Когда вымысел становится реальностью

Лето. 3 июня.       В зале ожидания появилась девушка, везущая за собой большой, четырёхколёсный, красный чемодан. Прошла уже до середины небольшого, не столь шумного помещения, внимательно оглядываясь по сторонам. Может, её удивляло маленькое количество народу, ведь в обычных аэропортах она привыкла видеть толпы, идущие на неё с кучей багажа, а, может, просто кого-то выглядывала. Скорее, второе. Постояв на самом видном, как ей показалось, месте и так никого не встретив, достала из кармана мобильник. Только сейчас она заметила сообщение, пришедшее к ней пару минут назад. Её лицо, до этого милое, очаровательно взволнованное, удивлённое, тут же переменилось. Брови нахмурились, правый глаз начал дёргаться, а сквозь оскалившиеся зубы вырывалось резкое, матерное слово, которое она с шипением произнесла себе под нос. …       Сегодня мне пришлось быстро выскочить из квартиры. Только и успел, что «накраситься» и напялить какую-то одежду, попавшуюся на пути к выходной двери. Было впервые стыдно за опоздание. Неделю назад мы с Сакурой договорились, что сначала она прилетит ко мне, а потом уже вместе отправимся отсюда в Японию. Будильник не сработал, а проснулся я только от Курамы, с какой-то стати решившего улечься на хозяина и отдавить ему своим крупным телом все лёгкие. Но лисокот сделал правильно, так что вместо ругани получил целую пачку корма, которую я в спешке даже не высыпал в миску, а просто сунул ему под морду. Надеюсь, он не лопнет до того, как я вернусь.       Опаздывал где-то на полчаса. Сев в автобус, набрал Сакуре сообщение, в котором всё объяснил и пообещал скоро приехать. Всё, теперь я был готов получить настоящий удар по голове.       Выбежал на конечной остановке, как ошпаренный, и случайно толкнул какую-то мадам. Вот и аэропорт. Приближаясь к входу, прокрутил в голове десяток мыслей о том, что мы скажем друг другу, как она меня встретит, насколько сильно побьёт, но, главное, как выглядит, ведь живая встреча и живой разговор совсем не то, что через камеру или другие устройства. Я именно её увижу, изучу каждую черту лица, услышу не искажённый ничем голос и… Вот она! – Наруто-кун!       Я застыл на месте лишь в паре шагов от главной двери. Ко мне бежала тоненькая, хрупкая девушка, одетая в лёгкое, летнее платье. Не успел я опомниться, как на моей шее уже повисли её бледные ручки, а розовые, мягкие волосы нежно дотрагивались до кожи на лице. Я чувствовал её запах, свежий, приятный, похожий на цветок вишни. Начиная приходить в себя, тоже поднял руки и обвёл их вокруг идеальной, маленькой талии.       Постояв так минуту, мы отпустили друг друга и смотрели уже в лицо. Её оживлённые глаза блестели, как два больших изумруда, и в тот момент они стали для меня ещё более драгоценными, чем те, которые я в точности пытался представить в своём воображении. На щеках был видный румянец, который украшал её бледное, но такое красивое и аккуратное, лицо и сливался с цветом безупречно розовых волос. Причёску же она делала более взрослую, как в 10-ом фильме, ромбик на лбу не рисовала, но от этого выглядела только естественнее. Вдруг она отвлекла меня. – Привет, - наконец, решила поздороваться. Голос звучал мягко, почти так же, как через Скайп или телефон, но теперь уже ощущался его объём и то, как плавно он ложиться на уши. – П-привет, - ответил я, чувствуя, что начинаю ещё больше краснеть. Вдруг резко понял: что-то не так. – Так! Погоди! Ты знаешь русский?! – завыл с удивлением и встал в возмущенную позу. – Я учила его немного, – по её лицу было видно, что она задумывалась над каждым словом, пытаясь точнее передать мысль и при этом правильно выговорить. – А, понятно. Здорово! А то меня уже задолбало всё время напрягаться с этими языками! – хотя я понимал, что без японского мне будет нечего делать завтра-послезавтра в Японии. – Ээмм, что такое «задолбало»? – Ну, неважно, - оборвал я, - лучше поехали ко мне поскорее!       В дороге говорили мало, как это бывает с людьми, впервые встретившимися. Я решил не отрывать Сакуру от того, что занимало её ум. Не ясно, был ли предметом этих мыслей я или… Саске; возможно, она думала о том, где сейчас находится, где окажется в ближайший час или через сутки. Я же только разглядывал милое, изредка переводящее на меня глаза лицо и, избавляясь от всех сомнений, осознавал, что люблю её. В этих чувствах признался себе давно, хотя не сразу мысленно озвучил. … Мы уже заходили ко мне в квартиру. Курама примчался из спальной комнаты. Значит, не лопнул. Хорошо. – Воу! Это твой Кьюби? – сразу обратила на него внимание Сакура и запищала. – Каваиии! – Нет, лучше сказать, Шикаку: хвост-то один. Хотя цветом шерсти и глаз напоминает! – улыбался я, гордо поглядывая на своего сегодняшнего спасителя. – А где тогда твои лягушки? – с усмешкой спросила она, поглаживая Кураму. – Гамакичи вымер лет 30 назад, а Гамататсу я нигде не нашёл, - пояснил я, грустно пожав плечами.       Она посмеялась, и мы прошли в кухню. Пачка корма стояла посередине пола, была будто даже не тронута. «Опять этот хвостатый строит из себя царя, молча отказываясь от дешёвой, не достойной его дряни. Ничего, изголодается – долго вымаливать будет». Я быстренько убрал этот одиноко стоящий предмет и, предложив чай, усадил Сакуру за стол. Кухня наполнилась шумом кипятившего воду чайника, на фоне которого мы начали говорить уже о самой поездке. Было решено вылететь завтра утром. – В 8?! Нафига так рано?! – Бака! Лететь долго! – убеждала Сакура. – 12 часов! – О, в 12 нормально. – Нет, лететь 12 часов! – она начинала уже злиться. – Хорошо-хорошо! Только не бей! …       Весь день мы провели вместе. Я показывал ей свой район, водил по приличным, интересным местам, показывал, где тренируюсь, рассказывал всякое, половину – на русском, половину – на английском или японском, чтобы ей было легче слушать. Был счастлив, когда она смеялась, не обижался, когда всё-таки получил по голове ( зря болтнул о том, что в школе у меня есть Наруко для Дзюцу соблазнения ). И, конечно, с удовольствием любовался ей всё это время.       Это был один из самых лучших дней в моей жизни. Я не переставал улыбаться даже вечером, когда Сакура уже ложилась спать в гостиничной комнате и угрожала, что если я утром просплю, она уедет одна и запрёт меня в квартире, забрав все ключи. «Даже когда злиться милая, - подумал я, а потом взглянул на небо в окно. – Всё, Саске! Жди нас!» ...       Освещённый утренним солнцем город. Повсюду пестрят оранжевые, жёлтые, красные вывески, на дорогах уже появляются машины, на улицах – люди в рабочих, строгих костюмах и с чёрными портфелями в руках. Среди них размеренной походкой шёл задумчивый, приятной внешности юноша. Одет был в синие штаны и белую майку с короткими рукавами. На плече висела спортивная сумка – вероятно, шёл на тренировку. Вдруг почему-то остановился. Его на редкость очень тёмные глаза вдруг потянулись наверх, на ранние, пасмурные облака, из которых выбивались яркие лучи. Он стоял и смотрел. После долгих минут никому не известных размышлений неожиданно усмехнулся. С этим выражением лица, будто только что принял от кого-то вызов, он продолжал идти, но уже быстрее.