Save The Winter Soldier

Зимний Солдат убил Говарда и его жену. Не то чтобы Стив этому удивился, нет, он вполне ожидал, что этот парень убил кого-то из его знакомых или даже друзей. Роджерс не мог его винить за это, зная, как корит себя сам Солдат. Корит за каждого, кого он убил. Это было видно, и даже несмотря на то, что маски Солдат так и не снял, Стив чувствовал это. Хотя бы в слабых оттенках эмоций в голосе, когда, например, Солдат подошел к нему три дня назад и зачем-то сказал: «Я убил Говарда Старка. И его жену». Стив понятия не имел, зачем обычно такой молчаливый и погруженный в себя Солдат ему об этом сказал. Это было настолько странно, что удивило его даже больше, чем сам факт того, что Солдат убил Говарда. Кэп так и отреагировал, спросил: — Зачем ты мне об этом говоришь? И почему именно о нем? — Ты его знал, — твердо ответил Солдат и ушел, не объяснив, откуда ему это известно, оставив Роджерса в ступоре. Так или иначе, Стив не стал винить Солдата в гибели друга, что был отцом другого его друга. Однако не сказать об этом Тони не мог никак. Старк, кстати говоря, отреагировал вполне адекватно. Он стиснул зубы, чертыхнулся, помянул недобрым словом ГИДРУ, но обвинять пистолет в том, что из него стреляли (это цитата) не стал. В конце концов, по его вине, по вине того, что он производил оружие, из которого стреляли не в мирных целях, погибло слишком много людей. Так что в башню Мстителей был вхож не только Стив, но и его новый… ну, наверное, все-таки друг. — Не надо, Тони. Для него снять маску — это как для тебя принять что-то из рук не-Пеппер, — предостерег Стив, умалчивая о том, что получил нехилый такой синяк под глазом, когда впервые попытался заговорить об этом. Солдат все еще не очень-то верит в то, что ему действительно хотят помочь. Он пытается, он честно старается, Стив это прекрасно видит всякий раз, когда подходит к Солдату со спины: тот напрягается и уже готовится сделать захват, перебрасывая через плечо, останавливаясь лишь в самое последнее мгновение. Совладать с рефлексами человек в маске не в состоянии, по крайней мере пока. Именно поэтому Роджерс — единственный, помимо Наташи, с кем Солдат хотя бы разговаривает, — до сих пор не видел его лица. Наташа тоже не видела. — Ладно, — согласился Старк. — Но руку твою мне все равно придется заменить, — теперь Тони обращался к Солдату. Они втроем находились в лаборатории в башне Мстителей, куда их привел Тони, узнав обо всем от Стива. — В ней следящее наверняка, а я не хочу, чтобы ко мне в башню заявились туева куча… — Тони, ну просил же, — закатил глаза Стив. — …это два литературных слова, не ругайся, дедуля, — отбил изобретатель. — Так вот, туева куча нацистов из ГИДРЫ. Мы конечно, дадим отпор, если что, но мне жаль времени на восстановление башни, так что… Походи пока лучше с протезом, а через неделю я тебе сделаю такую руку, что ты даже разницы с живой не почувствуешь. Солдат пронзил его недоверчивым взглядом. Уровень его доверия к окружающим, и без того не слишком-то высокий, падал еще на пару сотен пунктов, когда он сидел в лабораторных креслах перед процедурами различного характера. — Что? — почти оскорбленно переспросил Старк. — Не веришь? Солдат ничего не ответил, уставился взглядом в пол. — Не боишься уколов, надеюсь? У вас с Кэпом вроде высокий болевой порог, но кому приятно, когда руку отрывают? Придется обезболивающее вкалывать. И снова в ответ лишь многозначительное молчание. — Он хотя бы иногда разговаривает? — спросил Тони, пока его робот-ассистент готовил анестезию. — Иногда, — кивнул Роджерс, не добавив в голос ни иронии, ни сарказма. Тони вздохнул. — Что ж, не думаю, что это сложнее, чем вытаскивать реактор из собственной груди, — зачем-то вслух сказал он и приступил к работе. Солдат не издал ни звука, даже не поморщился, лишь наблюдал за действиями Старка, и тот всерьез задумался о том, что анестезия была не то, что не обязательна… она была не нужна — настолько этот парень привык к боли. Осознавать это было жутковато. Старк несколько раз переглянулся с Роджерсом, будто спрашивая, нормально ли это. Стив вздыхал, и Железный Человек понимал: нет, конечно же, это не нормально. Три часа спустя на месте металлической руки уже был наспех сотворенный Старком за неполные сутки протез. Старк утер лоб рукой и отошел складывать инструменты, радуясь про себя, что его знаний медицины оказалось достаточно для того, чтобы справиться без помощи профессиональных врачей, которым он все равно не сильно доверял. Солдат поднес новую ладонь к уровню глаз и пошевелил пальцами, словно проверяя, насколько они его слушаются. По глазам его нельзя было сказать, устраивает ли его рука, выражение лица успешно скрывала маска, так что Стив и Тони некоторое время не могли понять, все ли в порядке, поэтому просто наблюдали за ним с добрую минуту. Солдат не знал, что существует понятие благодарности. Он не знал, что в такие моменты нужно говорить или делать, но чувствовал, что должен… что-то. И поэтому он инстинктивно посмотрел на Тони… и кивнул ему. — Это типа спасибо? — спросил Тони у Стива. Взгляд Солдата тоже устремился к Капитану, такой же вопросительный. — Спасибо говорят тогда, когда кто-то делает для тебя что-то, что ты считаешь хорошим или приятным, — будничным тоном, словно пояснял подобные вещи уже не раз, произнес Роджерс, и Тони почему-то передернуло. Неужели из человека можно стереть настолько основные понятия? Технически, конечно, это вполне возможно, и Старк даже примерно представлял как, оправдывая свои мысли научным интересом, но с человеческой точки зрения это настолько неприемлемо, что даже страшно. Солдат вернул взгляд на Старка и внезапно комнату разрезал звук незнакомого Тони голоса: — Спасибо. Роджерс улыбнулся. Голос Солдата редко отдавал оттенками эмоций, и сейчас был как раз такой случай, что означало искренность. Даже Старк проникся моментом и не стал острить в своей обычной манере, поэтому просто кивнул. Он выразительно посмотрел на Стива, давая понять, что не желает более никого видеть в святая святых его башни, и Кэп расценил этот взгляд правильно: — Идем. Солдат безропотно встал, твердой походкой направился к двери, словно и не ему три часа кряду впаивали плечо, и Стив оставил предложение о помощи при себе. В башне Мстителей Стив живет вторые сутки — с тех пор, как рассказал Тони о подробностях смерти его родителей. С битвы на хэликерриере прошло без малого две недели, и все это время Стив жил в том самом бункере, куда его, Наташу и Сэма привезла Хилл после битвы на мосту. Фьюри, конечно, был в ярости, когда Стив привел Зимнего Солдата на базу нового ЩИТа. Ровно до той секунды, пока этот самый Зимний Солдат не сказал: — Рад, что не убил Вас. Подавившись собственными словами возмущения, Фьюри посмотрел на Стива, ожидая объяснений. — Он никого не хотел убивать, — ответил Стив, понимая, что в ближайшее время ему придется очень, очень много раз рассказать о ситуации, в которой оказался Солдат. Завершив монолог, добавив от себя, что бояться шпионажа бессмысленно, — данные ЩИТа все равно уже сутки, как в сети, — Стив просто увел Солдата поглубже в бункер. И в первый же день понял, что его подопечный просто катастрофически не приспособлен к жизни. Точно так же, как он сам пару лет назад, как только очнулся после сна длиной в семьдесят лет. Только у Солдата еще и памяти нет. С тех пор Стив взял на себя роль провожатого Зимнего Солдата в современном мире и вчера привел его в башню Мстителей. То, что Солдат ничерта не понимал в башне, оснащенной по еще даже не сказанному слову техники, не было странным. Странно было то, что его это ни капли не волновало, словно ему все равно, что происходит в мире, где он живет или, например, какой сейчас год. А страшно было от понимания, что так оно и есть. Ему действительно все равно. В его голове и правда есть только цель. Две цели, если быть точным. Они поднялись на свой этаж. Солдат на секунду замер, словно прислушиваясь к обстановке, а после прошел на кухню и сел за стол. — Голоден? — спросил Стив, подходя к холодильнику, зная ответ наперед: да. Голоден. Солдат не скажет этого вслух, но стоит поставить перед ним тарелку — чего угодно, главное, чтобы это можно было есть, — и он почти набросится на еду, словно не ел, как минимум, неделю. Или больше. Задавать вопрос Стив посчитал бестактным, указывать на манеры тоже не спешил, понимая, что всему свое время. Только на четвертый день его новый сосед, наконец, осознал, что еду у него никто не забирает и снимать маску тоже не заставляют. Маска, кстати, оказалась не простая. Хитроумная конструкция позволяла есть, не снимая ее полностью, освобождая только нижнюю челюсть. На вопрос о том, почему Солдат не снимает маску, ответа Стив так и не дождался. Да ну и бог с ним. И правда ведь, всему свое время. Готовой еды в новом жилище еще не наблюдалось, поэтому Стив — не без помощи ДЖАРВИСа — разобрался с новой микроволновкой, разогрев пару сэндвичей, благо, фастфуда в холодильнике было хоть отбавляй. В тридцатых, увидев столько хот-догов, Стив бы застыл в благоговейном ужасе. Он и от одного-то хот-дога тогда впал в ступор, из которого не выходил, пока Баки не пригрозил съесть раздобытую с таким трудом сосиску в тесте с кетчупом и горчицей самостоятельно. Стив поспешно мотнул головой, понимая, что если сейчас же не перестанет предаваться воспоминаниям, особенно связанным с Баки Барнсом, — залипнет надолго. Поэтому он просто поставил тарелку с сэндвичем перед уже снявшим часть маски Солдатом и приступил к еде сам, уставившись куда-то вглубь себя, пытаясь не пялиться на соседа. — Послушай… — начал Стив, привлекая к себе внимание. Он давно хотел завести этот разговор, да все момента не представлялось. — Тебе нужно имя, — сказал он со всей своей непосредственностью, привыкнув, что с Солдатом нужно говорить в лоб, ибо намеков он не понимает. — Зачем? — Любому человеку нужно имя, — ответил на это Стив, хмурясь. — Имя — основа личности. Солдат словно задумался на минуту, замерев, а потом просто продолжил есть. Закончив трапезу, он так же молча покинул столовую, заперев изнутри дверь в комнату, которую определили в принадлежность ему. Роджерс вздохнул, убрал посуду в раковину и сел на диване в гостиной, по привычке схватившись за карандаш и блокнот — он все еще рисовал, когда ему больше нечего было делать или когда просто ничего не хотелось.

***

Вечером того же дня, когда Стив уже просто бездумно смотрел новости на ТВ, Солдат вышел из комнаты, чтобы сказать одно слово и запереться снова. — Джеймс, — сказал он. И сердце Стива рухнуло в пятки.