Счастье по вызову

Люси проснулась одна. Только едва уловимый запах мужского одеколона, исходящий от подушки, говорил о том, что эту ночь, в отличие от многих других, она провела не в гордом одиночестве – Локи никогда не оставался до утра. Провожал домой, если они до этого гуляли, поднимался в квартиру, занимался с ней любовью и, почти по-дружески коснувшись губами щеки на прощание, уходил, оставляя не только в спальне, но и в душе холодную пустоту. Наверное, стоило хоть раз попросить его остаться, но она этого не делала, почему-то абсолютно уверенная в отрицательном ответе. А после увиденной накануне сцены у ресторана была даже рада, что в её квартире не было ни одной, даже самой ненужной, вещи любовника – легче будет расстаться. Ладонь осторожно погладила гладкую ткань наволочки. Вчерашний вечер был удивительным, как и молодой человек, что подарил его. Нацу… Столько тепла было в этом имени. Она бы хотела произносить его каждый день, смотря в серо-зелёные глаза, ловить его умопомрачительную улыбку, говорить с ним на любые темы – их нашлось бы великое множество. Но… Всё, что происходило, было лишь игрой, хотя сейчас, перебирая в памяти события, Люси не могла, как не старалась, найти в словах и действиях своего случайного партнёра ни грамма фальши. Может, он просто хороший актёр? Ну, что ж, даже если так, она всё равно будет ему благодарна за столь щедро подаренное счастье. Накинув халатик, Люси пошла искать Нацу – вряд ли он ушёл бы, не попрощавшись. Молодой человек обнаружился на кухне, где, мурлыкая что-то себе под нос, готовил им завтрак. Странно, как хорошо он смотрелся во всей её квартирке – и в гостиной, и в спальне, и здесь, у плиты, в коротеньком жёлтом фартучке. Люси невольно хихикнула, чем сразу привлекла к себе его внимание. – Доброе утро, – поздоровался Нацу. – Надеюсь, ты не против? – он указал глазами на уже сервированный стол. – Нет, что ты, мне даже приятно. Омлет, тосты, кофе – она и сама всё это умела делать, но приготовленная его руками эта нехитрая еда показалась во много раз вкуснее. А потом он снова не дал ей помыть посуду, придумав на этот раз другую отговорку. Люси ловила эти последние мгновенья тепла и заботы, впитывала, как губка, понимая, что ничего подобного в её жизни больше уже не будет – даже если бы Локи не изменил ей, оставаться с ним и дальше она бы уже не смогла, а Нацу… Через несколько минут он тоже исчезнет, растает утренним туманом, оставив после себя лишь воспоминания и сладкую боль сожаления в груди, что это было просто игрой. Расставание получилось скомканным – белый конверт на комоде в прихожей не располагал к дружескому прощанию. Молодой человек на секунду замешкался, словно не хотел брать деньги, но потом всё же сунул их во внутренний карман куртки и сам распахнул дверь, едва не столкнувшись на пороге с Локи. Тот шагнул назад, окинул их обоих внимательным взглядом и презрительно скривился: – Смотрю, ты зря времени не теряешь. Кто это? – Я не обязана тебе ничего объяснять, – внутри не было ничего: ни злости, ни горечи, ни обиды. Даже привычного холода. Только пустота. – С каких пор? – С того момента, как ты шёл в ресторан с другой женщиной в нашу годовщину. – Следила? Не ожидал от тебя. – Это вышло случайно, но я даже рада, что правда открылась таким образом. Верни мне, пожалуйста, ключи. Связка почти тут же упала к её ногам. Локи развернулся и, не говоря ни слова, пошёл к лифту. Люси присела, чтобы подобрать ключи, но пальцы замерли, стоило только услышать над собой негромкий голос: – Значит, всё, что было вчера, оказалось банальной местью? Ей показалось, или она действительно услышала в тоне Нацу разочарование? Люси поднялась и ответила, глядя ему в глаза: – Нет. Вчера было именно то, что было. Тебе пора. Смотреть ему вслед было невероятно трудно, поэтому она и не стала. Скользнула в квартиру, прижалась лбом к стене, зажмурилась что есть силы, пытаясь не позволить себе сделать только одно – окликнуть, не дать уйти. И лишь когда через целую вечность закрылись почти неслышно дверцы лифта, увозя ставшего невероятно близким всего за одну ночь человека, опустилась на пол и дала волю слезам.

***

Три недели спустя

Сладковато-пряный аромат кофе наполнял кабинет, заставляя голову вместо работы заниматься совершенно другими делами. По стеклу негромко барабанил дождь – гроза почти отгремела, и небо то тут, то там прошивали тонкие радуги. Банально, но с некоторых пор Люси перестала любить дождь. Вернее, в такую погоду грустила больше обычного, и это чувство уже невозможно было спрятать от окружающих. Она отговаривалась усталостью, не желая делиться с другими самыми приятными и одновременно самыми болезненными воспоминаниями. Нацу исчез из её жизни так же просто, как и появился, и Люси сделала всё возможное, чтобы не оставить себе и малейшей возможности снова увидеться с ним – выбросила листовку, стёрла набранный номер из телефона. Зачем? Новая встреча только добавит горечи в её и так непростую жизнь. Она не хотела больше притворяться и тратить себя на подобных Локи спутников жизни. Страх одиночества никуда не делся, но ведь это не повод отдавать себя тому, кто этого совершенно не оценит. У неё есть друзья и родные – те, кто любят её по-настоящему. А ещё… Ещё есть нечто, что тоже стало маленьким островком счастья, невольно согревая одинокое сердечко. – Люси, ты меня совсем не слушаешь, – недовольно заворчали рядом. – Прости, Флёр, я просто задумалась. – В последнее время ты слишком много думаешь. Что с тобой? И не говори, что это из-за работы – для этого я слишком хорошо тебя знаю. – Всё-то она знает, – Люси спряталась от подруги за чашкой, делая небольшой глоток. – И то, что много знающие личности долго не живут, тоже? – Как и жертвы твоих экспериментов – у меня скоро мозг взорвётся от всех этих бумаг. – Флёр… – Ладно-ладно, больше не буду. Но как пострадавшая сторона я имею право на моральную компенсацию. – Хорошо. Чего ты хочешь? – Знать: кто он, как его зовут, сколько ему лет, как вы познакомились, чем он занимается, как выглядит и как далеко вы уже успели зайти. Потому что вот так, – Флёр, оперевшись локтями о стол, положила подбородок на сцепленные в замок пальцы, нарочито громко вздохнула и похлопала ресницами, – о работе не вздыхают. – Я так не делаю, – возмутилась Люси. – Делаешь. Ты просто не видишь себя со стороны. Ну? – Боюсь, мне нечем тебя порадовать – это был секс на одну ночь. Потом мы расстались и, думаю, никогда больше не встретимся. – Но он чем-то зацепил тебя, да? Может, тогда стоит позвонить самой – не всё же мужчинам делать первый шаг, от них этого порой годами ждать приходится. – У меня нет его телефона. Да даже если бы и был… Это не лучший вариант, поверь. Хуже могут быть только котики. – Какие котики? – с ужасом уставилась на неё Флёр. – Одна моя тётушка так говорила: «Если до тридцати лет вы не завели себе мужчину, после уже поздно. Заводите котиков». Через месяц мне будет двадцать девять, и я не люблю котиков. – Боже, Люси, какая же ты пессимистка! Можно завести хомячка. Или морскую свинку. – Я думала, ты скажешь, что у меня есть еще год и один месяц. – Что ты! Я не настолько жестокая! Подруги весело рассмеялись. Настроение стало лучше, и они уже собирались вернуться к работе, когда в кабинет заглянул секретарь: – Простите, мисс Хартфилия, вас хочет видеть один человек, но подниматься сюда он отказывается. – Ничего страшного, я спущусь. У неё не было абсолютно никаких предположений о том, кем является её странный посетитель. Но когда охранник указал на сидящего в холле у фонтанчика парня с розовыми волосами, Люси подумала, что никого другого ей и не хотелось бы видеть. Хотя у неё неприятно дрожали коленки и пересохло во рту, а ещё шумело в ушах и, кажется, лицо горело так, словно она пережарилась на солнце. А Нацу смотрел прямо, спокойно, уверенно. И чуть улыбнулся, когда между ними осталось всего каких-то пару шагов. – Здравствуй, – Люси уже и забыла, какой приятный у него голос. В отличие от её, дрожащего. – Здравствуй. Ты что-то хотел? – Да. Мне надо тебе кое-что вернуть, кое-что сказать и кое о чём попросить. – Ого! Это больше похоже на президентскую платформу, чем на повод для визита. Я тебя слушаю. – Во-первых, это, – на низкий столик, около которого они стояли, лёг до боли знакомый конверт. – Они мне не нужны. Здесь вся сумма, я даже не прикасался к ним. Во-вторых, спасибо. Не за то, что было тогда, а за то, что случилось после. Я ушёл с той работы – просто не смог больше. Нашёл другую, восстановился в университете и помирился с отцом. Так что спасибо. Если бы не ты… «Я ухожу». Рэдфокс даже головы не поднял, продолжая что-то писать, только буркнул: «Проваливай». – «Ты не понял? Я ухожу. Совсем». – «Со слухом у меня всё в порядке, так же как и с мозгами. Насколько я понял, кое у кого они тоже встали на место. Наконец-то». – «Вижу, ты не очень огорчился». – «Я всегда знал, что рано или поздно это случится – эта работа не для тебя». – «Зачем тогда взял?». – «Ну, добрый я, добрый! – осклабился Гаж. – Люблю подбирать на улице котят и хорошеньких мальчиков. Вали уже, – и бросил в спину: – И запомни – заявишься ещё раз, жалеть уже не буду». На поднятый вверх в качестве благодарности средний палец бывший босс ответил громким хохотом. – Тогда и я должна тебя поблагодарить, – улыбнулась Люси. – За то, что выслушал тогда, иначе я никогда так и не решилась бы кое-что поменять в своей жизни… «Флёр, помнишь то кафе, в котором наши привередливые молодожёны решили сыграть свадьбу? Мистер Дреяр сказал, что продаёт его». – «Только не говори, что ты решила его купить. О нет! А как же мы? А я, в конце концов?!». – «Милая, успокойся, я не собираюсь бросать вас прямо сейчас, но… Ты же знаешь – я всегда мечтала об этом…». – «Не будь ты моей подругой… Впрочем, во всём надо искать хорошую сторону. Как на счёт скидки для своих?». – «Это даже не обсуждается!». – Значит, можно сказать, мы квиты. – Ты что-то хотел ещё попросить, помнишь? – Да. Один вечер. Правда, с некоторыми изменениями. Тогда ты сказала: «Притворись, что я тебе небезразлична». Я хочу, чтобы в этот раз всё было по-настоящему. – Зачем? – Если я не скажу, зачем, ты откажешь? – Нет. Но что мы будем делать потом? – Это зависит от нас самих. Ну, так что, ты согласна? – Нацу сделал к ней те самые пару шагов, сокращая разделяющее их расстояние до безобразно приятного минимума. – Да, – шепнула Люси за секунду до того, как почувствовала на своих губах уже не чужие губы. Это «да» было всего лишь ответом на вопрос, но они оба знали, что за ним скрывается нечто гораздо более важное.