От звезды до звезды. Беглецы

К исходу третьего послеоперационного дня под пластырем на загривке начало неистово зудеть. Скрупулезно интегрированный шелтерный чип неумолимо распускал лапки, срастаясь с ранее сформированными нитями. В ответ на жалобы первого пилота Рудольф заговорщицки сообщил, что это чешется совесть – за деньги, вбуханные Сайнжей в операцию. – У меня страховка, – возразил совести Йонге. – Сам бы разобрался. – Через месяц, ага. Так что не нуди. Главное, на ремонт бы хватило. Йонге присел на перила и со вздохом развернул инфоблок с браслета. Ремонт они начать не могли. Вконец потерявшая сострадание адмирал распорядилась заблокировать все личные счета и гражданские права экипажа из двух человек вплоть до окончания разбирательств по иску. Страховка входила в этот же список. Расчехлять второе гражданство Йонге не рискнул, чтобы не нажить окончательного врага. "Излишняя социальная трусость", – определился по этому поводу Сайнжа. Каменский их так и не посещал – то ли заплутал в индустриальных джунглях, то ли погряз в бюрократических лабиринтах. А вот жаки исправно снабжал новостями. Будучи единственной объективной стороной, поучаствовавшей во всем лично, синерылый с восторгом ринулся в пучину судопроизводства. И без того немаловажное дело о признании новой расы, совмещенное с потенциальным иском к неизвестному производителю, постепенно обрастало гнусными подробностями. Первое заседание Йонге трусливо пропустил, сославшись на восстановительный период. Рудольф тоже отказался под выдуманным предлогом. Яут тем более относился к мирским делам довольно прохладно. Теперь маячило очередное, и там им настоятельно рекомендовалось присутствовать как заинтересованным лицам и пострадавшей стороне. Гостевой браслет предупредительно мигнул. На территории отеля появилось транспортное средство, запросившее парковку возле их номера. На этот раз Сайнжа выбрал странные джунгли в городской среде. Жилой блок располагался в огромном здании недостроенной фабрики, тщательно засеянном экзотическими растениями. Кое-где виднелись надписи о застройщике, сообщавшие, что это очередная "дочка" основного владельца всей станции. По этажам можно было бродить свободно, но с соблюдением предосторожностей. Йонге уже успел провалиться в экологически чистое болотце и с тех пор ко всем кустам в округе относился с подозрением. – На кого делаем ставку? – Рудольф свесился за перила, в тридцатиметровую пустоту. – Жаки? – Да как же, он там поселился теперь. Капитан, небось, притащился. Диссертацию писать. Флаер вынырнул из декоративного облачка и плавно опустился на аппарель. Искусственное освещение яруса постепенно меркло, и в кронах тщательно культивируемых деревьев один за другим зажигались огоньки. Дружно запели какие-то насекомые. Флаер подмигивал габаритками над бездной. – А пойду-ка я за кибой, – задумчиво сказал Рудольф. – От греха. Оружие чудовищной мощи стояло в углу лофта, легкомысленно прислоненное к стенке. Всякий раз, когда взгляд Йонге падал на счетчик разрядности, пилот передергивался. Три кольца со стержня "Фелиции" мирно покоились под блестящей оболочкой. Дверца флаера поднялась. Худощавая фигура выскользнула из темного пространства, ступила на аппарельную дорожку и выпрямилась в полный рост. Йонге дернулся в сторону, инстинктивно пытаясь скрыться за колонной, но в последний миг удержался. – Так, киба нам не поможет, – резюмировал Рудольф. – Предлагаю сдаться. Адмирал Хармати уверенно простучала каблуками по дорожке и остановилась на площадке перед крыльцом. Йонге облокотился на перила и вздохнул. – Добрый вечер. Чем обязаны, адмирал? Хармати оглянулась и пошла налево, к релаксационной группе. Безошибочно выбрала самое большое кресло – яут объявил его своим сразу же, как увидел по прибытии – и плавно опустилась в него. – Добрый день, господа. Не стесняйтесь, прошу. Отличная погода, не правда ли? Помедлив пару секунд, Йонге отлепился от перил и спустился с крыльца. Рудольф следовал за ним, как приклеенный. Экипаж в полном составе занял места, и воцарилось молчание. – Дела у вас, безусловно, идут хорошо, – разбила тишину Хармати. – Извините, внутри беспорядок, – широко улыбнулся Йонге. – В конце концов, это теперь наш единственный дом, благодаря "Юте". Рудольф чуть сощурился, и Йонге уловил слабое, но ощутимое глейтерное эхо смешка. Даже в полумертвом состоянии Фелиция упорно держала связь. Руководствуясь подлыми внутренними соображениями яут снял номер-лофт, рассчитанный на полиаморные общины. Спорить не было сил ни у пилота, ни у механика, и отель сделался значительно богаче, а экипаж поселился в гигантском помещении без разделения на личные койки. Показывать такое посторонним не хотелось. – Понимаю, – адмирал помолчала. – Знаете, заварили вы кашу опять. Как я понимаю, не исключены сложные межрасовые иски. – Надеюсь, не в наш адрес, – буркнул Йонге. – А не мешало бы! – Хармати чуть повысила голос. – Нам еще предстоит разобраться, что это было за искажение в минус сорок восемь баллов! – Меры противодействия, – уверенно сказал Йонге. – Ваши меры противодействия неэквиваленты! Черт возьми, представляете, сколько вы народу довели? Спасибо, что ни одного несчастного случая! – Вот видите, как прекрасно, – влез Рудольф. – Все довольны, и только мы сидим у разбитого генератора! Хармати совершенно не по-адмиральски хмыкнула и постучала пальцем по столу. Белый костюм отражал закатный свет, и Йонге окончательно решил, что заработал фобию ко всему белому, включая собственный китель. Из столешницы выскочило меню и вопросительно подмигнуло искрой. Хармати досадливо двинула ладонью, убирая услужливую программку. – В целом, опираясь на прогнозы и удивительную компетентность, – слово получилось у нее ядовитым до крайности, – вашего друга из блока жаки, я уже сейчас готова сделать вам предложение. Рудольф шумно вздохнул. Глейтер опять колыхнулся – и Йонге почувствовал, что напарник всем сердцем возражает против связей с военными. – Мы мирный корабль, – сухо сказал он. – Я не предлагаю вам воевать. – Тогда почему прилетели лично? – не выдержал Йонге. – Не слишком ли много чести? Мы же, вроде, лузеры, которые ни патента не получили, ни кристаллов с гипериона, и теперь вообще… Чувство жалости к себе сделалось таким острым, что он замолчал. Адмирал откинулась на спинку кресла. Костюм опять блеснул ослепительной чистотой. – Вы экипаж, благодаря которому у нас есть обновленная политика маршрутизаций… "Все-таки сперли!" – вознегодовал Рудольф. – …А также договоренность на исследования одного из исторически глобальных артефактов, – Хармати сжато, едва заметно улыбнулась. – Полагаете, определенным структурам не стоит проявлять заинтересованность? Йонге слегка переместил ноги под столом. Рудольф легонько толкнул его носком ботинка. Йонге ответно двинул ногой, и ему сразу же стало не так обидно. – Тогда чего вы хотите? Я так понимаю, денег нам за все эти чудесные открытия не дадут? – Вы же совершали их без гранта, – невозмутимо откликнулась адмирал. – А сейчас нам нужно терраформирование. На мгновение голова закружилась. И теперь Йонге откинулся в кресле. Рудольф нахмурился. Стрекот насекомых сделался громче. – Но при чем здесь мы? Как насчет просто взять и... – Йонге повертел руками. – Ну, ютовское? – Разработки не завершены, – недовольно сказала адмирал. – И доставшийся вам груз был всего лишь попыткой одной корпорации нагадить другой, а не серийным производством. – Ничего себе всего лишь! – возмутился Йонге. – Да такие попытки… – Какой корпорации? – перебил Рудольф. – Там компания по генной инженерии была! – Такие попытки – явление нередкое, – холодно сказала адмирал. – Но благодаря стечению обстоятельств в данном случае… – Что насчет корпорации? – повторил Рудольф. – Дело "Системных Технологий Ллойда" против "Юта-корп", – Хармати покачала носком туфли. – Ознакомьтесь на досуге. Материалы открытые. Рудольф оглянулся, словно искал стойку, на которой можно немедленно начинать знакомиться. – Слушайте, я уже слегка запутался, – честно сказал Йонге. – Ладно, корпорации, иски, конкуренты... Но мы зачем? Что мы вам дадим? – Мы рассчитываем на сотрудничество с расой инсалар. И надеемся, смею заметить, на мирное и плодотворное сотрудничество! – О, вы их зарегистрировали? – оживился Рудольф. – Арбитраж зарегистрировал, – поправила адмирал. – А скажите, – Рудольф перешел на интимный тон и чуть наклонился вперед. – За это какие-нибудь компенсационные выплаты полагаются? Адмирал отзеркалила его позу. – Четыре тысячи аварийных сбросов. Рудольф зло дернул щекой и выпрямился. – Однако, – все тем же тоном продолжила адмирал, – я могу предложить вам альтернативу, включающую ремонт вашего корабля и даже снятие претензий по ущербу станции. – Нет, – Йонге хлопнул по столу. – Мы дождемся итогов суда. Хрена с два, адмирал, нашей вины в этом нет ни малейшей! Не пытайтесь вешать на нас всех дохлых медуз! Хармати не сдвинулась даже на миллиметр, только перевела на него взгляд. – Допустим. Но мы можем заключить сделку быстрее. Рудольф все еще излучал раздражение, но теперь оно дополнилось любопытством. – А что за предложение было? – Почему было, – Хармати выпрямилась. – Оно до сих пор есть. Мы предлагаем вам возглавить дипломатическую миссию человечества. Йонге попробовал остановить ползущие вверх брови, но не справился. Проклятые твари в кустах упражнялись в торжественном крещендо. Рудольф озадаченно пригладил волосы. – Что-что? – Не пугайтесь, – Хармати чуть улыбнулась. – От вас лишь сопроводительная роль. Мы направляем четыре своих корабля. И ваш. Рудольф наклонился, подобрал камешек и швырнул в кусты. Насекомий хор испуганно затих. Механик удовлетворенно кивнул. – Во-первых, только по договору коммерческого найма, – наконец опомнился Йонге. – Во-вторых, почему мы? Это типа завуалированная благодарность от человечества? Типа, официально мы тут навели беспорядки, и нас надо наказать, но на деле благородные чиновники решили нас так хитро вознаградить? Хармати усмехнулась. В искоса падающей подсветке лицо ее на мгновение сделалось похожим на яутскую харю. – Потому что единственный представитель этой расы официально заявил, что без вашего патронажа они с человеческим блоком общаться не будут, – просто сказала она. – И что это, цитирую: "малейшее из возможных вознаграждений". Вопросы? Йонге поднял обе ладони. В кустах робко цвиркнули снова. Хармати обернулась, и кусты замолчали. – Полагаю, теперь я должна дать вам время на раздумья. Адмирал легко поднялась с места, но на мгновение Йонге показалось, что у нее на плечах невидимая глыба, целый человеческий блок Фузии. Хармати аккуратно положила на стол визитку. – Код для связи я оставлю. Туфли вновь уверенно прощелкали по очерченной пунктирной подсветкой дорожке. Адмирал нырнула в недра флаера, и машина тут же взмыла, уходя за пределы маскировочного поля. Аппарель погасла. Рудольф шумно вздохнул. – Ух. Словно на судебном заседании побывал. И что мы решили? – Ну... Благодаря инсалар у нас теперь есть козырь в рукаве... – Не произноси при мне этих слов, – содрогнулся напарник. – Вероятно, имеет смысл обдумать предложение, – осторожно сказал Йонге. – Она пока единственная, кто не делал нам подлянок. То есть, они могли бы захапать все разработки и инсалар упечь в лаборатории, но... Кусты вновь зашуршали, и из них почти бесшумно выскользнул высокий силуэт. Ступил на свет и превратился в Сайнжу. Йонге прищурил глаз и убедился, что Сайнжа красуется в новой броне. Где яут брал все это облачение, а главное – сколько оно стоило, – Йонге завистливо предпочитал не думать. – Умансоо, вы принимали гостей? Йонге покосился на визитку. Белый прямоугольник мирно лежал на столе. – Адмирал прилетала. – О, матриарх, – Сайнжа покивал, подошел к столу и принюхался. – Почему не едим? Плохо, если умансоо не едят. Вызывает хрупкость. Йхо-онхе, как твои ноги? – Все хорошо, – терпеливо сказал Йонге. Этот вопрос он слышал уже в десятый раз. Сайнжа сменил тактику и теперь душил умансоо заботой на совершенно новом уровне. К механику он периодически подкатывал с каким-то измерителем. – А еду ты пропустил, – Рудольф похлопал по животу. – Пока ты шлялся на сафари, тут и полдники с ужинами прошли и вообще все чаепития. – Не сафари, – неопределенно откликнулся яут и плюхнулся в кресло. – А что с судебным сражением? Йонге замычал, но деваться было некуда. Яут оказался единственным, проявляющим пристальное внимание к деталям процесса. Уже дважды приходилось зачитывать доставляемые жаки протоколы, и сейчас настало время третьего. Полчаса спустя Йонге выдохся. Рудольф делал вид, что спит. Сайнжа равномерно кивал на особо заковыристых оборотах. – И оглашается все через пару дней, – Йонге откашлялся и хлебнул из доставленного услужливым дроном стакана. – Все! Чего ты сам не читаешь? – Слышать куда лучше. – Вот и купил бы программу начитки. – Твой голос, – клекотнул Сайнжа. Йонге откашлялся вновь и сложил руки на столе. Внутреннее смятение пыталось вырваться через искры разрядов, но он задавил их силой воли. Сайнжа потянулся к Рудольфу и ткнул в плечо. – А? Чего? Механик и впрямь успел задремать. Глаза он лупил совершенно бессмысленно. – Спят там, – Сайнжа указал на бронированную дверь. – Здесь ночью опасно. – Опять многоножки? – Рудольф со стоном потер лицо. – Я так и знал. – Крыланы, – поправил Сайнжа. – Обгадят. Рудольф хрюкнул и захохотал сквозь ладони. Йонге тоже заухмылялся. – Ладно, вы валите спать, а почетный лектор Далине пройдется. А то шея затекла от чтения. Сайнжа поднялся и потянулся. Сматывался он на целый день, возвращаясь совсем поздно, и ни разу не обмолвился, чем занимается. Но дредноут по-прежнему стоял у станции, и в глубине души Йонге подозревал, что Сайнжа крутит некими политическими вопросами. Провожая удаляющуюся пару взглядом, Йонге тоже потянулся и отчаянно зевнул. За зевком он не услышал переброса репликами – только увидел, как Рудольф поворачивается к Сайнже, что-то говорит и сразу же улыбается. А яут в ответ растягивает челюсти, потом подается чуть вниз и касается лба Рудольфа клыками. Обхватывает его за плечи, притягивает к себе, и двое идут уже совсем рядом. Теперь Йонге точно требовалась прогулка – как минимум, чтобы начать вновь дышать ровно. Прогулявшись до центрального ствола, Йонге даже окунул ноги в бывший охладительный бассейн, ныне ставший водоемом. В первый же день Сайнжа загарпунил в нем пару жирных золотых платиусов. Предложенная дипломатическая миссия была прекрасным предлогом, чтобы вернуться и забрать временно оставленные у инсалар платформы. И монстров Сайнжи заодно. Размышляя о перспективах обогащения, Йонге привычным маршрутом вернулся к номеру. Окна все еще светились, и Йонге с облегчением вздохнул – не придется шарахаться в потемках, сшибая модульную мебель и чужие вещи. Один раз он уже уронил на себя ритуальное копье и совершенно не хотел повторения. Атмосфера в лофте располагала к сентиментализму. Рудольф ковырялся в планшете, явно почитывая материалы, рекомендованные адмиралом. Сайнжа тоже вооружился достижениями технологий и сосредоточенно водил пальцем по экрану. На мгновение Йонге с предельной четкостью уверился, что яут пишет стихи об охоте. Стащив ботинки, Йонге деловито снял кольца и разложил на подоконнике. Два найти ему так и не удалось – возможно, они остались в недрах майора Аннели. Йонге хорошо помнил, что кольца синтетик запихал в карман комбинезона. Может, думал, в них есть какой-то особый секрет. Еще раз оглядев планшетозависимый экипаж, Йонге направился к душевой. За спиной негромко, но выразительно загудел уборщик, притащенный Рудольфом с "Фелиции". Бдительная тварь всасывала пыль, преступно занесенную на вверенную для уборки территорию. Десять минут спустя, источая удушающий запах тропических растений, отважный первый пилот временно недееспособного корабля прошлепал по экологически чистому деревянному полу. Планшеты уже покоились на тумбочках, погасив экраны. Йонге упер руки в бока и склонил голову, разглядывая неравновесный дуэт, занимавший монументальное ложе. Один ортопедический матрас таких размеров стоил столько, что хотелось его спереть под шумок и обменять хотя бы на одну десятую гравистабилизатора. Рудольф поднял палец и повернулся к Сайнже. – Вот смотри, как плохо без откалиброванного глейтера. Он нас, похоже, даже не узнает. Возможно, сейчас пытается понять, что это за два посторонних гуманоида и почему они заняли единственную кровать. Сайнжа заклекотал. Йонге тоже усмехнулся. Гуманоиды развалились привольно, но места оставалось полно. Прямо между обоими выгодно располагалась подушка. Йонге прищурился, одним движением вспрыгнул на кровать и с торжествующим уханьем плюхнулся со всего размаху. Массивное сооружение содрогнулось. Йонге перевернулся на спину, закинул руки за голову и потянулся. – Возьмем ситуацию, – сказал он, – в которой некая государственная организация нанимает некое малое коммерческое судно... – Возьмем ситуацию, в которой некоему пилоту затыкают рот углом некой простыни, – перебил Рудольф. – Нет-нет, это все глупости, – немедленно возразил Сайнжа. – Возьмем ситуацию из двух умансоо и сделаем некое удовольствие. Йонге глухо всхлипнул, не выдержал и сдавленно засмеялся. – А про Ллойда против Юты я прочитал, – Рудольф попинал напарника. – Вторые были на гребне с производствами, пока первые не обскакали их кибериками. Потом и те, и другие взялись лепить холдинговые компашки и сливать туда разработки. Стартапы всегда быстрее работают. Ну и вот. – Что – вот? – Вот и все, – Рудольф вздохнул. – Зигсон – это один из проектов Ллойд. Знаешь, обидно даже. Значит, они и правда просто пытались нагадить друг другу. – Я надеюсь, им теперь всю гадилку наизнанку вывернут, - злобно пробормотал Йонге. – Давайте об этом позже? – предложил Сайнжа, переворачиваясь набок. – Я кое-что придумал. – Только не на голову, – обеспокоенно сказал Йонге. – Что за блядская изобретательность? – Надо перепробовать как можно больше, пока вы где-нибудь случайно не сдохли, – проворчал яут. Темный коготь начал путешествие от колена к бедру. Йонге покосился на напарника, отчаянно надеясь, что любовь к экспериментам у Рудольфа окажется сильнее, и он вызовется первым. Механик откашлялся. – Не смею мешать, – с характерным акцентом сказал он. – Яволь, herr Jonge! Коготь добрался до паха, перешел на внутреннюю сторону бедра и оказался под самыми яйцами. Еле касаясь, пощекотал промежность, и Йонге передернулся от удовольствия. – Черт с тобой, – сдался он. – Давай, что ты еще выдумал. Сайнжа фыркнул, убрал руку и сел. На всякий случай Йонге поспешил сесть тоже. Пару мгновений яут осматривал его, будто оценивал, а затем стремительно наклонился, и здоровенная башка оказалась у Йонге между ног. Инстинктивно упершись в постель, Йонге поджал ноги. Сайнжа наклонился чуть ниже, и для начала смачно облизал наполовину привставший член. Первый пилот на мгновение расширил глаза, но веки мигом отяжелели, и он протяжно выдохнул. Уверенные и сильные движения языка заставляли поджимать пальцы, не хуже яута впиваясь в простыню. На мгновение посетила будоражащая мысль – как относятся к очевидным следам на белье служащие отеля – но быстро испарилась, стоило только Сайнже перейти от облизывания к отсасыванию. На мгновение кожу царапнули клыки, но Йонге стиснул зубы и удержался от вскрика. Боль тут же растворилась, а удовольствие сделалось еще острее. Рудольф разлегся на боку, небрежно согнув колено, и неторопливо занялся собственным удовольствием. Против воли Йонге то и дело скашивал взгляд, и очень быстро два потока чувств начали сливаться в один общий. Рудольф почти перестал двигать рукой, сосредоточившись на одном-единственном движении – указательный палец настойчиво поглаживал уздечку. Йонге даже видел, как набухают вены, выдавая отчаянное напряжение, чувствовал оттягиваемое удовольствие. Вкупе с ласками Сайнжи крышу срывало быстрее, чем Фелиция прыгала от маяка к маяку. – Сайнжа… ох… ты… хватит… Яут приподнял голову, задумчиво пощекотал языком у самых яиц напоследок и удовлетворенно кивнул. – Тогда сделаем то, что я придумал. Йонге закатил глаза. Яут умудрялся нервировать даже на самом краю оргазма. Сайнжа поджал ноги и основательно устроился на собственных пятках. Похлопал себя по бедру. Вздохнув, Йонге двинулся к нему. – Повернись, – качнул головой Сайнжа. – Спиной ко мне. – Я не уверен… – Точно понравится, умансоо. – Давай, herr Jonge, пользуйся всеми преимуществами, – протянул Рудольф. – С людской анатомией так хрен раскорячишься. Йонге хлопнулся на бедра яута. Сайнжа подтолкнул его в спину, и Йонге оперся ладонями на широкие колени. Сайнжа прихватил его за щиколотки и чуть-чуть потянул, раздвигая и без того разъехавшиеся ноги. Член Йонге оказался прямо между стиснутых бедер яута, удачно вместившись в образовавшуюся ложбинку. Кожа здесь была твердой, но не жесткой, и Йонге на пробу поерзал, тут же с удовольствием обнаружив, что все это очень приятно. Сайнжа восторженно заклекотал, обхватил Йонге за бока почти подмышками и с силой провел вниз, заставляя выдыхать. Клыки коснулись загривка. – Теперь сможешь двигаться, как захочешь, – сказал Сайнжа. – Если пожелаешь. Йонге молча чуть приподнялся. Услышал, как раскрывается защитная складка, ощутил прикосновение гибкого пениса и сам подался вниз, старательно насаживаясь. Сайнжа ослабил хватку на боках, придерживая его самыми подушечками пальцев. Йонге снова приподнялся и опустился. Еще раз и еще. – Нет, – наконец, сдался он, – это все не то. Давай сам! – Лентяй, – усмехнулся Сайнжа ему в затылок. Йонге приподнял плечо, невольно защищаясь и уже собираясь перейти к ответным обвинениям, но Сайнжа чуть-чуть сжал пальцы, член дернулся – и мгновенно притерся точно в нужное место. Йонге вздрогнул, как от электрического удара. Сайнжа повторил. Йонге чувствовал, что он делает это почти лениво, но снова прикосновение к простате было сродни вспышке в животе. Йонге перенес весь вес на руки и все-таки задвигался – только ради того, чтобы простимулировать собственный член. В их временном жилье было тепло, даже душновато. Пленка пота быстро покрыла оба тела, и скользящие движения сделались еще легче и приятнее. Йонге хватал воздух ртом, глотая стоны, но они все равно иногда прорывались, эхом отдаваясь у него в ушах. Он поворачивал голову, прижимался губами к собственному плечу и жмурился, не в состоянии сопротивляться восхитительным ощущениям. Окончательно убедившись, что Сайнжа никуда не торопится, Йонге перестал пытаться встроиться в чужой ритм, и предоставил Сайнже самому медленно раскручивать спираль наслаждения. Сайнжа сунул одну руку вперед, накрыл ладонью низ живота Йонге, и принялся поддавливать на каждое движение своего члена. Словно хотел почувствовать его сквозь стенку из мышц и кожи. Йонге попытался возразить, но короткие движения неожиданно тоже оказались приятными. Он чуть переставил руки, чтобы большие пальцы оказались над собственным членом, низко опустил голову и полностью сосредоточился на мастурбации. Сайнжа невесомо хватал его клыками за загривок, и Йонге уже почувствовал приятную истому, обещающую скорое наступление оргазма, когда яут остановился. Йонге повернул голову, Сайнжа обхватил его за пояс и резко снял с себя. Короткий всплеск удовольствия от стимуляции ануса быстро потух. – Эй! Ты чего?! – По моим правилам, – усмехнулся яут. – Рхудо-о'ф, иди же ко мне, твоя очередь. – Еще чего! – взвыл Йонге. Но Сайнжа уже толкнул его в сторону, заставив свалиться в подушки. Выковырявшись из синтетических объятий, Йонге с бурным негодованием обнаружил, что Рудольфу совершенно чуждо чувство справедливости. Механик с готовностью занял освободившееся место, тоже развернувшись спиной к яуту. Сайнжа полностью откинулся на подушки, Рудольф уперся ему в грудь обеими руками и даже поставил пятки на тазовые кости партнера. – Нихрена себе! – опять возмутился Йонге. – Можешь не смотреть, – предложил напарник. Ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами, и на пару секунд свел колени, зажимая между них настойчиво вздрагивающий член Сайнжи. Йонге действительно собрался отвернуться, но мгновением позже Сайнжа чуть двинулся, член резко сократился и уперся в человеческую задницу. Сайнжа ощутимо поднажал – и у напарника мгновенно сделалось такое блаженное лицо, что отводить взгляд казалось преступлением. Йонге уставился на Рудольфа во все глаза. Мускулы напрягались так, что в тусклом освещении каждая мышца резко проступила, обрисованная собственной тенью. Пальцы почти впивались в яутскую шкуру. Живот почти ходил ходуном от частого дыхания. Сайнжа стиснул в кулаках простыню и чуть подтянул пятки к себе, разводя колени. Йонге несколько секунд бездумно пялился, как подкидывает напарника, осваивающего позу из яутской камасутры, фыркнул и решительно присоединился. Остаться в стороне он не мог. – Хер с вами, – сказал он, упираясь в колени яута и нажимая, пробуя заставить Сайнжу расставиться еще больше. – Давай, великий извращенец, расставь ноги. Вместе так вместе. – Наконец-то и ты фантазируешь, – клекотнул Сайнжа. Физиономию его Йонге не видел. По большому счету он вообще видел только собственного напарника, а вернее – его раскачивающийся от движений член. Рудольф закрыл глаза и шумно, жадно глотал воздух. Тряхнув головой, Йонге подвинулся еще ближе и осторожно положил ладонь в промежность яута. На мгновение стало стыдно, что он так и не озаботился знакомством с чужим интимным строением, но пальцы тут же нащупали приглашающе отодвинутую складку и без малейшего усилия проскользнули внутрь. Сайнжа зашипел. – М-м! Рудольф тут же среагировал. Йонге по синхрону словил, как безумно хорошо делается от разбухшего члена, буравящего растянутый анус. В голове замкнуло окончательно. Он пошевелил пальцами, выдернул руку, облизал, почувствовав странный острый вкус, и придвинулся вплотную. Вновь ухватил Сайнжу за колени и одним движением засадил по самые яйца. Стон и рычание прозвучали одновременно. Сайнжа мгновенно свел руки, подхватывая Рудольфа под бедра, и толкнул выше, наполовину стягивая с себя. Йонге яростно задвигался: одному получить удовольствие от столкновения с яутскими рудиментами все-таки было сложно. Но он ловил глейтерный отклик, и лучшую приправу сложно было представить. Сайнжа толкнул Рудольфа еще выше. Йонге отдернул голову, выпрямляясь. Напарник приоткрыл глаз, застонал, перевалился с руки на руку и опустился на локти. Йонге соскользнул взглядом по гладкому животу как по горке. Рудольф кусал губы, покраснев так, что даже по груди пошли пятна. Испарина собиралась в капли, стекала по плечам, по вискам, волосы прилипли ко лбу… Йонге почти всхлипнул и ускорил темп. Сайнжа мотал башкой, сбивая постель. Йонге даже чувствовал чужой отклик – как невероятно напрягается член, стимулируемый короткими быстрыми движениями в каал-ли. Тяжелый, мускусный запах делал воздух еще горячее. Йонге невольно чуть наклонил голову, выворачивая шею. Так он мог увидеть нещадно заколачиваемый в задницу напарника яутский хер, уже полностью расправившийся на всю длину. Сайнжа все-таки умудрялся держать человека так, чтобы не покалечить – почти на весу. Но гораздо больше притягивал внимание обычный человеческий член. Несравнимый по размерам, гибкости и оснащенности. Набухший, налившийся кровью, вздрагивающий от резких движений. Йонге бросил взгляд по сторонам, с отчаянием подумал, что наверняка, на тысячу процентов в номере стоит пара микрокамер – и подался вперед, окончательно убирая расстояние между ними. – А-а, Йонге ты че-его-о? Сайнжа дернулся от неожиданности. Йонге замычал, и Рудольф взвыл снова. Одним глазом Йонге увидел, что руки у напарника окончательно подламываются, и он всем весом обрушивается на яута, утыкаясь макушкой прямо под челюсти. Мигом позже Рудольф выбросил обе руки вперед и нещадно вцепился Йонге в волосы. Поднялся еще выше, отрывая пятки, почти на самые кончики пальцев. – Твоюма-а!.. Второй вопль мигом превратился в бессвязный крик. Йонге тоже дернулся, но Рудольф держал мертвой хваткой. Йонге с секундным ужасом сообразил, что сейчас подавится чужим членом, и ухватил напарника за яйца, притормаживая. Рудольф захрипел и задвигался сам, насколько пускали чужие руки и член яута. Чуть не захлебываясь слюной, Йонге едва управлялся с тем, чтобы не укусить чужое достоинство. Сайнжа затеял извиваться, сжимая каал-ли так, что уже и одному в скользкой щели стало неплохо. Рудольф содрогался, вталкивая член напарнику в рот, и тоже елозил, грозя вот-вот соскользнуть с яута. Колени он отчаянно пытался сжать, но Йонге умудрялся еще и подставлять локоть. Йонге попробовал синхронизировать движение собственных бедер и головы, не дать удушить себя, не оторвать чужие яйца – и бушующая круговерть перемешанных оргазмов обрушилась на него с размаху. – Да…ли… О-ох! Рудольф подавился стоном-воплем, протяжно взвыл и дернул за волосы так, словно хотел снять скальп с напарника. Спазм перехватил горло, Йонге вытаращил глаза и рванулся в сторону, снимаясь с крючка. Еле сообразил и успел отпустить каменные яйца, свободной рукой сдавил запястье напарника – и стиснутые пальцы разжались. Мигом позже взревел Сайнжа, выталкивая Рудольфа еще выше и сдергивая с яростно пульсирующего члена. Йонге отчаянно вывернулся, уклоняясь от удара яутским хреном в кадык. Брызнувшая зеленоватая сперма предсказуемо попала на лицо, перемешалась с обычной человеческой, и Йонге все-таки отодрал от себя и вторую руку, пожертвовав парой волос. В голове на секунду вспыхнуло, расцвело яркое и острое ощущение невыносимого, на грани обморока удовольствия. Почти взорвалось невысказанным стоном "больше-не-могу-умираю" и расплескалось горячими брызгами. Задыхаясь, Рудольф хлопнулся на Сайнжу всем телом, разбросав ноги. Йонге отпустил его руки, выпрямился и машинально, на остатках замороченного сознания, двинул бедрами еще пару раз. Тут же коротко содрогнулся, кончая сам, и уже совершенно без сил свалился на бок. Перевернулся на живот и основательно вытер лицо о простыню, а потом еще и пожевал ткань, избавляясь от сладковатого привкуса. Удовольствие билось в груди, в животе, между ног – словно его включили в общую сеть, а потом добавили туда еще двоих. В дремотном отупении, созерцая растекающуюся по яутской промежности смазку, он лежал до тех пор, пока Сайнжа не дернул ногой. Тут же представив, как разгибается эта нога и врезается ему в ребра, Йонге заворочался. Одновременно завозился Рудольф и с прерывистым вздохом скатился на сторону. Йонге сел и оглядел поле боя. Всем участникам не помешали бы реабилитационные процедуры. Яут так и остался с согнутыми коленями. Рудольф перевернулся на бок, зажав обе руки в паху и уткнувшись лицом в постель. Йонге пропустил пальцы сквозь волосы, нащупал несколько склеившихся прядей и покосился в сторону душевой. Представил, как придется вставать, идти, отмываться, требовать того же от остальных, и сдался. Перетащив себя на свободное место посередке, он шлепнулся на живот и еще раз потерся – щеками, подбородком, лбом. И почти провалился в сон, когда Рудольф зашевелился. Йонге кожей ощутил, как напарник подвигается ближе. Ждать молчания от него точно не стоило. Йонге даже попробовал заранее соорудить ответ, приличествующий масштабам случившегося. Рудольф навалился ему на плечо, обхватил за голову, уткнулся в самое ухо и тихо-тихо забормотал. Йонге вслушался и понял, что не разберет ни слова без переводчика. Теплое дыхание отдавалось приятной щекоткой в загривке, и тревога ушла. – Я не понимаю твой берлинский, – сонно сказал он. – Был бы глейтер на полном ходу, понял бы, – Рудольф по-прежнему дышал в ухо. – Считай, признание в любви. Сайнжа дернулся и махом перевернулся на бок, вытягивая ноги. Тяжелая рука хлопнулась сразу поперек обоих. Йонге кашлянул от неожиданности. Рудольф чуть-чуть сдвинулся. – Снова без меня, – отчетливо сказал Сайнжа. – О чем шепчетесь? – О важности глейтерной связи, – безмятежно ответил Рудольф. – И о печали ее отсутствия. Сайнжа тревожно зашипел и потянул на себя, подгребая свои "сокровища" ближе. Йонге оказался между двух потных, пышущих жаром тел, но против всякой человеческой логики не хотелось выбраться из этой ловушки на волю. Возможно, великим воинам нравились теплые гнезда с горячими соседями. Синхрон натянулся и тонко затрепетал на троих. Йонге на секунду пожелал зарыться в одеяла и навсегда раствориться там. Он почти задыхался от того, как сквозь глейтер выплескивались чужие чувства – легко, непривычно, не пытаясь скрываться. Для отважного космического пилота, героического разведчика, сурового звездоплавателя, намертво застрявшего в клубке из отношений, ситуация была просто катастрофическая. Чувствуя, как Рудольф беззвучно лыбится ему в ухо, а Сайнжа точно так же безмолвно шевелит клыками, едва не задевая голые плечи, капитан "Фелиции" все-таки сдался. – Ничего-ничего, – проворчал Йонге. – Я и так, без глейтера, люблю. Обоих. * * * Утром жаки прислал протокол номер четырнадцать с прилагающимся требованием тщательно его изучить и оставить возражения, либо согласиться со всем и сразу. Секундой позже пришла официальная повестка с предписанием вскоре явиться на оглашение промежуточных результатов. – Я так с ума сойду, – печально сказал Йонге, пытаясь рассматривать голограмму поверх руки яута. – Он что, не спит? – Точно спит не с тем, – проворчал Рудольф и перевернулся на другой бок. – Оставь все моллюску, – с такой же интонацией проворчал Сайнжа. Потратив десять минут на изучение бесконечных абзацев, Йонге более-менее разобрался. Особенно его восхитил поистине дьявольский выверт, с которым жаки преподнес факт почти полного разгрома станции. В уточненном исковом заявлении факт обозначался как принуждение истца к нанесению ущерба собственности истца, усугубленное ненадлежащим качеством оказания услуг по принятию, буксировке, парковке и ремонту транспортных средств, в свою очередь повлекшее угрозу полного уничтожения транспортного средства истца путем разрушения буксировочного комплекса по причине несоответствия нормативам гравиустойчивости. Перечитывая фразу в третий раз подряд Йонге даже прищелкнул языком от восхищения и с чувством абсолютно очищенной совести в ответном письме за весь экипаж поставил: "Без возражений". – Эй, – он подтолкнул напарника плечом. – А может, и правда, взяться за дипломатическую миссию? Рудольф всхрапнул, и Йонге толкнул настойчивее. Рудольф замычал. – Сам решай. Ты же капитан. Искусственное солнце выползало на купольный свод. Лучи крались по полу, угрожая совсем скоро атаковать кровать и добраться до спящих. Йонге прикинул, что минут пятнадцать у него еще есть. Попытка уснуть успехом не увенчалась. Сначала захотелось в туалет, парой мгновений позже о себе заявил пустой желудок, и, наконец, Сайнжа начал храпеть – словно ему в глотку воткнули парочку ножей. Мрачно внимая бульканью и хрипам, Йонге выдержал ровно минуту, добросовестно досчитав до шестидесяти. – Так, – он уперся и спихнул с себя яутскую длань. – Вы как хотите, а я пошел рассчитывать риски! На крыльцо первый пилот вышел вымытый и в гордом одиночестве. Визитка так и лежала на столе, заботливо придерживаемая силовым полем. Им же придерживались два упавших листка и неосторожно приземлившийся на стол крупный жук. Двумя пальцами подняв визитку, Йонге освободил жука, и тот с тревожным гудением умчался вдаль. Не оставляя себе времени на сомнения, Йонге ткнул в браслет и сунул визитку под лучики сканера. Вызов мигал добрых пятнадцать секунд. Йонге уже хотел отключиться, когда голограмма мигнула и сложилась в узнаваемую круглощекую физиономию. – Э? Капитан? – Здравствуйте, – бодро поприветствовал его Каменский. – Полагаю, вы пришли к решению? – Ну, вроде того, – Йонге потер шею. Пластырь наполовину отошел, и Йонге решительно дернул его. – Да. Наверное, это для нас лучший вариант. Пусть будет дипмиссия. Но с вас ремонт! Каменский молчал. В голограмме Йонге видел, что на него надет стандартный передатчик. Скатав пластырь в шарик и аккуратно налепив на стол, Йонге терпеливо дожидался результатов беззвучной беседы. – Так, прошу меня извинить, – Каменский явственно встряхнулся. – Отлично. В этом случае организационные моменты мы берем на себя и в течение дня составим план ремонтных работ... – Только по проекту Рудольфа. – Простите? – План. Ремонтный паспорт составлять будет мой напарник. Он механик, и... В общем, без него лучше ничего не трогайте. Каменский пожал плечами. За спиной мягко скрипнула дверь. В первую секунду Йонге решил, что не вытерпел Рудольф, но по первому же тяжелому шагу опознал яута. Каменский чуть вытянул шею, и Йонге отвел руку, давая ему возможность посмотреть. Капитан дружелюбно кивнул и снова перевел взгляд на Йонге. – Кстати, в составе миссии произошли изменения, – он сверился с браслетом. – Впрочем, это несущественно. – Как это несущественно? – забеспокоился Йонге. – Что за маул в мешке? – Просто дипмиссия будет в межрасовом составе, – вздохнул капитан. – Помимо человеческого блока в состав входит два крейсера яутского блока и один кракен от жаки. Йонге оглянулся на Сайнжу. – Вот, значит, как, – обвиняюще сказал он. – Пытаемся обскакать человечество? – Наш мир стар, – Сайнжа причесал дредлоки и покрутил головой. Шея отчетливо захрустела. – Наша колыбель истощена. Нам нужна поддержка для нее. Инсалар могут создать то, чего никто не может. Йонге покосился на голограмму. Каменский вслушивался с таким вниманием, что даже щеки слегка втянулись. Погоны возбужденно поблескивали. – Давайте так, – сказал Йонге, – у нас есть своя смета по ремонту, но теперь ее, конечно, надо конкретно расширить. Сообщите, когда утрясете свои, м-м, оргмоменты, и мы подъедем. Определимся на месте. Каменский опять помолчал, сосредоточенно сдвинув брови. Потом кивнул. – Договорились. Всего хорошего на этом? – Всего хорошего. Голограмма погасла. Йонге облокотился на перила и повернулся к яуту. – Не понял, что насчет старого мира? – Планета стара, – повторил Сайнжа. – Ресурсы почти истощены. Мы не трогаем ее, наши разработки выведены в другие миры. Мы стараемся сохранить первозданный облик, но целые виды – вымирают. Мы держим их в заповедниках, однако сохранять их все труднее. Йонге поскреб кончик носа. – Как-то не вяжется у меня эта экологически-промысловая реальность с вашими... – он повертел пальцами. – С жизненным кредо. Сайнжа развернулся к перилам спиной и тоже облокотился на них. – Смешной Йхо-онхе. Ты думаешь, можно жить во Вселенной, только убивая? – Ну, это общественное мнение насчет вас, – проворчал Йонге. – Общественное мнение гласит, что умансоо – это жадная, бесконечно размножающаяся, паразитическая раса. Что доказывает история ваших спорящих компаний. Йонге побарабанил по перилам. Сказанное прозвучало мерзко, но предъявлять претензии отдельно взятому яуту было нелепо. Дверь опять отворилась. Взъерошенный первый механик споткнулся о порог и вывалился на крыльцо. Сайнжа протянул руку, однако Рудольф выровнялся сам. – Жадный, размножающийся паразит намерен пожрать, – объявил он. – А потом вы мне перескажете все, что успели нарешать за моей спящей спиной! * * * Ремонтные дела двигались куда быстрее судебных. Пока производственные жернова готовились перемолоть махину дела "Юты" в очередном слушании, на верфях ремонтного яруса закипела работа. Основным инвестором выступил институт этнологии и антропологии при общечеловеческой академии наук. Уточнять, сколько процентов деятельности института финансируется государством, Йонге не рискнул. Рудольф взял с напарника честное слово не мотаться в ремонтный док, и тут же свалил туда сам, приговаривая о необходимости тотального контроля. И застрял там на двое суток. Но сводки все-таки отправлял. Видимо, не в силах вынести груз сакральных ремонтных знаний в одиночку. Сайнжа тоже навострил когти, обмолвился, что пару дней проведет в важных делах и пообещал прибыть на судебное заседание. После чего многозначительно добавил, что лучше бы умансоо при этом выглядеть торжественно. Жаки прописался в Арбитраже окончательно и бесповоротно, не прекращая пересылать допустимые к распространению сведения. Изучая сразу по несколько отчетов, Йонге чувствовал себя мальжейским слизнем-координатором. "Фелиции" досталось больше всех. Команда-заменитель из трех инорасцев буквально вывернула несчастный искин наизнанку. Варварски лишенная критических ограничителей, выпотрошенная для встраивания в инсалар "Фелиция" совершила невозможное: сгенерировала подобие белой дыры, вытолкнувшей корабль в соседний кусок пространства. Оболочка поддержки испарилась, и только благодаря мгновенному истощению стержня корабль остался невредим. Дополнительно стоило поблагодарить гравистабилизаторы, точно так же приказавшие долго жить. В конце пояснительной сводки было приписано энергичное "сраные жаки" и дальше следовал абзац, в котором персонально для напарника Рудольф рассуждал об опасности выдачи управления синежопым мудакам. Упомянутые мудаки, исповедующие нейробионическую связь, окончательно свернули Фелиции крышу, и теперь искин периодически предлагал механику выступить в роли коннексона. Рассчитывать на патент в таких условиях не стоило, равно как и пытаться продать исследования в ведомство Хармати. Ошарашенная Фелиция заикалась и путалась в расчетах, стоило только затребовать хотя бы приблизительную модель совершенного. Сидя в дешевой кафешке, принимавшей к оплате долговые чеки, Йонге рассеянно потягивал эрзац-ораубик и пролистывал списки прегрешений, за которые в "Юте" головы уже должны были лететь налево и направо. Модифицированные шелтерные чипы с удаленными контроллерами. Разработки по терраформированию. Девять планет, пострадавших от внезапных экологических бедствий. Нелицензионные синтетики боевого профиля. Передача секретных сведений в частные руки. Где-то там же мелькнуло уголовное дело по факту убийства нескольких получателей неапробированных эмбрионов. Перекатывая во рту заменитель, Йонге пару минут просто смотрел сквозь буквы, а потом одним махом убрал всю информацию и решительно допил псевдо-кофе. И, недолго думая, отправился лечить нервы в ближайшую парфюмерную виллаторию. К вечеру, обойдя четыре виллатории и нанюхавшись фужерных и водяных ароматов до полного одухотворения, Йонге твердо решил, что следующим коммерческим рейсом станет перевозка редкого сырья. Парфюмы на станции продавали волшебные. Дубовый мох, кожа, ладан, пачули и амбра. Пирамида композиции, цитроновые древесные и ароматические аккорды. Ароматы смол ладанника и стиракса, мягкий мускус и теплый цибетин. Ароматические дегустации на блоттерах, акварельной бумаге и тщательно выделанных шелковых носовых платках. В виллаториях не следили за рейтингами кораблей, но когда Йонге осторожно намекнул владельцам на необычайные возможности "Фелиции", трое из четверых выразили обширные надежды на транспортировку нескольких редких цветочных видов. Изысканные растения не переносили выемки из привычной биосферы и даже в тщательно воссозданных условиях приходили к увяданию всего за пару дней. Поэтому отдаленные производства лишались компонента, создающего основу для самых дорогих парфюмерных вод Солейского треугольника. Бизнес-идею портила только надвигающаяся дипломатическая миссия. Ловя бесплатный автобус до отеля, Йонге уже строил хитроумные планы. Основное место в них занимала глубоко аргументированная речь для Рудольфа – о необходимости отказаться от нескольких технических ярусов в пользу автономных оранжерей с гидропоническим режимом. Следующим утром жаки прислал очередную выдержку на двенадцати стандартных экранах, и Йонге не выдержал. Покинув прохладу лофта, в котором опять ночевал в гордом одиночестве, он выбрался к кресельно-столовой группе и плюхнулся в плетеные объятия. Кресло услужливо скрипнуло. – Эй, борт-один, вызывает капитан. Прием! Постучав по браслету, пару секунд он слушал тишину. В режиме перенастройки сигнал глейтера предусмотрительно убрали до минимума. – Руди! В среднем ухе мягко щелкнуло. "Чего еще?" – Я не в состоянии больше изучать материалы дела. Еще пара томов – и я напьюсь. И через три часа ты понесешь мое тело в Арбитраж. "Я Сайнжу попрошу. В смысле, только попробуй. Я работаю! Послезавтра заканчиваем". Йонге живо представил, как механик деловито простукивает стены, обходя весь корабль, и вновь повешенный козырьком визор переливается всеми оттенками зеленого. – А когда мне можно будет получить доступ к собственному кораблю? "Когда я скажу. В конечном итоге тебе нужно только управлять. Шкура – мое дело". – Ничего подобного! И к тому же кто-то там в чем-то признавался на непереводимом берлинском! "Любовь – не повод для нарушения технологии". – Ну ты зануда! – взвыл Йонге. – Эй! Руди! В передатчике царило презрительное молчание. Рудольф вырубил связь. – Зараза, – пробормотал Йонге себе под нос. Браслет пиликнул. Покосившись на безупречную бирюзу искусственного неба, Йонге на всякий случай убрал ноги со стола. А при виде флаера с маркерами вооруженных сил еще и вытер следы рукавом. Китель, хоть и тщательно отреставрированный отельной службой, выглядел уже не настолько парадным, чтобы беречь его от пыли. Флаер сел на аппарель. Из него вылез деловитый и подтянутый капитан Каменский. Следом за ним вынырнул яут, чуть не своротив плечом доводчик. Йонге беспокойно погладил ручку кресла. Мигом представилось, как Сайнжа между делом нарушил пару негласных дипломатических правил, и теперь судебные дела приобретут поистине чудовищный размах. На ходу Сайнжа поправил легкую дугу транслятора. Видимо, его изыскания требовали постоянного общения с другими расами, и яут все же решил таскать на себе переводчик. Каменский помахал издалека. Йонге помахал в ответ и вызвал меню. Без графина дело явно не обошлось бы. – Добрый день! Благодарно приняв стакан огуречной, Каменский залпом опустошил его и осторожно опустился в кресло. – Вот решил лично сообщить вам приятную новость, – он стянул пилотку и провел по лбу. – Однако, пекло в этой рекреации, не находите? Йонге пожал плечами. На его вкус погоды стояли умеренные. – С ремонтом почти закончено, – сказал Каменский. – Послезавтра последние тесты. Ну и, в общем-то, через два дня уже отправка. – Новость отличная, – согласился Йонге. – Только, во-первых, мне уже сообщили. А во-вторых – почему лично? – Ну... – Каменский оглянулся на яута. Тот с отсутствующим видом изучал графин. – Вообще-то, это просьба адмирала. – Трусливые опасения, – подал комментарий Сайнжа. – Дословно это звучало как "и чтоб не сбежали", – грустно сказал Каменский. – Заседание же сегодня. А еще, скажите, у вас много багажа? Йонге рассеянно провел по бедрам. Кольца лежали на подоконнике, и единственным багажом можно было с натяжкой назвать палетку, врученную ему в последней виллатории. – Все на борту Фелис, – опять подал голос Сайнжа. – Воину не нужно лишнего. – Череп и матрас, – не выдержал Йонге. Каменский недоуменно оглянулся. Яут сделал презрительную физиономию, задрав левый верхний клык до глаза. Капитан озадаченно потер шею под воротничком и глубокомысленно наполнил стакан. Обстоятельно его опустошил. – Ну и хорошо. Тогда сейчас мы заберем вашего товарища и направимся в Арбитраж. И послезавтра вам желательно выехать, заранее, ну вы понимаете. Йонге уставился на яута. Тот откинул панель наруча и принялся тыкать туда когтем. – Я уполномочен компенсировать командировочные, – быстро сказал капитан. Сайнжа поднял взгляд. – Умансоо, не оскорбляй меня подачками. Каменский, вытряхивающий из графина остатки воды, торопливо подхватил стакан и опрокинул в себя. Йонге ждал, что капитан закашляется, но Каменский удовлетворенно выдохнул и провел по лбу. Приветливо кивнул и без лишних слов направился к флаеру. На переводчике поблескивал искусственный солнечный зайчик. – Вовремя предупредил, – сказал Сайнжа на ходу. – Еще немного – и бронь третьего дня пришлось бы оставлять. – С чего такая жадность? – подначил Йонге. – Констатирую факты исключительно для тебя, умансоо, – Сайнжа потянулся и цапнул его за локоть, сбивая с шага. – Скажи, тебе же приятно это слышать. – Хм-м... Каменский пошевелил плечами, словно хотел оглянуться. Йонге злобно покосился на яута. Рожа у Сайнжи была невыразимо довольная. Йонге откашлялся. – Капитан, помните, что я говорил про диссертацию? Плечи зримо поникли. – Я не поленюсь оформить подписку на все гребаные научные вестники человеческого блока, – пообещал Йонге. Каменский развернулся, уже поставив ногу на комингс флаера. – Но послушайте, – почти умоляюще сказал он, – вы можете мне просто в частном порядке объяснить? Как? – Что именно? – Как вы вообще с ним уживаетесь? – Каменский непочтительно ткнул в яута. – Как вы смогли? Йонге расправил плечи и сделал триумфальное лицо. – Мы – лучший малый экипаж по обе стороны Орионова пояса. Мы можем все. Каменский демонстративно вздохнул и нырнул в недра флаера. Сайнжа разжал хватку на локте, ладонь скользнула ниже, и Йонге машинально сжал пальцы. Вздрогнул, чуть дернул плечом, но потом решительно переплел пальцы с яутом: ладонь в ладонь. Уже в полете Йонге с легким недовольством обнаружил, что то и дело посматривает на Сайнжу, пытаясь прикинуть, как умоститься ближе и привалиться к горячему боку. Если раньше можно было смело спихивать все на попорченный синхрон, то теперь оставалось хвататься лишь за соломинку чрезмерно закрученной вокруг "якоря" привязи. Йонге твердо решил, что для нормального существования в дальнейшем им жизненно необходимо погрузиться в работу. Возможно, исполнив дипмиссию и оранжерейную перевозку, все-таки стоило озадачиться георазведкой, раз уж в архивах "Алебастра" по-прежнему хранились карты опасных областей. В них теперь можно было рискнуть порыться, полагаясь на жесткое и надежное плечо навигатора. Йонге поймал себя на том, что перевалился через подлокотник и все-таки принайтовался к тому самому плечу. А коленом пихает широко расставленные яутские ноги. Переход между ярусами ведомственный транспорт преодолел в блеске разрешительных маячков. Вокруг "Фелиции" кипела активная деятельность. Пока флаер заходил на посадку, Йонге успел рассмотреть два диагностических стенда – генераторный и для стабилизаторов. Цистерны охладителя стояли чуть поодаль, а возле выхода в общий сектор дежурили суровые хромированные андроиды. Из-под брюха челнока змеились многочисленные кабели самой разной технической расцветки. Рудольф, за километр определяемый по гигантскому количеству сопроводительных экранов, расхаживал среди персонала и периодически кому-то что-то указывал. Едва флаер приземлился, Сайнжа выскочил наружу и решительно направился к "Фелиции". Обогнув техников, он одним прыжком оказался сразу посередине пандуса. Андроиды возле выхода дружно повернули головы. Демонстративно не обращая внимания на засуетившихся техников, яут прошествовал вглубь корабля. Каменский поднял брови. – Проверять пошел, не ограбили ли, – пояснил Йонге. – Трофеи, культурное наследие и все такое. От меня что-то нужно? – Господина Вебера только заберите. Не задерживайтесь, пожалуйста. Йонге молча вылез из флаера, заложил руки за спину и пошел туда, где светились экраны. Остановившись в двух шагах от механика, он с интересом заслушал длинную аргументированную речь, в которой Рудольф объяснял государственным наемным служащим, почему без величайшего механика в этой галактике ни один корабль человеческого флота даже легонечко пукнуть выхлопом не может. Наконец, Йонге откашлялся. Рудольф обернулся. – А, это ты. Ладно, парни, вы поняли, что делать. Старший в бригаде только махнул рукой. Рудольф помедлил, словно оценивал, стоит ли считать жест оскорбительным, но потом все же сделал шаг к напарнику. Обхватил его за плечи и, гася экраны, повлек в сторону. Отойдя к заграждению, он ткнул в группу, пристроившуюся возле третьего стенда. – Знаешь, что они делают? Йонге прищурился и кивнул. – Системный отклик тестируют, что ж еще. – Взламывают, – Рудольф понизил голос. – В смысле, жучков пихать пытаются. Работа достаточно профессиональная, хотя в некоторых местах имеются вопиющие провалы! Он так явственно и узнаваемо передразнил Хармати, что Йонге не сдержал ухмылку. – Что, ты воспользовался рекомендациями ее специалистов? – Лучше, – Рудольф протянул кулак и разжал. – Во. В ладони ничего не было. Под кожей по-прежнему виднелась полоска микросхемы. – Серьезно? – Ну да, – механик лучился самодовольством. – Я все блокировки зашил на себя! – Патент, – свистящим голосом сказал Йонге, невольно оглядываясь на второй стенд. Уже оказавшийся возле него Каменский принимал устный отчет от широкоплечей женщины в оранжевой робе. Нависая над капитаном, она негромко, но уверенно рокотала, и круглые щеки Каменского розовели от служебного усердия. – Не раньше, чем мы отсюда свалим, – под стать откликнулся Рудольф. – А для этого, – в тон подхватил Йонге, – ты сейчас бросаешь все, и мы летим на судебное заседание. Где твой китель? Сайнжа требовал торжественности. Рудольф открыл рот, и в этот момент Сайнжа вынырнул из грузового люка. – А вот, – только и сказал Рудольф. В одной руке Сайнжа нес церемониальный щит, в другой – белый, слегка потрепанный китель. * * * Судебное заседание было одной из самых ужасных вещей, происходивших в жизни первого пилота малого коммерческого разведчика. – Исследовав материалы дела, объяснения участников, требования истцов и заинтересованных сторон, а также комплекс действий ответчика в отношении истца, Арбитраж приходит к выводу о доказанности вины в нарушении пункта десять-один Правил разработки модифицированных объектов, а так же пунктов девять-четыре нормативов по допустимости внесения изменений... – Господи, я умру к середине вступительной части, – прошипел Рудольф ему в ухо. Средства связи в здании Арбитража не работали, и вместо нытья по глейтеру, Рудольф делал это вслух. К тому же пихал коленом и локтем куда больше, чем допускалось даже на глейтерной связке. Колено и локоть Йонге устраивали, а слушание – категорически нет. Бессчетные пункты потекли сплошным потоком, сливаясь в единое гипнотическое журчание. Тот, кто придумал озвучивать решения вслух, абсолютно точно не был человеком. – Лучше б я у Фелиции остался, – продолжил механик. Йонге пнул его под столом. Рудольф нахмурился, и Йонге едва заметно кивнул в сторону яута. Сайнжа делал угрожающие движения надбровными щетинками. Восседавшая рядом с ним матриарх смотрела поверх голов присутствующих. Об участии матриарха яут их не оповестил, и при виде входящей в зал гигантской фигуры напарники сначала дружно поперхнулись, а потом точно так же глейтерно-взаимно прониклись жгучим любопытством. Но прежде чем кто-то из них все-таки успел задать вопрос через ряды кресел, начавшееся заседание погасило связь и возможность громкого общения. Теперь Сайнжа явственно переживал за чужое поведение. – …коммерческом сговоре и передаче ограниченно-доступных к распространению сведений смежному предприятию в целях тестирования на условиях открытого полигона… – Как можно назвать полигоном целую колонию? – опять прошипел Рудольф. – Это бюрократическая наука, – едва слышно ответил Йонге. Матриарх чуть скосила взгляд, и Йонге сурово стиснул губы. – …введению в заблуждение стороны, выступающей перевозчиком по договору гражданского найма… Забыв про имидж, Йонге яростно закивал, вперивая взгляд в эмблему Арбитража. За неимением настоящих судей взгляд сам собой цеплялся за символ справедливого разбирательства. – …причинение ущерба собственности, зарегистрированной на имя представителя блока яутов Фузии… Теперь встрепенулся Сайнжа. Матриарх развернула голову на полградуса и тоже внимательно уставилась на эмблему. – …умышленное допущение возникновения предельного индекса разумности и пренебрежение этическими нормами в отношении… Инсалар, занимающий в одиночку отдельный ярус, склонил голову. Корона сверкнула, и Йонге невпопад подумал, что при желании инсалар мог бы рубануть все глушилки в здании Арбитража. – …нарушение суверенного права на жизнь всех рас, включенных в Фузию… Представитель альтеянцев сурово кивнул. Внизу, на самом первом ярусе трепетал жаки. От эмоций синерылого штормило. – Уверен, он там сейчас в экстазе, – догадливо предположил Рудольф. Йонге огляделся. В небольшом зале набралось от силы двадцать участников. Капитан Каменский маячил на заднем плане. Свободные места зрителей занимало несколько журналистов и, как показалось, студенты юридических факультетов. С одной стороны, все нутро возмущалось – почему вскрывшийся гнойник не пестрит на всех экранах каждого новостного канала. С другой – Йонге отлично понимал желание человеческого блока как можно скорее разделаться с виноватыми и не потерять репутацию в глазах сразу четырех рас. – Регрессный иск к пользователю патентных прав... На этот раз Рудольф многозначительно промолчал. Йонге воочию вспомнил гигантский парус станции, и представил, с каким размахом обрушится Вейланд Ютани на то ли дочернее, то ли просто сотрудничающее предприятие – этого он так и не запомнил. В запутанных юридических условностях только жаки мог чувствовать себя нормально. В дальнейшем речитативе мелькнуло полное имя Шеная, и Йонге напряг слух. Начальник отдела поставок и контроля качества отделался обвинениями в недостаточном контроле за сотрудниками, нечистыми на руку. А руки эти оказались облачены в белые перчатки с эмблемой в виде запутанного клубка полиморфной записи, образ которого по невероятному, нелепому недосмотру или чьему-то больному хвастовству отпечатался в генетической карте инсалар. – Скотина крашеная, – почти беззлобно пробормотал Рудольф. Йонге согласно вздохнул и опять покосился на матриарха. Та смотрела на них в упор, не мигая. Сайнжа больше напоминал собственную статую и, казалось, перестал дышать. Подумав, Йонге сдвинулся ближе к напарнику. – …группой лиц, использующих служебное положение в личных целях… Неизвестные лица особо за душу не трогали. Йонге примерно представлял, как официально свалят все на низшее звено, но при этом высшее все равно окажется в тисках тех, кто успеет перехватить контроль. Пока он делал ставку на Хармати. Гораздо больший интерес вызывал майор Аннели, чье имя тоже всплыло в длинном перечне причастных. – Вот гнида, – Рудольф возбужденно задергал ворот кителя. Йонге успокаивающе похлопал его по локтю. Синтетическая гнида разнюхивала для "Юты" перспективные направления и, как расковырял упорный синерылый, подчищала оставленные следы. И как только корабль, де-юре считавшийся пропавшим в разломе вместе с порченым грузом, появился в обитаемых территориях, майор тут же выдвинулся на передовую. Одним глазом Йонге смотрел в послужной список майора, а другим косил на матриарха. Едва на майора перевалили ответственность за повреждение чужого корабля, матриарх тут же опустила пальцы на служебный планшет Арбитража и что-то там отметила. На планшете перед Йонге появилась запись о добавлении исковой информации. – …при таких обстоятельствах, Арбитраж считает требования первого истца о взыскании ущерба, причиненного повреждением транспортного средства, законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме в размере, включающем затраты на ремонт, в том числе экспертную оценку. Обязанность оплатить возмещение возлагается на ответчика с правом реализации в течение месяца с момента вынесения решения… Йонге не выдержал и с размаху хлопнул Рудольфа по плечу. Рудольф так же молча прихватил его локтем за шею, прижал к себе и потряс. Остальной бубнеж Йонге даже не слушал. Он верил Хармати, что производство будет нудным и длинным, что "Юта" будет изо всех сил спихивать, что только можно и нельзя – но своего они уже добились. Оставалось дождаться. Может, месяц, может, два или три – но они все равно победили. Под заключительный монолог студенты и журналисты потянулись к выходу. Матриарх тоже поднялась с места. Сайнжа шагнул за ней и сделал жест ладонью, подзывая умансоо. Йонге молча ткнул вниз, на жаки, однако Сайнжа сложил руки и потряс головой. Расшифровав это как возможность сбежать без одобрения синерылого, Йонге с готовностью встал. У двери он обернулся – инсалар смотрел им вслед. Йонге радостно помахал ему, и псевдоальяс вскинул руку в ответ. – Так! – выдохнул Рудольф, едва дверь закрылась. – Все! Я готов бежать обратно! – Погоди, Рхудо-о'ф. Сайнжа поймал механика за плечо. Матриарх стояла поодаль, разглядывая монументальную живопись на стенах коридора. – Это великая Мать, – негромко сказал Сайнжа. – Засвидетельствуйте ей почтение. – Да у вас там этих матерей… – Моя мать. Рудольф остался с открытым ртом. Йонге пощупал воротник и попробовал придать встопорщенному уголку правильное положение. И опомнился. Негодование вспыхнуло прямо в позвоночнике. – Издеваешься, что ли? – сквозь зубы поинтересовался он. – На кой ты ее пригласил? Что еще за семейное знакомство? Может, нам еще родословную каждому приложить? – Во-во, – Рудольф одним движением высвободил плечо. – Жаба, смотрины устроить вздумал? А нахер проследовать не желаете? Сайнжа зашипел, наклоняя голову. Зрачки в глазах превратились в точки. Йонге шагнул к напарнику. – Не смейте пренебрежительно отзываться о великих, умансоо! Я никого не приглашал! – яут наклонился еще сильнее, и горячее ацетоновое дыхание ударило в лицо обоим. – Найяахтаамаар управляет "Ослепительным" и никто не указывает ей, куда приходить! – А кто дредноут вызвал? – вскипел Йонге. – Это был самый ближайший корабль! – Врешь! Рудольф схватил Сайнжу за дредлоки, наматывая те на кулак. Со стороны долетел утробный кашель. Йонге скосил взгляд. Матриарх стремительно направлялась к ним. Рудольф машинально схватился за бедро, сдернув напарника за собой. Под пальцами нащупалась лишь пустота: оружие пришлось сдать. Йонге сжал кулак и полуобернулся. Гигантская фигура остановилась в полуметре. Многочисленные ожерелья тяжело качнулись, когда матриарх чуть наклонилась. – Негодное сражение, – пробасила матриарх. – Я прибыла за справедливостью, а не наблюдать, как ссорятся мои сыновья! Пару секунд Йонге упивался тем, как ладно Фелиция переводит чужую речь, неощутимо подкидывая дубляж. Наконец-то обновленный справочник, дополненный разговорным словарем Сайнжи, справлялся отлично. Потом он переварил сказанное и вытаращил глаза. – Кто-кто ссорится? – уточнил Рудольф. – Чего-чего? – Сыновья, – повторила матриарх. Длинный коготь быстро ткнул: один, второй, третий. – Вы слишком вспыльчивы. Рудольф разжал руку и мигом спрятал в карман. Йонге откашлялся, пытаясь выгадать хотя бы пару секунд. Треклятое квазиусыновление вынырнуло сногсшибательнее, чем на Эйрике. – Так это мы к вам вступили? – он повернулся уже всем телом и все-таки поднялся на цыпочки, не в силах разговаривать, задрав голову. – В семью… Най… Найа… – Найяахтаамаар, – пророкотала матриарх. – Меня зовут так. – Очень приятно, – Йонге все же сумел восстановить душевное равновесие. – Спасибо большое, что согласились дать нам гражданство. И за какой справедливостью вы пришли сюда? Сайнжа громко фыркнул. – Собственность передается по материнской линии, – снисходительно пояснила матриарх. – Я заинтересованная сторона. Рудольф подарил яуту недобрый взгляд. Матриарх чуть сощурила оранжевые глаза и заклекотала. Низкий звук почти отдавался в костях. – Как верно сказал мой потомок, Владеющий Копьем, в вас есть особый дух. Не страшно стать сыновьями древнего рода, умансоо? – Нисколько, – уверенно сказал Рудольф. – Мы лучшие. Чего нам бояться? Сайнжа вздохнул. Во вздохе явно не хватало чего-то вроде "о Господи", и Йонге ухмыльнулся. Матриарх кивнула и выпрямилась. – Мой потомок сказал, что вы можете многое, и я вижу, как его слова снова сбываются. Вы искали новые миры для себя, но нашли то, что драгоценно для нашего. Закинув руку за голову, матриарх щелкнула креплениями и без усилий сняла огромный щит – в человеческий рост. С грохотом поставила на пол, разжала пальцы, и напарники машинально подхватили его с обеих сторон. – Вперед, мои сыновья. Верните нашей колыбели ее величие. И, – длинный коготь вновь нацелился уже на всю троицу в целом, – не разочаруйте меня. Прямая высокая фигура удалялась по коридору. Тяжелые шаги вызывали эхо. Йонге оглянулся и увидел Каменского, с интересом записывающего что-то в планшет, благоразумно не выходя из-за колонны. На ней был нарисован представитель блока яутов, пронзающий копьем представителя улья альясов. Сайнжа шагнул вперед и положил обе руки на щит сверху. – Обосраться теперь, – очнулся Рудольф. – И как жить с этим знанием? – Ну, ну, умансоо, не стоит трястись, – неуловимо ехидно сказал Сайнжа. – Вам всего лишь нужно оправдать доверие великой Матери. – А то что? Сайнжа чиркнул по горлу и вывалил длинный язык. * * * Накануне отлета весь экипаж окончательно переехал на борт "Фелиции". Йонге пришлось тащить с собой не только палетку, но и кибу. А перед отбытием – ловить уборщика. Мелкая сволочь внезапно решила никуда из лофта не уезжать и спряталась под кроватью. В ходе охоты тварь ловко перемещалась из одного угла в другой. Потратив двадцать минут на ползанье на карачках и уговоры, Йонге рассвирепел и рванул на улицу. Набрав полные руки грязи, первый пилот ворвался обратно в помещение и с удовольствием шмякнул грязь на пол. Под кроватью раздалось мученическое гудение, а затем дроид выполз на свет божий. С торжествующим воплем Йонге накинулся на поборника чистоты. "Ценное оборудование", – мрачно пояснил он Каменскому уже во флаере. Дроид пиликал и заботливо смахивал невидимые пылинки с кителя хозяина. На "Фелиции" Йонге с удовольствием прошелся по обновленным коридорам, полюбовался на рубку, проверил камбузное хранилище и морозилку, подспудно опасаясь обнаружить там парочку трупов. Но ничего, кроме обгрызенного кем-то витаминизированного брикета, не нашел. Затем Йонге посетил жилые отсеки. Личные каюты он проверил с особым пристрастием и убедился, что матрас ему заменили, вероятно, вписав расход в статью "Гравитационные колебания и их последствия". Уборщики сновали по кораблю, путаясь под ногами. Их Йонге провожал взглядом с особым чувством, далеким от умиления. Пересчитав яутские трофеи, Йонге вернулся на пандус. В ремонтном отсеке техников стало значительно меньше, два стенда убрали, и вместо появились здоровенные бронетранспортеры. Рудольф стоял точно посреди пандуса, заложив руки за спину, и оглядывал док. Перед ним висело всего два экрана, да и те наполовину дублировали данные. Йонге с удовольствием втянул насыщенный озоном воздух и двинулся вниз. – Ну как шкурка? Рудольф молча поднял большой палец. Свернул экраны и оглянулся. – А ты когда возьмешься? – Ночью, – Йонге потянулся. – Вот все откатятся, наступит благодатная тишина, и тогда уже моя забота начнется. Куча сверок и планов. Рудольф оглядел его с ног до головы, точно выискивал признаки планов. И все-таки отыскал. – А это что? – он бесцеремонно ткнул в палетку. Йонге бережно погладил широкий ремень. – Вероятно, это наш будущий рейс. В рамках бизнес-плана. Рудольф наклонился и откинул клапан. – Скажи мне, что это не генетические образцы, а? – Ничего подобного, – Йонге усмехнулся. – Это парфюмерия. Редкая. – Надеюсь, она не начнет нас жрать где-нибудь посреди неисследованных туманностей, – пробормотал напарник. Выпрямившись, он огляделся. Группа, обосновавшаяся у пандуса, сноровисто собирала оборудование. – Так, эти готовы, – Рудольф сдвинул что-то на визоре. Первый бронетранспортер двинулся с места. Остановился рядом с пандусом и откинул борт. Из темноты осторожно высунулась лапа, а затем и длинный хвост. – Нужны будут оранжереи, – быстро закончил Йонге. – Надеюсь, их всех не придется селить на борту, – точно так же пробормотал Рудольф. Йонге наступил на тяжелый ботинок приятеля. – Эй! – Рудольф выдернул ногу. – Слышь, товарищ Вебер? Оранжереи! – Да чихал я! – Рудольф устремился наперерез. – Глэдос! Эй, инсалар! Учти, никаких походов по коридорам! Scheisse! Инсалар остановился и присел на полпути. За спиной лязгнуло. Йонге обернулся и увидел яута. Сайнжа, жующий длинный зеленый стебель, выглядел исключительно мирно, но Йонге все равно тряхнул головой, изгоняя жутковатое воспоминание о недавних событиях в футляре. Даже в мирных условиях яут возвышался как-то слишком монументально. Мысленно ежась, Йонге поспешил за напарником. – Ух! – Рудольф тормознул и взмахнул рукой. – Это новый корабль, поосторожнее! – Рад видеть вас в добром здравии, – проскрипел инсалар. – Да я тоже, только ноги вытирать надо! Яут неторопливо спустился и встал чуть позади, продолжая жевать. С другой стороны челнока уже спешил Каменский. Сайнжа захрустел еще громче. Йонге неодобрительно покосился назад – казалось, что стебель лопается с брызгами, летящими прямо в затылок. Сайнжа неожиданно подмигнул. Инсалар недоуменно склонил голову, пытаясь рассмотреть свои лапы. Каменский взбежал по пандусу. – Господа, все в порядке! – Да мы видим, что все в порядке, – отозвался Йонге. – Это у нас тут лекция по технике безопасности и... Второй транспортер подкатил вплотную. Задняя стенка с грохотом поднялась. Йонге нахмурился. Из кузова начали выпрыгивать деловитые парни в камуфляже. Следом на поддонах выехали цистерны с маркировками сельхозпродукции. Деловитые парни покатили цистерны на пандус. – Стойте! – Рудольф вновь замахал руками. – Куда вы все грузите? Без моего контроля! Стоять! – У нас инструкция! – ответил впередиидущий. – Чья?! – Господа! – вновь вмешался Каменский. – Это спецзаказ, все согласовано! Входит в программу дипмиссии! – Это корм, – определился Сайнжа. – Для инсалар? – Простите, – скрипнул Глэдос. – Я много ем. Извините. – А срешь ты сколько? – беспардонно поинтересовался механик. Парни даже не подумали притормаживать. Дорогу им пришлось уступить. – Безотходно! – обиделся инсалар. Хвост ударил по бетону, с легкостью отколов кусочек. – Вот без вандализма на борту! – гаркнул Рудольф. – Йонге, скажи ему! – Пассажиры платят за ущерб, – охотно откликнулся Йонге. Инсалар задрал хвост и аккуратно опустил себе на корону. Вместо кристаллов чернели медицинские заглушки. При полном одобрении экипажа, уникальные пластины были извлечены из биопередатчика и возвращены на законные места. По крайней мере, те из них, что остались в рабочем состоянии. Остальное пошло под замену. Йонге отдал их без сожаления – все равно секрет корабля хранился не в синтетических пластинках, а в твердолобой яутской голове. Каменский дождался паузы в череде одинаковых цистерн и откашлялся. – Насогласовывали мне тут, – недовольно сказал Рудольф. – Йонге? Ты подписывался? – Нет. Но зато это кормежка не за наш счет. Рудольф протяжно и смиренно вздохнул. Последняя цистерна грохотала на стыках. Стенка кузова опустилась, и по ней с шелестом развернулся тент. Йонге машинально подсчитал доставленное – десять контейнеров. Выглядело так, словно инсалар намерен жить в отсеке пару-тройку недель. Вообразив такое в красках, Йонге мысленно содрогнулся. "Лишнее спишем в амортизацию, – пообещал он. – И перепродадим!" На глейтере тут же замерцало легкое удовольствие. Рудольф перестал хмуриться. Каменский откашлялся вновь, привлекая внимание. Погоны капитана сияли, строгий мундир поражал воображение идеальностью линий. В сравнении с ним экипаж "Фелиции" выглядел слегка обшарпанно. – Господа, у нас все согласовано. Завтра в девять ноль-ноль по местному выход на орбиту. Далее мы ожидаем общий сбор, и как только... так сразу, – он неожиданно улыбнулся. – Непривычно? – Главное, инструкцию дайте, – вернул улыбку Йонге. Каменский полез в карман и, как само собой разумеющееся, достал самую обычную карточку. – Думаю, до завтра вы успеете ознакомиться. Сайнжа протянул руку между напарниками и выхватил флэшку. – У меня будет в большей безопасности. Йонге вновь покосился назад, уткнулся взглядом в широкую грудную клетку и промолчал. – На этом я вас временно покидаю, – Каменский протянул руку. – Наши команды заканчивают по плану, последние в три часа ночи, если для вас неудобно... – Мы не спим, – прервал Рудольф и энергично потряс руку капитану. – Спасибо. Деловитые парни грузились обратно. Бронетранспортер негромко урчал двигателем. Йонге помахал рукой, и инсалар осторожно пошел по пандусу, высоко задирая колени. Каменский проводил его внимательным взглядом, кивнул и направился вниз. – Ух, не люблю официальщину, – Рудольф поднял визор. – Сорок разрешительных постановлений и все равно, зуб даю, завтра окажется, что кто-то опоздал, а у кого-то щупальца в кустах застряли. Сайнжа громко фыркнул. – Это и к вам относится, – Рудольф обернулся и ткнул пальцем. – Спорим, что пока вы будете чистить ритуальные щиты, все сроки пройдут? Сайнжа задумчиво заворковал и с серьезным видом погладил себя по подбородку. А затем молниеносно щелкнул Рудольфа в лоб. – Не надейся, умансоо! Йонге загоготал, не сдерживаясь. Прогулявшись по пандусу пару шагов, Сайнжа вернулся и вновь атаковал со спины. – Какие планы, умансоо? – В смысле? – с подозрением протянул Рудольф. – Дипломатическая миссия, чтоб ее. Сайнжа невнятно зашипел, и напарники развернулись к нему одновременно. Внизу бухнуло, и в ячейке заработала система вентиляции. Поток теплого воздуха прокатился по пандусу, прихватив пыль и мелкий мусор. Рудольф с ворчанием опустил визор, Йонге просто прикрыл глаза ладонью. Сайнжа прищурился. – Вообще планы, умансоо. Личные. – Оранжереи, – вдохновенно сказал Йонге. – Так, а вот это я прослушал, – Рудольф развернулся. – Какие, Scheisse, оранжереи? – Цветочные, – уверенно сказал Йонге. – Гидропоника, сложные системы… Тебе понравится! – Мы что, превращаемся в фермерское корыто? – нахмурился Рудольф. – Я не нанимался ремонтировать теплицы и месить навоз. Йонге чуть не поперхнулся от нахлынувшего возмущения. – Это, чтоб ты знал, редчайшие растения, которые до сих пор никто не брался даже вывозить. И я твердо собираюсь сделать на этом бизнес! – А ты заметил, что большинство твоих идей заканчиваются… странно? Йонге открыл рот, но с ответом не нашелся. Поток воздуха снова прошелся по ячейке и закинул на пандус пару кусков обертки. Рудольф наступил на один из них. – Ну ладно. Но после твоей цветочно-оранжерейной затеи за дело возьмусь я. – Договорились, – с облегчением кивнул Йонге. Сайнжа громогласно вздохнул. Потянулся и вытащил из шевелюры механика пару волокон изолята. – Я понял, что вы поглощены жадностью. Тогда я буду наблюдать и беречь. – Чего? – уточнил Рудольф. – Нет, стеречь, – исправился яут. – Час от часу не легче, – механик нетерпеливо махнул рукой. – Давай уже шевели челюстями. – Тш-ш, умансоо. Мы найдем время и место, – Сайнжа схватил их за головы, буквально сталкивая лоб в лоб, – избавимся от этой дурацкой одежды… – О господи, – вздохнул Йонге. – Жениться тебе надо, – грозно сказал Рудольф. – Затрахал уже. – И я буду стеречь, пока вы, умансоо, будете развлекаться друг с другом, – невозмутимо закончил яут. – Чего? – тупо повторил Рудольф. Йонге уже одним мигом сообразил – чего – и всеми силами воли пытался загнать прорывающуюся бурю невнятных эмоций куда поглубже. И там же похоронить фантастические картины, поплывшие перед внутренним взором, пока они не вырвались на глейтер. – Караулить ваше равновесие. – А? – снова переспросил Рудольф, и Йонге нестерпимо захотелось дать ему пинка. Белобрысую голову механика явственно заклинило. – Чтобы вы могли развлекаться друг с другом, – мечтательно повторил Сайнжа. – Для услаждения меня. Или… – он тихо заклекотал, – просто потому что вам хочется. Бригада техников внизу вяло спорила насчет декомпозиции задач и выполнения планов. Рудольф должен был выругаться по-своему и прописать яуту в ребра или в челюсть. Йонге должен был произнести длинную воспитательную речь и все-таки выдрать себе трофейных клыков не меньше двух. Но оба молчали, молчали, и каждая секунда в молчании растягивалась до бесконечности. – Договорились, – вкрадчиво сказал Сайнжа. Оба бронетранспортера взревели и поползли к выходу из ячейки. Сайнжа разжал хватку, и долгих несколько секунд напарники так и стояли, неловко вывернув головы, словно их до сих пор удерживают невидимые руки. Потом Рудольф встряхнулся и подкрутил визор. Йонге спешно разгладил рубашку и поправил манжеты. Сайнжа насмешливо заклекотал, и напарники синхронно выпятили челюсти. – Вуайерист хренов, – независимо сказал Рудольф. – Сами разберемся, кому там и когда нас страховать, – поддержал Йонге. Створ уже начал опускаться, когда в глубине коридора что-то мигнуло. Йонге успел заметить череду сиреневых огней, а затем под створ в пике скользнул длинный хувер. Черный, блестящий и угрожающий. Флаер Каменского, поднявшийся было в зону воздушного коридора, изменил курс. Йонге поднялся на цыпочки. Под ребрами нехорошо екнуло. Хувер затормозил, флаер завис над ним. Шея первого пилота неистово зачесалась. Первый механик добавил тревоги, неконтролируемо хлынувшей по синхрону. – Не нравится мне это, – пробормотал Йонге. Сайнжа похлопал его по плечу. – Не волнуйся, умансоо, я уже говорил, что защищу вас? – От адмирала не защитишь, – нервно отозвался отважный космический пилот. Флаер качнул крыльями и устремился вверх. – Так, ну, хотя бы не террористы, – с натянутой бодростью отметил Рудольф. Хувер неспешно двинулся к челноку и остановился в пяти метрах от пандуса. Блестящая дверца поднялась. Хлынули голубоватые клубы тумана. Остро запахло раздавленными сосновыми иголками. – Холера, – с чувством сказал Йонге. Сначала из хувера вылетел чемодан габаритного типа. В точности, как у курортников Эйрики. Следом вынырнул знакомый силуэт. А за ним еще два. – Donnerwetter! – определился Рудольф. Синерылый, грохоча контейнером на колесиках, стремительно приближался к челноку. Вместо балахона на нем красовалась удивительно синяя униформа военного образца. Следом торопливо семенили защитники, переодетые в аналогичные костюмы, окончательно приводящие к мысли о спецвойсках. – Ой, боже мой, – простонал Рудольф. – Только не говорите... – Добрый день, господа! Пронзительное курлыканье, тут же сдублированное Фелицией, раскатилось чуть ли не по всей ремонтной ячейке. Жаки вихрем проволок чемодан через половину пандуса и остановился перед экипажем. Лысая голова сияла, как отполированная. Вьювер переводчика переливался зеленью. – И вам того же, – осторожно сказал Йонге. – Чем обязаны? – Как представитель блока жаки, а также полномочный представитель блоков человечества и йа-аутжа, я вступаю в состав дипломатической миссии! Сайнжа заклекотал в голос. – Вы же карьеру строить собрались! – возопил Йонге. – А это и есть карьера, – парировал жаки. Сайнжа прочистил горло. – Хитрый моллюск... – Какие пассажиры? – перебил Рудольф. – Мы не богадельня! Жаки молча выхватил из нагрудного кармана флэш-ключ и протянул, почти ткнув под нос механику. Рудольф осторожно принял его и сжал пластинку. Голограмма полетного чека на приятную круглую сумму засветилась всеми цветами радуги. Йонге сунул руки в карманы и набычился. Рудольф сжал кулак, отключая голограммы. И тоже сунул руку в карман. На глейтере царило полное взаимопонимание. – Жадность и корысть, – резюмировал Сайнжа, кладя ладонь на плечо Рудольфа. Жаки удовлетворенно кивнул. – Итак, господа, – он поудобнее перехватил ручку чемодана. – Какую каюту вы выделите для меня? Йонге набрал воздуха в грудь. – Мастерскую не отдам! – В лаборатории опасно! – Ах ты жаба полосатая! – Придержи язык, слизень! Жаки пялился на Йонге, не мигая. Две третьих экипажа пытались убить друг друга силой взгляда. Сквозь купол проступала громада короны Вольф-Райе. Йонге выдохнул и опустил взгляд. – Заселяйтесь в прежнюю, – щедро предложил он. Жаки кивнул и дернул чемодан. Протащил несколько шагов, остановился и обернулся. – Приношу свои извинения. Я непочтительно забыл узнать – вас это не стеснит? Сайнжа скрестил руки и надулся за всю имперскую ветвь разом, выкатив грудь. Рудольф взъерошил волосы, сделал независимый вид и привалился к яуту плечом. – Не стеснит, – ухмыльнулся Йонге. – Мы так... По очереди.