Когда вымысел становится реальностью

      Милое, красивое личико мирно лежало на мягкой подушечке. Голова была чуть наклонена в сторону, отчего розовые тонкие волосы свисали на длинные реснички и ровный, маленький носик. Одеяло слегка поднималось от нежного, почти неслышного дыхания… И как бы мне не хотелось портить эту картину, я должен был её разбудить. – Сакурааа-чааан! – закричал я ей чуть ли не в ухо. – А как же Курамааа?! – Мяу! – стоял рядом со мной пушистый. Она вздрогнула и одновременно зажмурилась. Расслабив мышцы вокруг глаз, начала потихоньку поднимать веки, оголяя блестящие на солнце, маленькие изумруды. – Ээээ?! – завопила она и резко вскочила. Скорчив рожу (ладно, для меня это всё равно личико), продолжала возмущаться. – Nani shite no yo?! ... Nanji? Are we late?! Почему ты проснулся раньше меня?! – Спокойно-спокойно, - ответил я после навалившихся вопросов, да ещё и на разных языках. – Сейчас 6:15 утра. Но разбудил я тебя не за этим. – Why then? – сверлила она меня взглядом, всё ещё на что-то злившись. – Короче, слушай! Что нам с Курамой делать? С собой возьмём? – Nani?! Sore wa muri desu! Нужны документы. – Ксоо! – треснул я себя по лбу за непредвиденную глупость. – Ладно, с мамой договорюсь.       Было жалко оставлять Кураму. За неполных два месяца он стал для меня настоящим другом, который оказывался рядом в самые нужные моменты, отгоняя всякую грусть, злость и скуку. Помогал во всём, что было в его кошачьих силах. Дом перестал быть пустым в моём отсутствии, и я всегда знал, что меня ждут. Смотря в эти умные, по-своему философские буро-оранжевые глаза, чувствовал, как скоро придётся оторвать от себя эту дорогую, рыжую, так прижившуюся внутри частичку и оставить здесь. Но он невозмутимо и безмолвно отвечал: «Ты всё равно приедешь за мной». … – Hayaku, Naruto! – схватила меня за локоть Сакура и потащила к самолёту, когда я пытался бросить последний взгляд на небо, под которым жил все эти годы, готовясь именно к этому путешествию. Теперь я отправлюсь именно туда, где вроде бы и должна быть моя родина. Туда, где живёт человек, своим талантом и воображением сотворивший мою личность. Туда, где над высокими горами, прекрасными розовыми аллеями, великими островами весит совсем другое небо, то, которое каждый день видит Саске. …       Полёт был долгим. Чем мы только не занимались с Сакурой! Говорили, шутили, смеялись, философствовали. Когда мне надоело её трёхязычие, я начал выпрашивать у стюардессы рамен, которого у них, естественно, не было. Хотел просто перевести тему, потом заказать то, что было, и заснуть, отвязавшись от этих лингвистических тренировок. Сакура и сама была не против помолчать. Иногда я стал замечать, как она через меня глядела в маленькое, овальное окно, где чаще всего были видны большие, белоснежные подушки облаков, словно такие же мягкие, как те, на которых я сегодня видел её спавшее личико. Она тихо восхищалась этим небесным видом, а меня он только всё больше вгонял в сон. Тут уже нельзя было придумать вещи лучше, чем достать наушники и послушать музыку. В моих ушах могли играть лишь саундтреки и опенинги того… аниме? «Аниме» звучит несерьёзно. Для меня это жизнь. В самом полном смысле этого слова. И она обретёт ещё больший смысл, когда я окажусь там. …       В коридоре начал раздаваться глухой звук открывающегося замка. Большой рыжий кот тут же выглянул из гостиничной комнаты, в которой до этого полдня одиноко смотрел в окно. Сейчас же его взгляд занимал не серый вид многоэтажек и маленькие люди на таких же угрюмых дорожках, а исключительно дверь, в которую вот-вот кто-то войдёт. Он неподвижно оставался на расстоянии, будто знал, что это точно не хозяин.       После протяжного скрипа перед лисом показалась женщина, одетая в тонкое, коричневое пальто, хорошо сочетавшееся с чёрными туфлями. Длинные, цвета красного дерева волосы небрежно лежали на хрупких плечах. Почти сразу она заметила своими голубыми глазами напряжённо стоящего в пару шагов от неё кота. Посмотрела на него немного, слегка подбрасывая звенящие в руках ключи, и пошла рассматривать «апартаменты» сына. Хоть он и был неряшливым мальчиком, но, живя один, всё же следил за порядком и чистотой. По крайней мере, так выглядело на первый взгляд. Теперь она снова, но уже повнимательнее, разглядывала каждую комнату. Пусть копаться по чужим вещам нехорошо, но она же мать, она же оплачивает ему жильё и даёт деньги на еду, поэтому должна знать, не зря ли всё это делает и правильно ли живёт её мальчик. Однако, всё это пара предлогов, которые она на всякий случай приготовила. Сегодня материнское любопытство и забота были ни при чём. По лицу было ясно: она зла и подозрительна, её что-то ни на шутку беспокоит, и здесь она узнает, что именно.       В кухне изучать было особо нечего. Невымытая кружка с чайным пакетиком в раковине, пакетик риса в навесном шкафчике, наполовину пустая пачка корма на одной из полок – и больше ничего она не нашла. Гостиная выглядела прилично, наверное, из-за этого и не интересно. Спальная, только туда она и хотела.       Первое, что попалось на глаза, - одноместная кровать с аккуратно вправленным, оранжевым одеялом и белой подушкой, а весел над ней большой, грязно-белый плакат или – она никак не могла понять – кусок ткани, на котором ляписто были нарисованы какие-то узоры. Рисуночек в середине она узнала – знак какой-то, очень знакомый… Ну, конечно! Это же из его любимого аниме! Такой же был на синей повязке, которую она ему уже лет 5 назад купила.       Знала она про увлечение сына. Как же не знать, когда он с третьего класса только о нём и говорит? Тогда было ещё ладно: ребёнок рос, смотрел мультики, находил общие интересы со сверстниками – так и должно быть. Но почему же он до сих пор не вырос? Она плохая мать? Не уследила? Не направила на верный, взрослый путь? Ей казалось, что она не только не развивала его дальше, а даже всё глубже погружала в детство. Для чего он попросил записать его на уроки каратэ? Чтобы быть, как тот светлый мальчик из мультика. Почему называл её какой-то Кушиной, отца – Минато, а одноклассников и учителей – Шикамару, Хината, Гаара, Ли, Гай, Асума, Куренай, Ирука, Какаши? Она все эти имена уже даже выучила и сама знала всех прототипов. Выходит, она тоже погрязла в грёзах своего чадо? Нет же! Это не так! Всё не правильно! …       В душе началась истерика, когда она стала открывать ящики и шкафы: повсюду были разложены книжечки с чёрно-белыми картинками, которые, она помнила, назывались «манга»; на дверцах висели плакаты с этим Наруто, а ещё календарь, опять с теми же лицами; вся одежда была в оранжевых и чёрных тонах… Всё это было последней каплей. А точнее, множеством капель, которые поочерёдно, причиняя колющую боль, падали на её мучившееся и скачущее от шока, материнское сердце.. Она потеряла сына. Потеряла своего сына.       Облокотилась на стенку шкафа и медленно, бессильно скользила спиной вниз. Губы сами по себе дёргались от избытка наплывших, печальных чувств, пошмыгивал нос, а из утомлённых глаз потекли горячие слёзы.       Кот всё это время только наблюдал и не приближался к серьёзной, а потом ещё и обезумевшей женщине. Так же смотрел на неё издалека. Раскрытые со всей заинтересованностью тёмно-оранжевые фонарики встретились с красными, прищуренными от солёных, тонких ручьев отблесками потухшего неба. – Курама, значит… – томно выговорила она. – Ещё одно имя…       Затем медленно перевела взгляд на окно, за которым уже шёл дождь, сделав комнату такой же тёмной, как картина, которую она по пазлам выложила в своей голове до конца. … – Наруто, – Сакура стала локтем мягко пихать спящего в наушниках друга. – Наруто, просыпайся! Watashitachi wa kono ni desu yo! Nihon ni! Услышав радостные возгласы, он проснулся и в то же мгновение перевёл глаза на пейзаж в окне, где уже были видны земля, маленькие здания и отражение любимой девушки, с которой его ещё только ждут приключения.