Taste the love

- Дэхён, - раздался родной голос, и я неспешно открыл глаза. Незнакомая комната утопала в ослепительно-белом свете, потому изначально было тяжело сфокусировать взгляд. Словно в вакууме, я слышал чужие голоса, которые говорили о том, что я пришёл в сознание. Когда зрение стало более-менее возвращаться, осознание происходящего полоснуло похлеще бритвы. Я в больнице. Но почему? Кислородная маска мешала говорить, да и во рту слишком пересохло. Потянувшись к жизнеобеспечивающему прибору на лице, медсестра сразу среагировала, сняв с меня маску. - Как Вы себя чувствуете? – поинтересовалась приятная пожилая женщина. На лице уже давно проступила паутина морщин, а волосы украшала благородная седина. Видимо, это мой лечащий врач. - Пить хочу, - во рту катастрофически пересохло. - Ёнхва, принеси воды, - медсестра быстро покинула палату и так же быстро вернулась с бутылкой необходимой жидкости. - Я помогу, - Михаэлла с нескрываемым страхом и в то же время облегчением подошла ко мне, присев на край больничной койки. Её ладонь мягко касалась моих волос, пока я жадно пил воду. Она словно постарела и осунулась, заметно похудела. - Что случилось? – говорить стало проще, посему я решил наконец узнать причину своего здесь пребывания. Михаэлла посмотрела сначала на меня, затем на непоколебимое лицо врача, но рассказать так и не осмелилась. - Вы совсем не помните, что случилось той злосчастной ночью? - Нет, - хотя, в действительности помнил: тот вечер я провёл у Хёнвона, мы целовались, но я вовремя остановился и ушёл. Тогда какого черта я здесь? - Вас доставили с пулевым ранением в голову. Женщина, которая нашла Вас не застала нападавшего, но вызвала бригаду скорой помощи вовремя, ещё чуть-чуть и было бы слишком поздно, - моя рука потянулась к голове, волос не было, лишь коротенький ёжик извещал об их появлении. Марлевая повязка ещё раз подтвердила слова врача. – Вы были в коме, Дэхён… Месяц. Словно раскат молнии. Что? Быть того не может. Я пролежал овощем месяц? Как же так… - Могу успокоить Вас тем, что на данный момент Вы в полном порядке, жизненно-важные ткани не повреждены. Нужно пройти курс восстанавливающей терапии, мышцы атрофировались, потому будет трудно поначалу, но Вы справились, выкарбкались с того света. Вы огромный молодец. И на счет нападавшего, он уже несёт наказание в виде принудительного лечения в психиатрической лечебнице. Его нашли в течении нескольких дней. Как оказалось, он задолжал кому-то круглую сумму денег, а возвращать не хотел. На нервной почве у него образовалась мания преследования, повсюду казался ростовщик, вот он и принял Вас за него. А сейчас я должна покинуть Вас. Позже медсестра наведается для необходимых процедур. Отдыхайте. Ещё несколько минут в помещении стояла звенящая тишина, то ли от внезапно накатившей боли, то ли от шока. Все слова словно застряли в горле. Если ранее мне удалось поднять руку, то сейчас даже пальцем пошевелить не могу. Меня полностью парализовало. Несмотря на это, слишком много вопросов разъедало изнутри. Хотелось получить ответы сразу на все, но для начала нужно было хотя бы заговорить. - Дэхён, - начала Михаэлла, в её глазах блестели слёзы, которые она всячески пыталась не показывать, - я знала, что ты очнешься, знала, что не бросишь меня. Боже. За этот месяц я несколько раз умирала возле этой кровати. Дэхён… Ей было слишком тяжело говорить и подавлять слёзы одновременно, потому Михаэлла больше не сдерживалась и, отпустив себя, расплакалась на моей груди. Моя ладонь легла на её затылок и мягко перебирала волосы, точно так же, как она делала это минутами ранее. Я не знал, что говорить, оттого только шептал утешающие слова. Они подействовали эффективнее любого успокоительного, вскоре Элла прекратила плакать, и только мокрый след на больничной сорочке извещал о её недавней слабости. Были бы у меня силы, я бы прижал её к себе, сцеловал каждую слезинку с красивых глаз и больше никогда не отпускал. После всего пережитого я влюбился в эту девушку заново, намного сильнее и глубже. Хёнвон. Что стало с ним? Приходил ли он? - Меня никто не навещал? – осторожно поинтересовался, хотя внутри всё панически содрогалось. Ну же, не молчи. - Да, Хёнвон из Monsta X. Он очень переживал за тебя. Просил передать это, - Элла протянула мне белый конверт с письмом. Я слишком медленно, словно боясь чего-то, открыл его. «Дэхён. Мой друг и всегда любимый человек, помнишь, как мы когда-то любили писать друг другу письма и прятать их в нашей старой квартире? Тогда мы носились по дому, как сумасшедшие, перерывали всё верх дном, а когда находили их, радовались, подобно детям. В моменты грусти и отчаяния, перед моими глазами в тот же час появляется твоя солнечная улыбка, и все невзгоды испаряются. Я бы продал душу, чтобы ещё раз увидеть её, но, увы, моя душа слишком обесценена, чтобы участвовать в торгах. Как всегда, к сути я подхожу только в середине письма. Хах, а ничего-то не меняется. Этим письмом я хочу попрощаться с тобой. Не то, чтобы мне не хватило смелости сделать это лично, но согласись, так всё же будет лучше. Я хочу извиниться перед тобой. Если бы тогда не пригласил к себе, не случилось бы того чудовищного случая, ты был бы цел и невредим. Никогда не прощу себя за это. Знаю, сейчас ты начнёшь утверждать, что моей вины нет, но сердцем я чувствую обратное. Ещё хочу извиниться за то, что сам всё испортил. Да, у нас не было идеально, но очень походило на то, и тут я со своей неопределённостью. Какой же идиот. Только со временем начинаешь осознавать всю степень своей глупости. Я бы хотел, чтобы ты не таил обиду, а помнил только самое хорошее, что было между нами в прошлой жизни. По-другому то её сейчас и не назовёшь. И напоследок. Я не буду преследовать тебя, не буду просить о тайных встречах и свиданиях. Я вижу, как ты любишь Михаэллу, и как сильно она любит тебя, а разрушать чужое счастье для меня это уже перебор, своё уже разрушил. Будь счастлив, Чон Дэхён. Ты навсегда останешься в моём сердце. Хёнвон» Аккуратно сложив письмо назад в конверт, я положил его на прикроватную тумбу и уставился в потолок. Не хотелось говорить. Да и дышать тоже не хотелось. Михаэлла всё поняла, потому тихо покинула палату, оставив меня на растерзание мыслям. Ровным счётом она поняла и содержимое письма, хотя то не было изначально распечатано. Пускай. Не хочу задумываться об этом сейчас, но весьма благодарен ей за то, что отнеслась с пониманием и не стала задавать вопросов. Подолгу рассматривая потолок, я стал замечать малейшие неровности и изъяны на, казалось бы, идеально-белой поверхности. Едва видная паутина болтыхалась в правом углу, а в левом была заметная трещина. Не пойму, как, но за этим занятием я и уснул. После пробуждения из комы, окружающий мир свалился на мои плечи непосильной ношей. Я практически заново учился ходить, во всяком случаи мне так показалось, ибо с постели я сумел подняться далеко не с первого раза. Учился держать ложку и вилку, по началу даже душ принимал не без помощи Михаэллы. Эта девушка святая. После всего, она не отказалась от меня. Вместе мы прошли весь путь реабилитации. Часто я отказывался от всего, просил оставить в покое, хотел вернуться обратно в коматозное состояние, хотел даже умереть, но стоило мне раз взглянуть в эти печальные чёрные очи, и все эти глупые желания рассеивались, словно туман сквозь пальцы. Без неё я бы не смог, да и не было причины пытаться выкарабкаться. Михаэлла стала для меня огоньком в кромешной тьме, и в итоге мы всё же дошли к свету. Вместе мы смогли. Последующие дни тянулись мучительно долго. Будто сантиметр за сантиметром с раны снимали прилипшую марлевую повязку, гнойную, кровавою, от чего становилось ещё противнее. Я никогда ранее не испытывал такой апатии к окружающему миру, но психолог уверял, что это нормально и скоро пройдёт, нужно лишь набраться терпения и ждать. Иногда я всё же возвращался к старой привычке и выкуривал сигарету-другую. Даже пропускал стаканчик. Как и следовало ожидать, Михаэлла меня вовремя остановила. Порой я ненавидел её за это, ведь она вечно вытаскивала из всего. Ненавидел, что терпит меня, что всегда помогает и что настолько сильно любит. Группа пока не выступала, фанаты уже целые акции начали устраивать, что-то вроде «За Дэхёна», но меня это, честно говоря, совершенно не волновало. Если бы не друзья, я, наверное, так и не вернулся бы к изнуряющим репетициям и выступлениям. - Дэхён, идём прогуляемся, - Михаэлла бесшумно вошла в комнату и уселась за моей спиной, нежно обнимая. От неё как всегда пахло моим любимым ароматом Kenzo. Она давно состригла волосы, теперь они еле касались плеч, хотя раньше доставали аж до лопаток. Уставшая, осунувшаяся и бледная, эта девушка всё равно выглядела превосходно. Лёгкий румянец по-прежнему не сходил с её щёк, руки такие же холодные, а глаза смотрели с прежним восторгом и любовью. Всё потихоньку возвращалось на круги своя. Что ж, пора выбираться из заточения, которое я сам же для себя и создал. - Да, пожалуй. - Знаешь, мне вспомнились слова одного мудрого человека: «Будет больно - кричи, будет тяжело - ори, делай всё, что в твоих силах, но не смей опускать руки. Сражайся. Сражайся до последнего вздоха. А я буду рядом», - сказав это, она мягко улыбнулась, поцеловала меня в щеку и направилась к двери. – Жду тебя через десять минут. В тот момент я будто ожил, пробудился после сна длинной в вечность. Прежним, конечно же, я не стал, но и вновь уходить в депрессию не собирался. Жизнь дана не для того, чтобы тратить её на самобичевание. Хватит. Я наконец хочу жить.

6 месяцев спустя

Вступая в схватку с печалью, человек подобен загнанному в угол зверю, и ему, и другому хищнику тоже страшно, но победит не тот, кто сильнее, а тот, кто первым даст слабину. С тех пор много что изменилось: мировоззрение, отношение к жизни, людям. Я изменился. Нет, я не стал ответственнее или целеустремлённей, я понял, кем являюсь и чего хочу. Слова Михаэллы стали напутствующими для меня, как мои для неё когда-то. К слову, мы по-прежнему вместе, всё так же невероятно сильно любим друг друга, и порой эта страсть застаёт нас в самых неподходящих местах. Но, пока молоды, нам можно всё, не так ли? В этом году ноябрь выдался на удивление холодным. Люди уже во всю кутались в теплые пальто, пряча лица за масками или плотными шарфами. И только я любил отличиться: кожаная куртка не скрывала нагой шеи, от чего я скрежетал зубами от каждого дуновения ветра, ведь шарф благополучно забыл дома. Широкая чёрная маска закрывала моё лицо от через чур назойливых взглядов, таким образом я терялся в толпе. Какое же это прекрасное чувство. В наушниках как всегда играл The Weeknd – Starboy (ft. Daft Punk). Этот парень всегда со мной. Вскоре виднелись всё те же серые стены TS Entertainment. За столько лет они успели стать родными. Здесь я добился успеха, встретил друзей и обрёл любовь. Как обычно, на репетицию не торопился. Скорей всего, уже был выруган благим матом, но сегодня я просто наслаждался днём, скверной, но от чего-то такой воодушевляющей погодой. Хотелось подпевать той песне, что стояла на повторе с самого дома. Почему-то хотелось улыбаться. Такой же неторопливой походкой я медленно поднялся по ступенькам и добрался лифта. Было пусто. Первый этаж, второй, а на третьем лифт остановился, впуская внутрь девушку. Невысокого роста, с тёмными, как смоль волосами и такого же цвета глазами. На ней было туго затянутое поясом синее пальто, что чудесно подчёркивало талию. Она прятала взгляд, хотя в нём плясала тысяча чертей. Затем девушка обернулась ко мне и, закусив нижнюю губу, сказала: «Последний, пожалуйста». Ну что ж, понеслась.