Сказка на ночь

Падение длилось совсем недолго – чиби-Италия даже не успел толком испугаться, только в животе защекотало, как будто там порхали бабочки. Под ногами была твёрдая почва, а когда Феличиано открыл глаза, перед ним был двор близ парадного входа в дом Австрии. И всё же что-то было не так: самый разгар зимы, а вокруг свежая зелёная трава, благоухающие цветы... — ТЫ ЧТО, ОГЛОХЛА?! Сколько можно тебя ждать? Феличиано задрожал как осиновый лист: этот голос он узнал бы из тысячи других голосов. Но почему Родерих Эдельштайн в такой ярости? Неужели только потому, что его маленькая служанка непонятно как оказалась на улице среди ночи? — П-простите, господин Авст... – начал чиби-Италия, но осёкся на полуслове, как только обернулся в сторону голоса. Что же заставило его замолчать? Перед ним стоял, уперев руки в бока, Австрия в парике... Стоп! Родерих в парике? В огромном женском парике, похожем на уменьшенную копию Пизанской башни? В платье с декольте и кринолином? С тройным рядом жемчужных бус на шее, напомаженными губами и подкрашенными глазами? Двое сопровождающих заслуживали отдельного внимания: в первом малыш моментально узнал Венгрию, только теперь её волосы были уложены в красивую причёску, а вместо платьица служанки на ней было простое, но изящное бальное платье и накидка, расшитая золотыми цветами. Рядом с Элизабет гордо шествовал Романо, основательно прибавивший в росте, одетый в красное бархатное платье и напомаженный никак не меньше Австрии. Пока Феличиано тихо выпадал в осадок, Родерих – если это и в самом деле был он – достал из-за пазухи аккуратно сложенную бумажку, в развёрнутом виде сильно напоминавшую мелко исписанный рулон туалетной бумаги. — Это твои задания на то время, пока мы будем на балу – чтобы всё выполнила! – велел Австрия, вручив – точнее, всучив список мальчику. — Но мне в жизни столько не сделать! – ахнул Феличиано и ужаснулся: первый раз в жизни он осмелился перечить Австрии, пусть и на вполне законных основаниях. Родерих, переодетый в женщину, смерил чиби-Италию взглядом, полным презрения. — Неблагодарная! Другая на моём месте давно бы выгнала тебя из дому, а у тебя есть и стол, и кров... — ... любезно предоставленные нашей дорогой мамочкой, — язвительно вставил Романо. — Так что изволь слушаться – тогда от тебя будет хоть какой-то прок, — подытожил Австрия, и принялся демонстративно обмахиваться огромным веером, висевшим у него на руке. Элизабет, всё это время глядевшая на Феличиано с сочувствием, решила заступиться за него: — Пожалуйста, перестаньте. Она же не виновата, что осталась сиротой. На мгновение на лице Австрии отобразилось недоумение и возмущение, но почти сразу Родерих расплылся в приторной улыбке и погладил девушку по голове: — О, да, моя дорогая Элизабет. А потому я буду снисходительна, – всё с той же приторной улыбкой Родерих наклонился к Феличиано и нарочито высоким голосом произнёс. — Послушай, дитя моё – если ты постараешься и исполнишь всё до конца, то возможно, ты сможешь полюбоваться на бал, глядя в окна дворца. Всего доброго! Романо злорадно усмехнулся. Элизабет попыталась что-то возразить, но Австрия раздражённо фыркнул и гордо прошествовал в сторону экипажа, скомандовав «дочерям»: «Девочки! За мной!». Венгрия успела только оглянуться на чиби-Италию и изобразить что-то вроде виноватой улыбки. Как только захлопнулась дверца, кучер хлестнул лошадей, и экипаж увёз странную троицу к красующемуся вдали замку (насколько чиби-Италия помнил, его там никогда не было), оставив за собой клубы пыли. «Да что же такое происходит?» — думал окончательно сбитый с толку бедный Феличиано, но не мог найти ответ. Единственным свидетельством того, что ему всё это не почудилось, был список поручений, оставленный Австрией. Делать нечего – придётся выполнять. И раз он в саду, то лучше всего начать с поливки цветов. К счастью, колодец был на прежнем месте. Феличиано засучил рукава, закинул ведро и принялся крутить ручку, удивляясь, как легко ему стало до неё доставать. Наконец, доверху заполненное водой ведро показалось над краем колодца. Чиби-Италия достал ведро и, случайно заглянув в него, не поверил своим глазам: на него удивлённо смотрела миловидная девушка в платьице служанки, на вид лет четырнадцати-пятнадцати. Из-под косынки выбивались волнистые пряди волос и чёлка с завитушкой, точь-в-точь как у Феличиано. Мальчик как можно сильнее зажмурился, даже ущипнул себя за руку, но его отражение не изменилось. Только теперь Феличиано окончательно понял, что с ним произошло: неизвестно каким образом, но он попал в сказку, что читала Элизабет. И очутился на месте Золушки в самом прямом смысле. Минуточку... а как же обратно? «Что делать, что делать?» — лихорадочно соображал чиби-Италия, заламывая руки. – «Так, посмотрим... раз я попал в сказку, то чтобы не случилось ничего плохого, нужно вести себя как её персонаж. Что бы сделала Золушка? Правильно – пошла бы исполнять то, что велела мачеха». Рассудив, что так будет лучше всего, малыш перелил воду из ведра в лейку и направился в сад. « Интересно, мачеха всегда так с ней обращалась? Как только Золушка могла выносить такое каждый день?» — думал чиби-Италия, поливая розовые кусты – «Хорошо, что хотя бы одна из сводных сестёр на моей... то есть на её стороне. Хотя это мало что меняет». Когда все кусты были политы, Феличиано облегчённо выдохнул и присел на крыльцо, чтобы немного передохнуть. «Они сейчас, верно, вовсю веселятся» — думал он, глядя на замок. – «Там, конечно же, очень красиво – совсем как на рождественском балу... Как бы я хотел тоже оказаться в этом замке, танцевать и веселиться вместе со всеми!» В ту же секунду раздался хлопок, и перед чиби-Италией прямо из воздуха возник силуэт длинноволосого блондина-подростка, одетого в длинное голубое платье и голубую остроконечную шляпу. За спиной мальчишки трепетали пара прозрачных, словно у мотылька или стрекозы, крыльев, удерживавших его в воздухе. В правой руке он держал волшебную палочку. — Bonsoir! Bonsoir, мой дорогой! — игриво пропело видение. -Братик Франция? – удивился Феличиано. Хотя после разодетого Родериха сложно было чему-то удивляться. Франциск улыбнулся и покачал головой. — Только не здесь. Я – твоя крёстная фея. Или крёстный фей... а ладно, какая разница! Короче, я прознал о твоей беде и готов помочь тебе поехать на бал. — Правда? Спасибо, братик Франция! – обрадовался Феличиано. — Я же просил, зови меня крёстной феей! Или феем... – Франциск на секунду задумался, а потом махнул рукой и перешёл к делу. — Для начала нам нужна тыква. Сделай одолжение, принеси её сюда. — Но у господина Австрии в саду не растут тыквы, — возразил Феличиано. — Не говори ерунды – это моя сказка и я точно знаю, что в ней есть, а чего нет, — строго произнёс «крёстный фей» и, взмахнув палочкой как жезлом, скомандовал. — За тыквой шагом марш! В саду и в самом деле неизвестно откуда возникли грядки с тыквами. Феличиано выбрал самую крупную из тех, что мог поднять, сорвал с грядки и поставил перед крыльцом. «Крёстный фей» соорудил предельно серьёзную мину, на какую только был способен, направил на тыкву волшебную палочку и принялся делать пасы руками, приговаривая: — Un instant... Пимпала-димпала-пумпала-БУМ! Из палочки вырвался луч света и ударил в тыкву, на месте которой возникла прекрасная круглая карета. Но не пустая – из неё тут же выпорхнул... Англия. В таком же платье и колпаке, что и Франциск, только зелёного цвета. У последнего чуть глаза на лоб не полезли от такого «сюрприза». — Артур? А ты что здесь забыл?! – сердито воскликнул он. — То же самое я хотел у тебя спросить! — Как это что? Я крёстный фей! – искренне возмутился Бонфуа. — Да ты колдовать-то толком не умеешь! – расхохотался Кёрклэнд и направил на чиби-Италию свою волшебную палочку. — Так что прошу в сторону – доверь дело профессионалу. «Крёстный фей» встал перед Феличиано, заслонив его собой, и категорично заявил: — НЕ ПОЗ-ВО-ЛЮ! У тебя же никакого вкуса нет. Ты хочешь, чтобы ребёнок поехал на свой первый бал чёрт-знает-на-чём и чёрт-знает-в-чём? — Фу-ты ну-ты, какие мы привередливые, — съязвил англичанин, по-прежнему держа наготове волшебную палочку. Франциск скрипнул зубами и сделал несколько шагов в направлении Кёркленда, но затем, вспомнив о чём-то, обернулся и обратился к Феличиано: — Италия, есть к тебе маленькая просьба – пожалуйста, отойди отсюда подальше и отвернись, — затем подумал и добавил. — И уши тоже заткни. Чиби-Италия, превратившийся в Золушку, послушно отошёл в сторону и сделал так, как сказал «крёстный фей». За его спиной полыхнуло несколько ярких вспышек, раздалось несколько взвизгов, неразборчивых ругательств и треск разрываемой ткани. — Всё, теперь можно! – объявил Бонфуа. Когда Феличиано обернулся, перед его глазами предстала следующая картина: всклокоченный, в изодранном платье, но жутко довольный собой Франциск парил над землёй на своих мотыльковых крылышках, и держал в ладонях большую зеленоглазую жабу с густыми чёрными бровями. На земле валялась сломанная волшебная палочка Кёркленда. — Будешь знать, как лезть на рожон, — хмыкнул «крёстный фей» и опустил жабу на траву. Та с громким кваканьем упрыгала в сад и быстро затерялась среди кустов. — Хм, а ему так даже идёт, — задумчиво проговорил Франциск. – Но вернёмся к делу. Италия, принеси из сарая мышеловку. — Зачем? — Увидишь, — заговорщицки подмигнул «крёстный фей». Феличиано вздохнул и пошёл в сарай. Мышеловка, как и всегда, стояла в дальнем тёмном углу. Мальчик вытащил её на свет и... — АЙ, МЫШИ!!! Бонфуа только пожал плечами. — Ну да. А что ещё может быть в мышеловке? Неси их сюда! Бледный чиби-Италия принёс мышеловку, держа её на расстоянии вытянутой руки. «Крёстный фей» кивнул головой и снова принялся делать пасы руками: — Пумпала-пимпала-димпала-БУМ! Мыши исчезли в яркой вспышке света, и теперь в карету была впряжена шестёрка белогривых лошадей. На козлах сидел толстый кучер с пушистыми усами – таким усам позавидовал бы даже главный королевский кучер. — Так, а теперь принеси вон те шесть ящериц, что копошатся на грядке, — велел Франциск, указав волшебной палочкой на нужное место. — Вы что, издеваетесь? – простонал Феличиано. Подросток нахмурился. — Ради дела можно и потерпеть. Ну же, осталось совсем немного, – добавил он уже мягче и ободряюще похлопал Феличиано-Золушку по плечу. Чиби-Италия и на этот раз выполнил все указания. Не успел он вытряхнуть ящериц из фартука, как «крёстный фей» направил на них свою волшебную палочку и... — Пампала-пумпала-пимпала-БУМ! Ящерицы превратились в выездных лакеев, одетых в зелёные ливреи, украшенные золотым галуном. Все шестеро проворно вскочили на запятки кареты с таким важным видом, словно всю свою жизнь служили выездными лакеями и никогда не были ящерицами. Франциск самодовольно улыбнулся и, потирая руки, подошёл к Феличиано. — А теперь займёмся тобой, — пояснил он и, отколов от своей шляпы веточку флёр д’оранжа, прикрепил её к волосам чиби-Италии. — И всё? – удивлённо спросил Феличиано. – А как же волшебная палочка? — О, нет, — покачал головой Бонфуа. – Палочка – это тяжёлая артиллерия. В таком деле нужна деликатность. Ну же, взгляни на себя, — улыбнулся он. Феличиано осмотрел себя, насколько это было возможно, и увидел, что его прежнее платье превратилось в чудесный наряд светло-зелёного цвета. А на ногах вместо потёртых башмаков оказались изящные туфельки из чистейшего хрусталя. — Вот теперь ты можешь ехать на бал, — торжественно объявил Франциск и приоткрыл дверцу кареты, приглашая Феличиано сесть в неё. Счастливый малыш быстро взбежал по маленькой лесенке и уселся на мягкое бархатное сиденье. На мгновение задумавшись, он спросил «крёстного фея»: — Можно один вопрос? — Хорошо, но только один, — согласился Франциск. -Крёстный фей, почему я стал девочкой? — Потому что в этом сне и так трансвеститов хватает, — с усмешкой пояснил Бонфуа и захлопнул дверцу кареты. — Ну,bon voyage, mon ami! И запомни – в полночь, с последним ударом часов, чары исчезнут, и ты снова станешь прежним! — Спасибо, крёстный фей! Я ни за что не забуду, обещаю! – воскликнул Феличиано. -Ну-ну, — пробормотал себе под нос Бонфуа, но чиби-Италия его уже не услышал, потому что карета тронулась с места, да так быстро, что мальчик опрокинулся на спинку сиденья, а когда снова сел прямо, лошади во весь опор несли его к замку.