Другое решение

Маленький корабль коснулся поверхности Мустафара. Йода не торопясь выпрыгнул наружу. Давно он не водил подобные аппараты. Его уже ждали. Молодой мужчина в черном плаще. Энакин Скайуокер. Дарт Вейдер. Ситх стоял прямо, глядя на магистра своими ярко-жёлтыми глазами. — Здравствуйте, магистр Йода, — произнёс он ровным голосом. Но Йода различил в нем еле сдерживаемый гнев. И гнев не только на него. — Полагаю, где меня искать, вы узнали от Падме. Джедай понял — гнев Скайуокера был направлен на жену. Конечно, ведь только она знала, куда он полетел. Ну, кроме Палпатина, который явно бы этого не сказал. Маленький магистр едва заметно улыбнулся. — Да, так это. — Тогда… — Энакин зажёг свой лайтсейбер, глядя прямо на него. — Не надо слов. Я убью вас. — Попробуй, — Йода тоже зажёг клинок. Он не сомневался в своих силах — Скайуокер был силен, но на его стороне многовековой опыт. А это важнее. Клинки встретились. Пламя Мустафара окружало их, отражаясь в глазах и придавая бою почти сюрреалистический вид. Йода сразу понял, что был прав — его опыт позволял ему отражать все атаки Вейдера, в то время как сам ситх был уже вскользь задет. Вейдер был обеспокоен. Он уже почувствовал, что Йода превосходит его. Но Сила шептала ему, что есть шанс победить. Но какой? Ситх зацепился взглядом за какую-то площадку на высоте трёх метров. И понял — туда! Призвав Силу, в очередном пируэте он взлетел прямо на нее. Йода последовал за ним. Он видел, что ситх начинает терять силы и уверенность. Значит, конец боя близок. Джедай не сомневался в исходе. Магистр приземлился на самом краю и… Невероятно мощный толчок чистой Силы просто смел его. Йода ничего не успел сделать — только в этом Скайуокер его превосходил, в создании сильного, хотя и грубого потока Силы. Магистр почувствовал, что падает прямо в поток несущейся внизу лавы. Он сконцентрировался, пытаясь замедлить полет, но тут ярко-голубой лайтсейбер со включенным клинком полетел прямо в него. И джедай потерял концентрацию. Вейдер стоял и смотрел на мимолетную вспышку, отметившую место падения магистра Йоды. Он попытался понять, что чувствует — ведь магистр наставлял его в течение многих лет. Но не ощутил ничего. Было только сожаление о пропавшем лайтсейбере — он тоже упал вниз вместе с магистром. Ситх вздохнул. Вот значит какая она — свобода Темной стороны. Нет глупых привязанностей, нет сожалений. Он чувствовал себя так, будто родился заново — в этом мире не было ничего, что бы сдерживало его. И ему это нравилось. Энакин легко спрыгнул на землю и направился к своему кораблю. Ему предстояло решить ещё один вопрос…

***

Падме сидела у зеркала, расчесывая волосы. Движения были механическими — мысли молодой женщины были совсем далеко отсюда. Она чувствовала напряжение, зная, что возможно в эту самую минуту ее муж умирает на далёкой планете. И в этом будет виновата она. Потому что поверила старому джедаю. Она опустила руку, коснувшись большого живота. Ее дети. Падме зажмурилась, пытаясь убедить себя в своей правоте. Она сделала это для них. Они не должны жить во тьме. Внезапный звук заставил ее вздрогнуть от неожиданности. В квартире кто-то был. Падме протянула руку и взяла со столика небольшой бластер. А потом встала и пошла к двери. Но дойти не успела. Дверь распахнулась. Падме изумленно застыла — это был Энакин. Такой же, каким она помнила его перед отлетом на Мустафар. Никаких следов борьбы. Йода не встретил его? — Эни! — она улыбнулась дрожащими губами. Тело вдруг охватила непонятная дрожь. Она видела, как муж улыбнулся и шагнул к ней. И… наступила тьма. …Она очнулась на широком столе, явно медицинского назначения. Руки были зафиксированы в мягких зажимах. Падме поняла это, когда попробовала встать. — Не вставай. Тебе сейчас вредно, — такой знакомый и родной голос… она повернул голову. Энакин сидел рядом, с непонятным выражением лица смотря на нее. Увидев, что она смотрит на него, слегка улыбнулся. Падме почувствовала холодок страха. Это не была улыбка ее любимого. Перед ней сидел совершенно чужой ей человек, для которого она не значила ничего. — Что произошло? — хрипло спросила она, чувствуя сухость в горле. Энакин встал и поднёс к губам стакан воды. Падме с благодарностью отпила. — Что это за место? — Медицинский центр, — Энакин вернулся в свое кресло. Он по-прежнему казался ей чужим. И опасным. — У тебя случились преждевременные роды, очень тяжёлые. — Роды? — тут она поняла, что не так. На ней была свободная туника белого цвета. И живота не было. — Дети? Что с ними? — С ними все нормально, не волнуйся, — Энакин склонил голову набок. Падме замерла. Его глаза! Они стали ярко-жёлтыми! Значит… Йода был прав? Энакин стал ситхом? — Эни, — прошептала женщина побелевшими губами. — Что с тобой? — Со мной? — ситх хмыкнул. Ему нравился ее страх. А Падме боялась, он это чувствовал. Он засмеялся. — Ничего, все прекрасно, — потом посерьезнел и спросил. — А с тобой что? — Со мной? — она растерялась, не понимая. — Кто сказал Йоде, что я на Мустафаре? — вопрос прозвучал резко, как удар хлыста. С лица Энакина на нее глядели жуткие жёлтые глаза, полные жажды убийства. Падме сжалась. — Он… убедил меня, что ты… опасен. Опасен для детей, — она почувствовала, что лепечет самым постыдным образом. Да, она боялась, боялась до жути. И понимала, что этот ситх — нет, не Энакин, ситх! — скорее всего убьёт ее. А она так хотела жить… — Не бойся, — вдруг бросил он, выпрямляясь во весь рост. Теперь его глаза не выражали ничего, кроме презрения. — Я не убью тебя. Падме судорожно всхлипнула. Только теперь она поняла, что задержала дыхание, ожидая его действий. Но следующие слова лишили ее надежды. — Но я заберу детей. А ты будешь всю жизнь жить под арестом в специальной лечебнице. И никогда их не увидишь. — Нет! Прошу тебя, не надо! Я просто совершила ошибку, но ведь я люблю тебя! — отчаянно выкрикнула она, вдруг понимая, что на самом деле это не так. Она больше не любила его. Но она любила детей. Своих детей. — Любишь? — качнул он головой. Она с запозданием вспомнила — форсъюзеры могут читать эмоции. Он знает правду. И тут он улыбнулся. — Но ведь я тебя больше не люблю. Он повернулся и вышел. Падме лежала, оглушенная его последними словами. Все кончено. Все. По лицу потекли слезы.

***

Они стояли вместе, глядя как непрерывно течёт движение жизни на неизменном Корусканте. Республика стала Империей, джедаи были уничтожены, но город-планета все так же жил, увлечённый своими заботами и проблемами. Жизнь продолжалась. — Значит, ты решил вопрос с Падме Амидалой, — нарушил тишину Палпатин. Он отвернулся от окна и внимательно взглянул на ученика. Тот кивнул. — Дети у меня, о них заботятся няньки-дроиды. Падме в лечебнице «Икс-18». — А ты не жалеешь? — Нет, — Вейдер твёрдо взглянул на учителя. Действительно, в нем не чувствовалось ни капли сожаления. — Она предала меня. Я действительно мог умереть на Мустафаре. Так что все честно — я ведь оставил ей жизнь. — А дети? — спросил император, уже прикидывая выгоду от воспитания одарённых детей. — Будешь воспитывать один? — Нет, конечно, — улыбнулся младший ситх, понимая мысли учителя. — Если вы позволите, они вырастут при дворе. И послужат нашей Империи. Палпатин кивнул, снова отворачиваясь к окну. Теперь, когда им ничто не мешало, они могут планировать будущее своей Империи. И наслаждаться властью. Ситхи всегда стремятся к власти. И никто не может сказать, что они не умеют ей пользоваться.