Счастье по вызову

Лежащий на тумбочке телефон вздрогнул, как человек, внезапно пробудившийся ото сна, нехотя тренькнул и, подталкиваемый виброзвонком, медленно покатился по гладкой поверхности, подмигивая самому себе засветившимся экраном. Высунувшаяся из-под одеяла мужская рука попыталась на ощупь найти неугомонный аппарат, но сделала только хуже, нечаянно смахнув его на пол. Телефон на подобное обращение никак не отреагировал, продолжая пиликать. Ему ответили неразборчивыми матами и обещанием придушить того, кто столь настойчиво ждал ответа. Мобильник, словно испугавшись угроз, замолчал, через минуту разразившись новыми трелями. Одеяло ответило рычанием, после чего отлетело в сторону, явив этому миру всклокоченную розовую шевелюру, заспанные серо-зелёные глаза и помятую физиономию. Свесившись с кровати, молодой человек, схватив телефон, посмотрел на экран, где отображалось имя звонившего, поморщился, но всё же, нажав на клавишу, ответил: – Чего тебе? – Фи, как грубо! – фыркнули в трубке. – Тебя разве не учили хорошим манерам? Сначала надо поздороваться и лишь затем спрашивать о цели звонка. – Ты только для этого мне позвонил? Чтобы рассказать, как правильно вести телефонный разговор? – Не только, – мурлыкнул собеседник. – Ты же знаешь, я просто тащусь с твоего голоса. – Это не секс по телефону, дрочи на кого-нибудь другого. – А если я заплачу? – с томным придыханием выдохнули в трубке. – Гаж, – теряя терпение, зашипел молодой человек. – Либо говори, что тебе надо, либо иди на х… . – Если только на твой, золотце, – еле выговорил звонивший, срываясь на откровенный хохот, больше похожий на лошадиное ржание. Отсмеявшись и вволю наслушавшись отборной ругани, он снова вернулся к прерванной им же беседе, резко сменив тон голоса: – А теперь серьёзно, Саламандр. Не знаю, чем ты там сейчас занят, но откладывай все дела и приводи себя в порядок – через час у тебя клиент. – У меня выходной. – Был, – лаконично отозвался Гаж. – От таких заказов не отмахиваются – вся ночь и щедрые премиальные. – А про последние откуда знаешь? – Носом чую. – Другим местом ты их чуешь, – скривился Саламандр, устало прикрывая глаза: бесплатный сыр только в мышеловке бывает, и за те самые чаевые придётся не только попотеть, но и неким органом поработать, причём, на полную катушку. После подобных заказов он чувствовал себя вывернутым наизнанку носком, полгода провалявшимся в пыли под кроватью: и выбросить жалко, и надеть, даже после стирки, противно. – У меня там природный барометр, – хохотнул собеседник. – На хорошую «погоду» всегда по стойке смирно стоит. Ну, что, выходишь? Давай, думай быстрее, а то кому другому отдам. – Сколько? – уточнять размер процентов, которые потом перекочуют в чужой карман, было не обязательно – такса не менялась. Просто вырвалось автоматически. – Как обычно, – подтвердил Гаж. – Пиши адрес. Саламандр, прихватив с тумбочки блокнот, размашисто черкнул в нём название улицы и номер дома, потом, не прощаясь, сбросил звонок и, небрежно бросив на тумбочку всё, включая многострадальный телефон, откинулся на подушку, вперив взгляд в потолок. Оттуда на него, не мигая, смотрели звёзды – фосфорсодержащие пластиковые нашлёпки, почти не видимые днём, но загадочно светящиеся в темноте. Когда-то он с восторгом приклеивал их, складывая в некое подобие созвездий. Теперь же они не вызывали ничего, кроме раздражения, но Саламандр специально не снимал искусственные звёздочки, словно наказывая себя за спущенную в унитаз мечту. В такие минуты, как сейчас, горечь внутри ощущалась особенно сильно, искривляя губы в кривой усмешке. Приходилось скручивать рвущуюся наружу злость в тугой узел, забивать её в самый далёкий угол сознания, до хруста сжимая кулаки – никто, кроме него самого, не был виноват в происходящем, ему и расплачиваться. Резко выдохнув сквозь зубы, он поднялся с кровати и пошёл в ванную. Однако и там его настроение лучше не стало. Несколько минут Саламандр молча рассматривал в зеркале своё лицо: широкие скулы, прямой нос, высокий лоб. Он не подходил под общепринятые стандарты красоты, что не мешало ему пользоваться огромным успехом у женщин. «Почему?» – удивлялся молодой человек. «Взгляд», – однажды, изрядно напившись, снизошёл до объяснений Гаж. «Что с ним не так?» – ворчливо отозвался Саламандр. «Он у тебя це-ло-му-дрен-ный, – по слогам произнёс трудное слово тогда уже босс. – Даже если на тебе пробу будет негде ставить, вот посмотришь так, – Гаж похлопал ресницами, пытаясь сфокусировать разъезжающиеся в разные стороны глаза на собеседнике, – и всё! Сразу думаешь – ангел! Не-вин-ный ангел! А бабы это знаешь как любят? У-у-у! Они же все, как Евы, совратить нас, мужиков, хотят». Тогда в этот пьяный бред не верилось. А через неделю ему сказал об этом другой человек. Саламандр уже не помнил, как звали ту девицу, которая набросилась на него прямо в коридоре, жадно прижимаясь к нему холёным молодым телом. До спальни они не дошли – клиентка почти уронила его на мягкий ковёр в гостиной, резво стянула с него брюки, уселась сверху, едва он успел натянуть презерватив, и начала скакать, вопя, как мартовская кошка. «Ты девственник, что ли? – спросила она, когда всё закончилось. – Смотришь так… целомудренно». Тогда он едва не бросил эту работу. Пил без продыху несколько дней, игнорируя надрывающийся телефон, пока к нему не завалился Гаж, злой, как тысяча чертей. Босс не стал с ним сильно церемониться, съездил пару раз по роже, оттащил в душ, держал под ледяной водой, пока он не пришёл в себя и не попытался оказать пока ещё слабое сопротивление. Потом, правда, сварил кофе и даже что-то вроде завтрака приготовил. «Пользуйся тем, что дала тебе природа, коли мозгов больше ни на что не хватает, – спокойно сказал Гаж, бухая перед ним на стол тарелку с подгоревшей яичницей. – Даю тебе три дня. Не появишься – можешь вообще больше не приходить». Он пришёл. На следующий же день. Босс только хмыкнул, полюбовавшись результатами своей воспитательной работы, приказал замазать синяк и всучил бумажку с адресом. Больше Саламандр не срывался. В нём словно что-то перегорело, запорошив пеплом и угрызения совести, и сожаления по поводу утерянных шансов, и остатки самоуважения. «Да ладно тебе, – хлопал его по плечу Гаж. – Профессия как профессия. Даже звучит красиво – халстер». «Проститутка с членом», – равнодушно поправлял он. «Зато элитная», – ухмылялся, подмигивая, босс. И правда, ему часто перепадали лучшие заказы. При этом – никаких извращений и однополых связей. «Я себе не враг – товар портить, – разъяснял ему азбучные истины Гаж. – Зачем я буду заставлять тебя делать то, что ты не можешь? Сгоришь. Мне зомби не нужны». И Саламандр был ему за это благодарен – без натяжек и условностей. Да и за эту работу, как ни странно, тоже. Для него, нищего студента, оставшегося не только без гроша в кармане, но и без крыши над головой, тогда, три года назад, это казалось единственным выходом. Потому что о возвращении домой после грандиозного скандала и брошенных в лицо слов отца «У меня больше нет сына» не стоило даже мечтать. Он знал, что сам виноват, но гордость не позволила прийти с повинной. Полгода, проведённые в ночлежках вместе с крысами и такими же никому не нужными, опустившимися (не)людьми, послужили ему хорошим уроком, хотя даже при наличии этого печального опыта Саламандр не сразу согласился на столь заманчивое предложение. Они познакомились с Гажем – Гажилом Рэдфоксом, как он назвал себя, вкладывая ему в дрожащую от холода и голода руку визитку – дождливым октябрьским днём. Сырой воздух пробирал до костей, живот прилип к спине, уже даже не прося еды, словно свыкнувшись с тем, что получает её крайне редко и в ограниченном количестве. Почему этот двухметровый детина с длинными, собранными в низкий хвост чёрными волосами, многочисленным пирсингом на квадратном лице и в дорогой одежде обратил на него внимание, так и осталось загадкой. Рэдфокс просто вышел на улицу, ожидая, когда подъедет такси, и, заметив в тени дома сгорбленную фигуру, поманил к себе пальцем. Прикурил, протянул сигарету и ему, скользнув по трясущейся человеческой тени внимательным взглядом: «Будешь?». – «Я не курю…» – «Как зовут?» – «Саламандр», – он уже и забыл, когда в последний раз произносил своё настоящее имя, заменив его на детскую кличку. – «Сколько лет?» – «Почти двадцать один». – «Работа нужна?» – «Что делать?» – «Баб трахать», – лениво бросил Гажил. – «В каком смысле?» – не сразу понял Саламандр. – «В прямом, – оскалился Рэдфокс и протянул ему белый прямоугольник: – Надумаешь, найди меня». Нет, он не бросился сразу искать этого странного субъекта, весьма недвусмысленно отправив его в некое эротическое путешествие. Гаж не обиделся – то ли привык, то ли ему нравился конечный пункт, отбросил в сторону непогашенную сигарету, выпустив ему в лицо струю противного вонючего дыма, и уехал. Они встретились там же через несколько дней. Рэдфокс разговаривать не стал, молча впихнул его в подъехавшую машину, зло цыкнув на начавшего возмущаться водителя. Куда они ехали, Саламандр не знал. И спрашивать не стал, забившись в угол. Безропотно шёл потом за Гажем по казавшемуся бесконечным коридору, потом – так же покорно – за каким-то женоподобным парнем, которому его передал Рэдфокс, мылся, переодевался, ел, спал… И собирался к своему первому клиенту. «Не ссы, – напутствовал его новоиспечённый босс. – Там ничего сложного: трахнешь, заберёшь деньги и свалишь». «А если ей не понравится?» – внутри всё заходилось мелкой, противной дрожью. «А ты постарайся, чтобы понравилось», – нехорошо прищурился Гаж. И он старался, давясь подступающей к горлу тошнотой. Клиентка осталась довольна. Но, как оказалось, собственного опыта было маловато. Пришлось штудировать учебник анатомии и книжки по психологии. Зато это в разы увеличило сумму премиальных и количество заказов. Потом очередь дошла до внешности. Ему полностью сменили имидж: одежда, причёска, даже волосы покрасили и сделали пару тату – всё, чтобы превратить в совершенно другого человека. От накативших воспоминаний рот привычно наполнился горькой слюной – хотелось плюнуть себе в лицо. Да вот только зеркало тут ни при чём, а оттирать его потом самому же и придётся. Отвернувшись, Саламандр шагнул в душевую кабину и резко повернул вентиль. На остальные сборы и дорогу ушло минут пятьдесят – пришлось заскочить в аптеку купить презервативы. За ними, конечно, следили – заставляли сдавать анализы, проходить осмотры, выдавали «резинки», но о защите он всегда беспокоился сам, предпочитая выбирать по своему вкусу. Уже подойдя к нужному дому, бросил в рот пару подушечек жвачки – старая привычка борьбы с мандражом, оставшаяся ещё с университетских времён. Кто-то в этом случае курил, кто-то – барабанил или щёлкал пальцами, кто-то – свистел. Саламандр же предпочитал равномерно двигать челюстями – это не только успокаивало, но и почему-то избавляло от ненужных мыслей, словно вместе с кусочком целлюлозы зубы перемалывали и неосязаемые органами чувств раздумья. Сначала пришлось подняться на четвёртый этаж, потом, свернув от лифта налево, пройти до конца коридора. Дверь открыли сразу, стоило только нажать на кнопочку звонка, будто стояли под ней, ожидая его прихода. Невысокая миловидная блондинка в махровом халатике отошла в сторону, пропуская в квартиру и упорно не поднимая головы. – Разуйся, пожалуйста, – попросила негромко, провела в гостиную, остановилась напротив, нервно теребя поясок. – Здесь будем или в спальню пойдём? – заворачивая жвачку в оставленный фантик, спросил он. – Здесь… Саламандр сделал шаг к девушке, намереваясь обнять, но та отшатнулась, выставив перед собой руки. – Не понял… Ты стесняешься, что ли? Хочешь, выключим свет. Душ я уже принял, но могу это сделать ещё раз. Да и торопиться нам, в принципе, некуда. Давай для начала просто посидим, поговорим, а потом уже и… займёмся всем остальным. – Не надо. В смысле, свет выключать не надо, и душ, и всем остальным заниматься тоже не надо, – путаясь в словах, зачастила блондинка. – Просто… Я знаю, это глупо, но, пожалуйста… Пожалуйста, просто притворись на один вечер, что любишь меня, – и впервые посмотрела ему в глаза.