Когда вымысел становится реальностью

      Погода была хорошая, и солнце светило так ярко, что легко пробивалось сквозь листву деревьев, образующих длинную аллею, по которой я шёл в школу. На душе было радостно, улыбка не сходила с лица. Шаги беззаботной походки были короткими и неторопливыми, совсем не мешали мне думать о своём. Физиономии прохожих выражали какую-то зависть, глядя на меня, считали такое поведение странностью. Значит, быть серьёзным, угрюмым, злым или печальным можно, а счастливым – ненормально? Но мне было всё равно на этих людей, и замечать я их перестал уже после нескольких метров от дома. Голова была занята совсем другим. С наслаждением я вспоминал тот ночной разговор с Сакурой. Три с половиной часа прошли незаметно, но воспоминаний было множество. Удивительно, как я, утомлённый после всего вчерашнего дня, ни на минуту не сомкнул глаз, а всё только с большим оживлением поддерживал беседу. Говорил даже какую-то ерунду, а она мило называла меня «бакой». А каким же женственным, приятным был её голос, мелодию которого я не смел прерывать! Не сводил глаз с её лица, улавливая каждую эмоцию и запечатлевая в памяти. Все самые красивые картинки, идущие по очереди или сливавшиеся друг с другом, сейчас всплывали в моей голове. Чётче и ярче они становились, когда я смотрел на небо, ясное, чистое, как полотно, на которое можно было выложить все «фотографии» этой прекрасной девушки.       Любуясь воображаемым, я даже не заметил, как подошёл к зданию, где меня скоро будут тщетно пытаться отвлечь от радужных, розовых мыслей. Коридоры были пустыми, заполненными той самой школьной тишиной, которая наступает только в перерывах между переменами. Каждый твой шаг становится гулким, объёмным в этом покое от громких разговоров и безудержных возгласов. Какой был урок, четвёртый, пятый или шестой, я и понятия не имел. Меня как нельзя лучше описывала фраза «Счастливые часов не наблюдают». Будет ли меня ругать Кушина за пропуски, станут ли по тому же поводу приставать учителя, - не затрагивало мои мысли и никак не пугало.       Прогуливаясь к кабинету, где, скорее всего, проходил урок для моего класса, я смотрел в окна и продолжал глядеть в нежно-голубое небо. От мира грёз, к сожалению, пришлось оторваться, когда я уже стоял около нужной двери. Медленно опустил ручку – и, как обычно это происходит, моментально обратил внимание каждого на себя, бесцеремонно вошедшего внутрь без единого предварительного стука. - Коннич.. – начал я, обращаясь к учителю, но потом резко опомнился, ведь он меня не поймёт, - Ой! Эээ.. Здравствуйте! Извините за опоздание, - при этом никакого чувства вины у меня, естественно, не было, отчего слова звучали сухо и могли выбесить обычного преподавателя. Но Какаши был понимающим. ( Хотя какой из неё Какаши, когда я даже не могу сказать ей «Конничива»?! А, вроде бы, и могу, но она лишь покосится и притворится, что ничего не слышала. )       Мне разрешили сесть. Все дожидались, когда я займу место и продолжится урок. На доске были нарисованы круги с местами заштрихованными осями косинусов и синусов, а Какаши на этом фоне объяснял какую-то теорию. «Нет, это тьма», - подумал я, с испугом глядя на это математическое творчество и услышав страшный обрывок из фразы сенсея.       Я обратил взор к свету, к Сакуре, чей нежный образ снова медленно раскрывался вверху, в небе.       Даже звонок пролетел мимо моих ушей. Многие стали выходить из кабинета, девочки разговаривали о чём-то, парни сидели в телефонах, а Какаши остался наедине с учебником, перелистывая страницы и рассматривая свои страшилки, которые, по-видимому, планирует нам рассказывать дальше. Точнее, всем им, не мне определённо.       Вдруг я услышал, как завибрировал мой телефон в сумке. Доставая его, краем глаза заметил, что сидящий передо мной Шикамару резко повернулся назад.       Я вылез из-под парты, в руках держа мобильник. (Одноклассник всё так же не сводил глаз.)       Мне пришло сообщение от Сакуры. Радость будто прошлась по всему телу, ударила в голову, а щёки, может, даже всё лицо, краснели от наступающего жару. Меня не смущал даже пристальный взгляд наблюдателя. Он, наконец, перестал молчать: - Ты же сказал, у тебя нет телефона, – хитро разглядывал меня Шикамару.       Да, я жестоко спалился. Мысли об особенной, только вчера появившейся в моей жизни девушки отвлекли от всех остальных забот. И похлопотать о том, чтобы телефон остался дома, я забыл.       Но глаза на него даже не поднял, а только рукой отмахивал эту совсем некстати приставшую “мушку“ и прятал горящее лицо. Парень больше не надоедал, ему надо было просто переключиться на что-то, освободиться от обременяющей его голову информации, полученной с урока.       Теперь я мог, ни на кого не отвлекаясь, прочитать, что она написала. «Ohayo, Naruto-kun. Genki desu ka?» - озвучил я для себя в мыслях её текст, воспроизводя так полюбившийся мне голос.       Не спешил отвечать, любовался этими словами, пусть и самыми стандартными. Главное, что они были написаны ею. «Genki desu! :)) Anata wa? Nani suru no?» - наконец, отправил я спустя минуты две. Тут же успел подумать, не слишком ли много вопросов, не лишним ли был смайлик, стоило ли вместо «Anata» написать «Kimi». Я начал заметно нервничать. Вообще, весь день веду себя как-то странно… Стоп! Неужели я… Мои мысли оборвал ответ: «Watashi wa mo genki desu. Arigato! Nanimo... Nee, Naruto...»       Сердце начало стучать чаще и громче. Томящее волнение трясло изнутри, а глаза всё больше расширялись от того, ЧТО я ожидал. «... Nihon e ikemashou!!!» - пришло продолжение.       Она так быстро и неожиданно меня обломала! И стало немного грустно… «Watashi wa Sasuke o mitai», - уже третье сообщение подряд. Теперь я был зол.       Прозвенел звонок. Я знал: если продолжу сидеть в телефоне на уроке Какаши, пополню в его ящике богатую коллекцию техники «обнаглевших» учеников. «Sorry, I gotta go», - набрал я. (Неохота было думать на японском.) Выключил Wi-Fi, чтобы больше не приходило сообщений. …..       День в школе прошёл быстро, и не удивительно, три урока никогда не тянутся долго. Я так скоро войду во вкус прогулов и стану приходить только к обеду! Или совсем не буду приходить. Хотя за это лишусь квартиры, и мама будет каждый день вести меня туда за ручку, прежде хорошенько отлупив по мягким и пустым местам. … Нет, лучше буду ходить сам!       Аллея, по которой я шёл утром, потускнела, показался очень длинной, мрачной. На небе стали появляться серые ватные облака, заслонявшие солнце. Становилось пасмурно, но дождь пока не намечался.       Руки держал в карманах, смотрел под ноги, думал. Прохожие теперь не обращали никакого внимания. «Ну что? Таких людей вам больше нравится видеть на улице?» – иногда исподлобья я провожал их незаметным взглядом.       Ряд хмурых деревьев кончился, и я уже проходил по узкой дорожке, по обеим сторонам которой росла ровная, зелёная трава.       Затем, будто из-под земли, за спиной раздался звук…