Fides

После секундного молчания, Краснова выпалила на одном дыхании: -Жень, я решила продать квартиру. -Зачем? –непонимающе уставился на нее парень. Лиза вздохнула, комкая в руках салфетку и пряча взгляд. Она хоть и понимала, что не обязана отчитываться перед Царевым,но все же ей было неловко. -Максим,он… Он денег много должен,-наконец собралась женщина с духом. –И если не вернет, его убьют. -А ты тут причем? –жестковато спросил Женя. –Сам заварил кашу, сам пусть и расхлебывает. Любишь его до сих пор? –он испытывающе посмотрел в голубые глаза собеседницы, и от этой мысли у самого внутри заскребло. -Нет,-ответила шатенка равнодушно. –Но он человек, Жень! Плохой, но человек! И я должна ему помочь, иначе его смерть будет на моей совести,-она повысила тон, скрывая сквозящие в голосе слезы. Царев молчал. Повлиять на решение Лизы он не мог,да и не имел права. Все же была в ее словах доля правды, и несмотря на ненависть к Краснову, парень отчетливо понимал, что женщина выбрала верное решение. -Лиз, я понимаю тебя,-сказал он едва слышно. –Поступай, как считаешь нужным. Елизавета подняла на него благодарный взгляд. В душе защемило от разлившейся по клеточкам теплоты. Женя первый и единственный,кто ее понимает и принимает такой, какая она есть. Внешне мальчишка,но на деле серьезный и разумный мужчина, которого ей так не хватало. -Жень,спасибо,-поблагодарила темноволосая женщина в очередной раз. –Спасибо, что понял. Спасибо, что ты рядом. Ты мне очень нужен, правда. -И ты мне нужна,-повторил хоккеист с легкой улыбкой, накрыв руку Лизы своей рукой. Квартира была продана в рекордно короткий срок, и Краснов получил необходимую сумму, которой рассчитался с Дыбовцовым,а Женя – свободу. И свободу не только от уголовной ответственности, но и свободу в отношениях с Лизой,чему был очень рад. Краснова окончательно переехала на съемную квартиру, и понемногу забывала о произошедших в ее жизни неприятностях. Благо, рядом был тот, кто помогал об этом забыть. Царев медленно отогрел ее заледеневшую душу, и Лиза словно заново родилась. Она заново училась радоваться простым вещам, искренне улыбаться и дарить тепло тем, кто его заслуживал. Расцвела, как расцветают деревья по весне, озаряя все вокруг своим невинно-белоснежным нарядом, задышала в полную силу, ощущая себя как никогда живой и настоящей. Перемен в себе не стыдилась – приняла их как должное,наслаждаясь каждым прожитым днем. И Жене нравилось видеть ее такой. Он любовался ею, упивался ею. Возможно нагло и бесстыдно, но она была его. Вся его,хоть он так и не коснулся ее желанного тела. Не торопил, ждал. Ждал, пока Лиза сама откроется ему, отбросив ложные страхи и сомнения. А пока довольствовался тем, что мог держать ее за руку, мимолетно целовать горячие и сладкие как карамель губы, чувствовать ее ни с чем не сравнимый запах, дурманящий его сильнее красного вина. Выдавшийся свободный день Царев предложил провести на природе с ночевкой, и Лиза охотно согласилась. Выехали последним автобусом,и около часа спустя были за городом. Солнце стояло еще высоко от горизонта, но уже не палило так яростно и беспощадно. В воздухе витал аромат теплой земли и полевых цветов. Двое протаптывали тропинку к месту ночлега в густой высокой траве, путаясь и смеясь. Травинки щекотали ноги, а жар почвы легонько опалял кожу, заставляя путников быстрее идти к цели. Наконец взору пары открылась небольшая поляна, оттеняемая росшим вокруг кустарником. Чуть дальше начиналась лесополоса,и листва разномастных деревьев приветствовала гостей мелодичным шелестом. -Красота,-восторженно признал Женя, вдыхая полной грудью чистый пряный воздух и крепко прижимая свою спутницу к себе. -Да,-согласилась она,прислушиваясь к трескотне птиц в лесной чаще. -Вот здесь и остановимся,-сказал парень, сняв с плеч рюкзак и опустив его на траву. –Пойду за дровами. -А мне что делать? –спросила Лиза, подняв на Царева по-детски наивный взгляд. -А ты наблюдай,-ответил брюнет и направился в глубь леса. Долго не раздумывая, Краснова двинулась следом за ним. Собрав нужное количество дров, Женя быстро разжег костер, и пока горели поленья, нанизывал на шампуры кусочки мяса. Голубоглазая шатенка помогала парню, украдкой любуясь тем, как он ловко справлялся со своей задачей, словно только этим всю жизнь и занимался. Движения его рук были быстры и точны, на крепких запястьях едва заметно выступали синие вены, когда приходилось прикладывать чуть больше усилий. Закончив с последним куском мяса, Царев нашел несколько камней и расположил их у огня, а затем разместил на них нанизанный шашлык,так,чтобы он равномерно находился над углями. -Полчаса, и все будет готово,-заверил хоккеист, подмигнув. Царев увел Лизу осматривать поляну, успевая и приглядывать за костром, и попутно срывать растущие вокруг крупные белоснежные ромашки, лиловые дикие гвоздики и пронзительно-синие васильки. Такие же синие, как глаза его любимой женщины. Усевшись на траву,брюнет неторопливо перегибал послушные темно-зеленые стебли цветков, сплетая их в яркий венок для шелковых каштановых локонов Елизаветы. Она наблюдала за ним с нежной улыбкой, затаив дыхание. Как удивительны его руки, умеющие с легкостью выполнять и тяжелую работу, и почти ювелирно тонкую, не дрогнув при этом. На мгновение она представила на себе эти умелые руки и нежные пальцы, плавно скользящие по телу, но тут же осеклась, чувствуя, как все ее существо наполняется жаром. Закончив плести венок, Женя поднялся и осторожно надел его на голову Красновой, с улыбкой любуясь преображением шатенки. -Хороша? –поинтересовалась она, тихо смеясь. -Хороша,-подтвердил он с нескрываемой гордостью, и взяв женщину за руку, повел ее к огню. На лесную поляну постепенно опустился вечер. Солнце скользнуло к горизонту,окрасив небо золотисто-кровавыми разводами, разноцветными и причудливыми, словно шальной художник, запачкавший яркой палитрой девственно белоснежный холст. В воздухе запахло росой, дымом и острым дразнящим запахом мяса, жареного на углях. Костер почти догорел,и Царев снова подбросил в него сухих сучьев, от чего они возмущенно затрещали, но вскоре затихли, безжалостно обдаваемые пламенем. Вокруг было тихо,если не считать стрекота кузнечиков и комариного писка, но тишину вдруг нарушил робкий тембр гитары, постепенно осмелевший и зазвучавший стройнее. Кареглазый брюнет умело терзал струны, и под их звучание поплыли тихие строки, исполняемые его бархатным голосом: -Можно я дотронусь до тебя, До ресниц твоих и до волос, И в душе надежду затая, Можно я задам тебе вопрос? Я не буду с неба звезд срывать, Облака на нитках приводить. Только буду губы целовать, Только буду я тебя любить. А потом в сторонку отойду Буду слушать трели соловья. Мне с тобою лучше, чем в раю, Радость ясноглазая моя. Я не буду с неба звезд срывать, Облака на нитках приводить. Только буду губы целовать, Только буду я тебя любить. ** Краснова замерла, растворяясь в мелодичном звучании среди ночной тишины. Ее голубые глаза блеснули каплями слез. Боже, как давно она не чувствовала себя такой желанной, такой счастливой. Голос Жени казалось забирался в самую душу, и бередил ее, как бередил сам Царев гитарные струны, извлекая из нее музыку. Мелодию, давно забытую ею самой. Гитара стихла и певец замолк,но слова песни все еще звучали в ушах женщины, а на глазах блестели слезы. -Женя…-выдохнула Лиза сорвавшимся шепотом. -Тшш,-произнес парень, без скромности накрыв ее губы своими губами. **Песня «Радость». Исполнитель А. Коренюгин **