Туман

*** Она сама не поняла, на что обиделась: то ли это из-за того, что Рэй пытался её переубедить, то ли из-за того, что она испугалась лошади. Кора не любила животных. Наверное, поэтому у неё и появился этот страх. Раньше они все жили в небольшом городке, его можно было обойти за два часа. Конюшня находилась на большом поле, от города её отделял неухоженный парк, он походил на непроходимый лес, где еле-еле проглядывалась едва протоптанная тропинка. Частенько в этот лес спускался негустой туман, едва скрывающий листву высоких деревьев. Девочка, поняв, что она находится на достаточно большом расстоянии от мальчиков, остановилась. Кора обернулась и низко поклонилась, тихо сказав: «Простите». Она опустила взгляд на свои ноги. Белые босоножки были испачканы зеленью. Кора сняла их с себя и направилась к дому, переступая через вылезающие из земли корни старых деревьев. Родители уже давно ждали её дома. На самом деле Кора избегала их: частенько она проводила время одна, слоняясь по улицам города или же в парке, ища у деревьев крошечные кустики земляники. Иногда удавалось найти пару ягод, которые девочка сразу съедала. Ей не было одиноко. Вернувшись домой, Кора вытерла ноги о ковёр, лежащий у порога. Светловолосая женщина — её мать — увидев, в каком состоянии находятся белоснежные босоножки, разозлилась. — Сколько раз я говорила тебе не ходить по парку в новой обуви?! У нас нет средств, чтобы постоянно обеспечивать тебя очередной парой, — женщина вырвала из рук дочери босоножки, осмотрела их и положила к другой изношенной Корой обуви. Да разве можно объяснить ребёнку семи лет ценность вещей? Конечно, только побоями или криками. Хотя о какой любви может идти речь, если такой юный ребёнок слоняется неизвестно где, лишь бы домой не возвращаться. — Извини, — виновато прошипела девочка, уставившись в пол. Её мать глубоко вздохнула, пошепталась со своим любовником и, собравшись с мыслями, перевела взгляд на Кору. — Мы тут с отцом решили кое-что, — начала женщина, — поскольку денег на твою счастливую жизнь совсем не хватает, мы решили отправить тебя в специализированный интернат. Это будет нашим единственным спасением, — без капли грусти и сожаления сказала мать. Сердце Коры забилось быстрее. — Если… — девочка тут же начала икать ни с того ни с сего, — Так… Будет проще. Женщина тут же улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Правда? Ты на меня не злишься? Чудно! Я помогу собрать тебе вещи… Завтра за тобой заедут, — мать достала небольшой синий чемодан, начиная отряхивать его от пыли. Конечно, это было ударом для юной Коры. Она понимала, что мама её больше не любит. Эта женщина любит своего нового любовника и делала она всё, чтобы тот не бросил её, как отец Коры. Он был таким же непутёвым, как и его бывшая жена, увы. «Она избавилась от меня, да?» — сама у себя спрашивала девочка. Кора хотела вернуть то время, когда мама любила её больше всего на свете… — Надоело, — это были последние слова, которые она сказала в своей комнате, в своём родном доме. Условия в интернате оказались спартанскими. Во всяком случае не такими, какими их представляла Кора. Главной была Тереза — женщина боевая, строгая и жестокая. В ней не было ничего женственного, может, только нежные руки с тонкими длинными пальчиками давали понять, что она не особа мужского пола. Однако к новеньким она относилась с особой жестокостью: бесчисленное количество раз Кора возвращалась в свою комнату, падала на жёсткий матрас, клала руки на пятую точку, горящую от боли, и горько-горько рыдала от безысходности. Ни через неделю, ни через месяц, ни через год мать её так и не навестила. Других же забирали хотя бы на выходные. Но не Кору. Она была теперь совсем одна. Обучение в интернате изменило девочку: она перестала рыдать, улыбаться, порка ремнём для неё была обычным делом. В таких условиях она по-тихому встретила свой восьмой день рождения. В тайне ото всех она стащила одну свечку со склада, стащила зажигалку с одного из учительских столов. «Хоть бы не заметили», — взмолилась крошечная девочка. Кора поставила тонкую свечу на стол, зажгла её и начала заворожённо смотреть на танцующий огонёк. Ещё спустя некоторое время Тереза собрала всех девочек интерната на большое собрание. Женщина ходила из стороны в сторону. — Для вас, несносных детей, о которых родители не могут по-нормальному позаботиться, мы, учителя, благородные барышни, приготовили ряд так называемых «кружков», — она два раза загнула указательный и средний пальцы обеих рук. — Мы бы хотели убедиться, да и себя потешить, что вы не настолько бесполезны, насколько мы думаем. Поэтому впервые мы предоставляем вам возможность выбора. Тереза остановилась перед Корой и нагнулась к ней. — А ты, юная НЕ леди, была уличена в краже, поэтому любой твой выбор будет сопровождаться изнурительными тренировками, отсутствиями обедов и перерывов, — сказала она. Кора послушно кивнула. Её коленки слегка дрожали. Тереза оставила на столе листок бумаги с какими-то записями. Все девочки выстроились в очередь на запись. Естественно, Кора оказалась последней из-за своего наказания. Наконец девочка села за стол и осмотрела лист бумаги. Были представлены три дисциплины: фехтование, самурайский клинок и балет. Однако выбор всё равно не велик: Кора помнит, как обращается с оружием. Однажды Рэй дал ей шпагу в руки, а она… В общем, не её это. Девочка приготовилась написать своё имя в колонке с балетом, но рука Терезы, резко ударившая по столу, остановила её. — У тебя только один выбор, — женщина указала пальцем на самурайский клинок. Кора испуганно сглотнула и дрожащей рукой написала своё имя. Эту дисциплину выбрали только три человека. Кора уже почувствовала, как её вновь бьют розгами. Благо шрамы не оставались. Спустя девять лет Кора овладевает катаной и становится её хозяйкой. Оружие покорно служит ей верой и правдой. «Хладнокровие. Разум. Прочь, ненужные функции», — вот, что звучало у неё в голове. Да, Тереза знала своё дело. На одном из показательных выступлений девушка, против которой сражалась обновлённая Кора, получила ранение. — Сделайте что-нибудь! Нельзя оставлять её безнаказанной! — возмущалась она, прикрыв рукой поцарапанный бок и указывая на окровавленный клинок соперницы. Плавным движением руки, сильнее сжимая рукоять, Кора смахивает чужую кровь, которая вскоре оказывается на полу. К клинку девушка не прикасалась. Тереза подошла к сопернице Коры. — Если ты не в состоянии её одолеть — смирись с этим, глупая девчонка. Иди тренируйся дальше, отребье, — приказала женщина. — Но я ранена! — возмутилась девушка. Тереза дала ей пощёчину, чтобы та опомнилась, и подошла к победительнице. — Ты не перестаёшь меня радовать, — сказала она. — Рада стараться, — ухмыльнулась Кора и убрала катану в чехол. Девушка поклонилась и ушла в свою комнату. Сегодня ночью она планировала побег. Одиннадцать лет мучений и так пагубно сказались на её изношенной душе и покалеченной жизни. Ночью Кора аккуратно сложила свою форму и положила её на кровать. С собой она взяла совсем немного, но самое главное — катана. Сложив всё в сумку, девушка повесила её на плечо и направилась к, так называемой, учительской, где хранились её документы. Дверь была открыта, и Кора без затруднений зашла внутрь. Она начала осматривать учительские столы, заваленные различными бумагами, шкафы, но документов нигде не было. Девушка вновь осмотрела комнату. «Стол Терезы!» — всплыло в её голове. Абсолютно верно. Там лежала бумага о выпуске девушки. Была и подпись, и печать. Рядом лежала записка. Кора взяла её в руки. «Ты стала для меня не просто ученицей», — гласила она. — Спасибо… Мама, — улыбнулась девушка и убрала документы в сумку. Выбежав из здания она быстро миновала высокую ограду. Для Коры она не была препятствием. В здании тут же загремел сигнал тревоги. «Побег!» — раздался слабый женский голос. Кора лишь ухмыльнулась. — Я не пропаду, — сказала она. Светящееся здание интерната было всё дальше, и дальше… С родителями она больше никогда не виделась.