатен кивнул своим мыслям, направляясь прочь из комнаты. — Собери всех, кого сможешь, и попроси его поискать, Ламбо,наверное, решил поиграть в прятки, или он просто потерялся. Нужно его найти, — одевая куртку, давал указание экс-Джудайме. — Как скажете, Босс! — уже более оживлённо сказал Хаято и улетел в общую комнату, где наверняка кто-нибудь да был. Тсуна выскочил из дома, вертя головой, обзор был маленький, а шум дождя заглушал почти все звуки. — Ламбо! Ламбо! Где ты?! Отзовись! — кричал Ёши. — Ламбо! Тсунаёши так и не понял, что его привлекло, скорее всего, яркая вспышка из района средней Намимори или слуховая галлюцинация крика боли Ламбо. Но что-то заставило его стремглав броситься к школе. Парень не засекал, за сколько он добежал до здания средней Намимори, как и не считал, за сколько мучительно долгих мгновений он достиг крыши. — ЛАМБО!!! — закричал он, видя маленький труп своей Грозы. Плаксу Ламбо, что клянчил конфеты и бесил всех, но в то же время понимал, когда надо помолчать. Знающего, что если Тсуна или кто-то говорит, что не могут поиграть с ним сейчас, а поиграют позже, то нужно терпеливо, насколько это было возможно, ждать, когда они освободятся, чтобы поиграть с ним, И-пин и Футой. Если честно, то Тсуна не вспомнит, какие лица были у тех, кто там находился, единственное, что Савада осознавал, это его шаги по направлению к мёртвому ребёнку. Упав перед трупом на колени, он аккуратно провёл рукой по щеке малыша. «Холодная…» — пронеслось в его голове. Наверное, потому что Тсу хотел, чтобы это было очередной шуткой телёнка. Чтобы он сейчас открыл свои большие зелёные глазки и весело произнёс: «ХА-ХА! Я великий Ламбо-сан, обманул тебя, Глупый Тсуна! НЯ-ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕ!!!». Но Бовино всё ещё был холодный, и Тсуна знал, что маленькое сердечко грозы не забьётся вновь. — Я его забираю… — прохрипел шатен. Одна из Червелло хотела помешать ему, но для него это не имело значения. Он поднял ребёнка на руки, а после, перехватив одной рукой, выхватил пистолет, который носил по настоянию Аркобалено Солнца, и выстрелил в голову надоедливой судьи. — Ты всего лишь кукла системы. Не мешай мне, — холодно произнеся это, мальчик переступил через труп, направляясь с крыши школы. В самых дверях наследник лиса Виджиланте остановился и, повернув голову в сторону Скуало, произнёс: — Передай Занзасу, что я скоро приду к нему. Отнести Ламбо до той больницы, где все они побывали в своей первой жизни, вовремя и после конфликта колец, а после кинуть сообщение Хибари о том, где телёнок, и краткую заметку о том, что малыш мёртв, заняло около двух или трёх часов. Если честно, то, если его спросили бы, Тсунаёши не смог бы сказать точно, за сколько времени он управился, но факт оставался фактом. После того как с этим делом было покончено, он, как и обещал Суперби, направился в сторону отеля, в котором квартировалась Вария на время конфликта колец. Уже там, в отеле, поднявшись на последний этаж, что был зарезервирован боссом и офицерским составом, Ёши встретил в коридоре Скуало, который ждал его, чтобы провести к главе Варии. Кивнув друг другу, они направились в кабинет Занзаса. Сначала зашёл Суперби, что-то сказал боссу и, пропустив Эспосито в кабинет, удалился. Холодным взглядом Тсуна осмотрел комнату, мимоходом отмечая, что на ковре есть пятна крови. «Ну и ладно…» — отстранённо подумал парень. — «По крайней мере, мне не придётся марать руки и обрывать связь неба Занзаса с questo fottuto bastardo!» Дойдя до стола, за которым сидел босс Варии, шатен опустился в кресло. Молча, так и не проронив ни единого слова, он взял бутылку с неизменным виски и, плеснув в пустой стакан пальца на два, не больше, залпом осушил его, швыряя гранёный хрусталь куда-то себе за спину. — ПОЧЕМУ ТАК ВЫШЛО, ЗАНЗАС?!!! — Тсуна подорвался с кресла, стукнув кулаками об стол. Злость, обида и печаль выплёскивались из груди. А так долго сдерживаемые слёзы хлынули из глаз. — Я ЖЕ ПРОСИЛ ТЕБЯ НИКОГО НЕ УБИВАТЬ!!! ТЫ ЖЕ ДАЛ МНЕ СЛОВО, ЧТО НИКТО ИЗ ТВОИХ ЛЮДЕЙ НЕ БУДЕТ УБИВАТЬ НА ЭТОМ ГРЁБАНОМ КОНФЛИКТЕ!!! — А после, медленно убрав руки со стола, мальчик как-то медленно, словно ещё не понимая, что не может стоять, опустился на пол, всхлипывая и роняя кристально чистые слёзы на ковёр. Краем сознания экс-Дечимо услышал, как Занзас поднялся со своего кресла, а после, обойдя стол, опустился на колени возле рыдающего ребёнка, заключая того в горячие, утешительные объятья. От мужчины пахло огнём, виски и порохом. И как бы не был зол шатен, этот запах успокаивал, даря защищённость. — Почему же так вышло, Занзас… — сил кричать не осталось, голос был сорван, а потому собственный голос Эспосито показался каким-то неживым. Скайрини только крепче прижал к себе Ёши, ничего не говоря. Слова бы только всё испортили. Тсунаеши же потихоньку начинал брать себя в руки. — Спасибо за то, что сделал всё за меня… — отстранённо проговорил парень, а после добавил негромко. — Прости за истерику. Занзас лишь покачал головой, отпуская Ёши, но все также продолжая сидеть на полу. — Эй, Занзас… — хрипло позвал подросток, спустя пару минут молчанья. — Я надеюсь, чего-то подобного больше не повторится… Мы можем сколько угодно грызться между собой, пытаясь посадить в Королевское кресло достойное, по личному мнению, Небо, но всё же нельзя забывать, что у нас есть враги и вне семьи… Мужчина лишь кивнул на это, а после, словно по волшебству, Тсунаёши никогда не понимал, как брюнет словно из воздуха доставал выпивку и стаканы. Плеснув виски в два стакана, он всунул Тсуне хрусталь в руки и, словно отдав честь, произнес: — За брата. За Грозу. За Семью. А дальше они пили. В тиши кабинета Савада напивался, стараясь заглушить боль от разрыва связи. Небо не может жить без своих хранителей, и если умирает хоть один, то он запускает цепочку. «Кто же следующий?» — как-то отстранённо подумал шатен, прежде чем опьянение полностью поглотило его.Солнце
У Тсуны кружилась голова. Он пытался осмыслить происходящее, чтобы понять, а не кошмар ли это, не страшный ли сон. Но нет, это был не сон. Перед ним лежал Рёхей, пока ещё живой. «Это ненадолго», — хрипло отозвалось сознание. Руки кареглазого холодели, он не знал, что будет говорить Киоко-чан, он просто не представлял, как скажет ей, что у её старшего брата больше нет будущего. Потому что перед ним, хрипя и кашляя кровью, лежит умирающий пятнадцатилетний Сасагава, лежит с пробитым лёгким и вспоротым брюхом. «Тут никакая регенерация солнца не поможет», — снова как-то отстранённо прокомментировал внутренний голос. Ёши медленно садится рядом с боксёром, беря того за руку, из его глотки так и рвутся слова извинений, но рот так и не открывается. Лишь из янтарных глаз гипер-режима льются слёзы. — Эй, Эспосито, что за слёзы? — прохрипел боксёр, чуть сильнее сжимая руку, которую держало его Небо. Тсуна вообще не понимал, как старший брат может не только говорить, но и вообще что-то делать. — Я сделал всё, что смог… Не нужно винить себя в моих ошибках… — Рёхей резко дёрнулся, заходясь в приступе кровавого кашля. От каждого судорожного вздоха его Солнца сердце шатена сжималось от боли, мальчик не представлял, как должно было быть больно светловолосому прямо сейчас. — В следующий… — боксёр снова судорожно вздохнул и, выплюнув ещё сгусток крови, прошептал: — В следующий раз сделаю лучше… — а после, испустив последний вздох, замер, смотря пустыми глазами вдаль. Тсуна негромко всхлипнул, а после, закрыв глаза друга, поднялся на ноги. — Встретимся в следующий раз… — произнёс мальчик, вытирая дорожки слёз, а после отворачиваясь от тела, направился вперёд. — Пора по-быстрому с этим разобраться, — шаги были чёткими, а воля несгибаемой. Легким движением руки мальчик достал телефон, набирая номер телефона, известный лишь ему. Не прошло и двух гудков, как тот, кому звонил Экс-Дечимо, взял трубку. — Шоичи, я сейчас в блоке TG-271, пришли сюда ту feccia, что убила Рёхея, — голос был хриплым, и, если честно, Тсуна не был уверен, что Ирие его услышал, но потом послышался вздох собеседника, а после голос: — Айрис, направляйся в блок TG-271, по предоставленной информации там был замечен Вонгола. Тсуна отключил телефон, ведь дальнейший разговор между кузеном и одной из многочисленных пешек Бьякурана был ему неинтересен. Он точно знал, что будет делать с предводительницей мутантов. «Рёхей стал вторым… Нас осталось шестеро…» — снова отстранённо подумал Ёши, направляясь на встречу с убийцей его Солнца.Туман
Связь Неба с хранителями Тумана оборвалась слишком резко. Тсуна даже вздохнуть не успел, как его согнуло пополам от резкой боли и холода где-то в глубине души. Лишь осознание того, что сразу двоих из его семьи не стало, не давало ему забыться в этой боли. С победы над Бьякураном и возвращения из будущего не прошло и недели, и это не могло не пугать Тсунаёши, ведь он не рассчитывал потерять членов своей семьи так быстро. Преодолевая боль в груди, шатен схватил мобильный, что лежал радом на письменном столе, Ёши набрал первый попавшийся номер, ему нужен был хоть кто-нибудь, кто мог бы разобраться с теми, кто был повинен в смерти Мукуро и Хром. Боль становилась сильнее, и Небо даже не понял, кому позвонил, пока в его кабинет не ворвался Кёя, крайне встревоженный Кёя. Такое зрелище можно было увидеть нечасто, ибо Хибари был скуп на эмоции. Он в два шага оказался рядом со своим Небом, стараясь понять, что делать. — Му-Мукуро… И Х-Хром мер-мертвы… — прохрипел Эспосито. — Я хочу узнать кто… Где… А так же… Уничтожить… Полностью… — это было последнее, что он произнёс, прежде чем потерял сознание. Отправляясь на встречу чудовищной боли и видениям последних мгновений жизни двух самых противоположных хранителей Тумана.Ураган
В тот день Тсуна, сидящий на террасе кафе, чувствовал себя как-то странно. Интуиция, что звенела последние две недели, неожиданно заглохла. Словно нашла тот единственный путь, по которому уже не свернуть. Но в то же время мысль о том,что что-то всё же случится, не давала покоя. «Это, наверное, потому что Хаято должен вернуться из Италии», — отпивая из чашки горячий латте, меланхолично подумал шатен. После смерти половины Хранителей чувства и эмоции притупились. Осознание того, что всё, чем он дорожил, или то, что вызывало в нём хоть какой-то отклик в душе, умирает, уже не вызывая былого трепета и тепла, в первое время пугало. И не просто пугало, а приводило в леденящий кровь ужас, но вскоре и этот страх притупился. Осталось лишь одно желание — желание поскорей всё это закончить и отдохнуть. «А теперь к последним новостям. Как стало известно, десять минут назад центральный аэропорт Намимори был подвергнут террористической атаке десяти неизвестных людей. Как сообщает наш корреспондент, неизвестные сначала выпустили два предварительных выстрела в воздух, а когда началась паника, они принялись стрелять по убегающим людям. Как сообщается все террористы были убиты. Среди гражданских множество раненых и один убитый. Убитый — эмигрант Гокудера Хаято. Четырнадцать лет. Из Италии. Ученик первого класса средней школы Намимори. Этот героический юноша пожертвовал собой, дабы спасти людей от террористов, и, забрав их с собой…» Окончание репортажа Тсунаёши уже не слушал, он корчился рядом со столом, за которым сидел, испытывая нечеловеческие страдания. Последняя его мысль была о том, что теперь их осталось только трое.Дождь
Весть о том, что Такеши в больнице, достигла Тсуну так же, как и в первой жизни, на совещании с Тимотео. Они обсуждали целесообразность проведения малой церемонии для Оземы. Ведь нужно было показать, что семья сильна. Даже несмотря на то, что была практически уничтожена в десятилетнем будущем. Так же нужно было бросить кость Емитсу и его прихлебателям. Успокоить их тем, что Озема всё ещё один из кандидатов на место Дечимо Вонголы. Их разговор был прерван звонком мобильного телефона Тсунаёши. — Прошу простить Ноно, — извинившись перед девятым и получив кивок, экс Дечимо принял входящий вызов. — Да, Хибари-сан, я вас слушаю. — Центральный госпиталь, — прозвучал голос хранителя Облака, а после послышались гудки. Прикрыв на мгновение глаза, Небо резко распахнул их, поднимаясь с дивана, на котором сидел. — Прошу прощения, дедушка. Но мне нужно идти, случилось то, чего я ждал и в то же время то, чего я не хотел, чтобы происходило, — поправляя рубашку, отчитался Эспосито. — Всё хорошо, Тсуна, — улыбнувшись сказал старик. — Если ты не против, то Висконти отвезёт тебя туда, куда тебе нужно. Будь добр, присмотри за моим внуком, Викс. — Хорошо, — кивнул хранитель Облака Ноно Вонголы. И, попрощавшись с нынешним Доном, потомок Джотто отправился к Кёе. Прибыв на место, в комнате ожидания он нашёл не только своё Облако, но и Озему с его хранителями, и также семью Шимон почти полным составом. Тяжело вздохнув, Ёши схватил стоящего ближайшего к себе человека, и это оказался сын Внешнего советника. Швырнув того на пол, шатен холодно посмотрел на пытающегося встать Озему. — Савада Озему, ты не заметил, что это уже традиция? — полувопросительно начал Небо. — Сначала это был пятилетний Ламбо, который умер вместо твоей Грозы, следом пятнадцатилетний Рёхей, который умер вместо твоего Солнца, а теперь Такеши, что попал под раздачу вместо твоего хранителя Дождя. Их смерти на твоих руках. Смерть одного ребёнка и двух гражданских, которые вообще не должны были быть рядом, но ты не потрудился официально представить своих Хранителей, и теперь из-за тебя умирают ни в чём не повинные люди, — краем глаза он заметил как Энма и его хранители замерли, слегка бледнея. Решив поднажать ещё, Тсуна продолжил: — Это твой Грех Озему, не Грех Вонголы, что передаётся от Босса к Боссу, а твой. И тебе нести его до конца своих дней, — эту фразу наследник лиса Виджиланте говорил скорее себе, чем сыну Емитсу, но даже так он добился нужной реакции. — Грех… Вонголы? — поднявшись на ноги, спросил Озема. Заинтересованность во взгляде семьи Шимон и хранителей недо-Десятого можно было пощупать рукой. — Да, Грех Вонголы — это… — начал экс-Джудайме, но был прерван пришедшим Реборном. — На этом следует закончить рассказ, Тсуна, — сказал Аркобалено, стоявший за спиной Нео Примо. Взглянув на своего опекуна, кареглазый устало произнёс: — Реборн, Озема и компания рано или поздно узнают об этом. Каваллоне и Вария уже в курсе этого, так что не вижу проблем рассказать ещё одной связанной с кровью Вонголы семье о Грехе. Удивлённые лица собравшихся заставили Тсунаёши замереть, а после неверяще переспросить. — Простите? Серьёзно? Я что, единственный из всех собравшихся знаю, что Примо Шимон, Козарто Шимон был единоутробным старшим братом Примо Вонголы, Джотто Ди Вонголы? — пару раз удивлённо хлопнув ресницами, произнёс шатен. — Только не говорите, что вы не знаете, что Примо Каваллоне, Оливьеро Ди Каваллоне был кузеном Джотто, со стороны матери, а Секондо Вонгола, Рикардо Ди Вонгола приходился единокровным братом Ичидайме Вонголы. Единственным полнородным родственником была Елена Ди Вонгола… — но в ответ его ждала оглушительная тишина. Первым от неожиданной прострации в себя пришёл репетитор-киллер. — Ты сейчас это на полном серьёзе сказал? — спросил мужчина. Все в ожидании ответа смотрели на Ёши. — Ну да, серьёзно, — кивнув головой, ответил тот. — Да там, собственно, от Греха одно название. Из-за смерти Елены семья поняла, что они пока ещё не могут идти по пути, которому хотят. Поэтому было принято решение, что семья Шимон инсценирует собственную смерть и уйдёт в тень, дабы копить силы для того, чтобы однажды вновь вернуться и поддержать Ванголу. Примо Шимон отдал Примо Вонголы колбу своей крови для своих потомков, что позже придут к потомкам Джотто. Но Первый винил во всём себя и поэтому назвал эту кровь Грехом, а также попросил заключить брата соглашение, при котором Шимон и Вонгола никогда не будут сражаться между собой. Виндиче скрепили эту сделку мёртвой пустышкой Аркобалено, а также они выдвинули условие, согласно которому, если потомки Джотто и Шимона начнут драться друг с другом, проигравший в их бое будет навечно заперт в Виндикаре. Вот что, собственно, представляет собой Грех Вонголы. С последним словом в комнате ожидания появился врач, что проводил операцию. — Кто из вас прибыл к Ямамото Такеши? — спросил доктор у собравшихся. — Мы все, — ответил Реборн. — Что с ним? Врач на мгновение замолчал, а после негромко произнёс: — Примите мои соболезнования. Ямамото Такеши скончался от травм, несовместимых с жизнью, а также огромной потери крови. Тишина погладила всё существование Тсуны. Он прикрыл глаза, дабы не видеть уход врача, и тихо пробормотал: — Трое негритят в зверинце оказались, Вдруг одного загрыз медведь, и двое их осталось… Снова открыв глаза мальчик, засунул руку в карман брюк и, нащупав маленькую склянку, подошёл к убийце своего Дождя. Схватив за руку Хранителя кольца Лавы семьи Шимон, он вложил в неё колбу и, посмотрев прямо в глаза мальчика и сказал так, чтобы его услышал только он: — Мизуно Каору, это твой «Грех», который будет на твоих руках до конца твоих дней…Облако
Они знали, что Кёя уйдёт раньше Тсунаёши, но в глубине души они надеялись, что времени будет чуть больше. К сожалению, их надеждам не суждено было сбыться. В тот день поздно ночью шатен стоял у окна своего кабинета, наблюдая за звездным небом. Мальчику не спалось более трёх дней с тех самых пор, как Хибари сказал, что напал на след Инганнаморте. — Дечимо… — раздался голос за его спиной. Оторвав взгляд от неба, юноша обернулся на зов. Там у шкафов стоял Джотто, в его глазах плескалась грусть и скорбь. Это многое сказало экс Дечимо. — Ясно… — прошептал Тсуна. Первый и Десятый молчали ровно до тех пор, пока одинокое Небо не запело: — Его глаза сияют ярче стали, И шарма шевалье не сбавит новый шрам, Такие лишь веками побеждали На гордость королю и к зависти врагам. Но жизнь, увы, не знает компромиссов, И не замедлит время бег ни для кого, И вот, уже не стало Арамиса... Один за всех, и все за одного…Система Три-Ни-Сетте
