Fides

Краснова стояла в своем кабинете и смотрела в окно, наблюдая привычную суету улицы, но мысли ее были далеко отсюда. Там, в том живописном лесу, где ожило и оттаяло ее сердце. Прошедшая ночь была одной из самых лучших ночей в жизни. Нет, Женя не перешел рамки дозволенного,не коснулся ее тела, когда она была к этому не готова, но тронул душу, бережно забрав ее в свои руки. Все ограничилось лишь поцелуем, медовый привкус которого шатенка до сих пор чувствовала на своих губах, словно он замер и надолго въелся в кожу. Как это было головокружительно жадно! Что-то схожее с катанием на американских горках, когда клубок адреналина застывает в венах, перекрыв дыхание,а после горячей лавой ухает вниз,сотрясая все существо. Царев будил в ней необъяснимый трепет, и желание, остро-сладкое и жгучее, несравнимое ни с чем. И Лиза чуть не поддалась своему внутреннему жару ,сжигавшему все проблески совести и разума,но что-то все же остановило ее. Отдышавшись после пьянящего поцелуя, она заглянула в глаза парня и едва слышно произнесла, стараясь скрыть дрожь: -Женя, не надо… пожалуйста,-прозвучало сдавленно и неуверенно, словно шатенка была робкой школьницей, а не взрослой женщиной. Царев молчал, но она знала: он ее понял. Поднявшись с покрывала, хоккеист пошел к костру, и снова подбросил в него веток. Пламя озарило залитое краской смущения лицо голубоглазой женщины, и она как завороженная смотрела на его пляшущие язычки, прогоняя свои слишком вольные мысли. А голова все еще кружилась… Евгений вернулся и сел рядом. Несколько минут они вдвоем наблюдали за бешеным огненным танцем, стараясь не воскрешать в своей памяти недавние события. Царев заговорил первым. Перевел тему пустяковым анекдотом, но Лизе от этого стало легче. Вместе посмеялись, и между ними исчезла неловкость, словно ничего и не было. А потом проговорили до утра. Не касаясь личных тем, просто о всяких мелочах, но каждая мелочь, сейчас казалось была особенно важна. То говорили, то замолкали как по сигналу, любуясь темным ночным небом с золотой россыпью звезд, и прислушиваясь к звукам леса. Не страшно. Чувственно и волшебно. Не заметили, как наступил рассвет. Рассвет, принадлежавший им двоим. По-утреннему свежий, пряный воздух наполнил легкие, затуманив голову. В чаще зазвучал нестройный щебет ранних птах, дополняя ощущение абсолютного счастья, царившего внутри. Мысли Лизы прервал тихий скрежет двери. Повернувшись, женщина заметила вошедшего Женю, и улыбка невольно озарила ее лицо, а глаза влюбленно засияли. -Привет,Лиз,-поздоровался парень, улыбаясь шатенке так же, как она ему: открыто,искренне и лучезарно. -Привет. Соскучился что ли? –игриво произнесла голубоглазая, приподняв темную изогнутую бровь. -Соскучился конечно,- ответил он ей с теми же игривыми нотами в голосе. –Но вообще меня Макеев к тебе отправил. -Что случилось? –разом посерьезнела фельдшер. -Да пустяки, Лиз,-отмахнулся Царев. –Плечо потягивает, клюшкой работать больно. -Ну раздевайся,посмотрю,-ответила шатенка, приготовившись выполнять привычные для ее должности манипуляции. Хоккеист послушно разделся, обнажив крепкий безупречный торс с упругими мыщцами, и нетерпеливо переминался,ожидая действий Красновой. Она подошла к нему сзади, коснувшись гладкой горячей кожи парня своими пальцами, от чего он невольно вздрогнул, реагируя на слишком возбуждающее его касание. -Больно? –осторожно спросила Лиза,убрав руку. -Руки холодные,-соврал он, выдохнув. -Ну потерпи,-улыбнулась Краснова, словно объясняя маленькому ребенку. –Вот здесь больно? -Немного. -Понятно,-хмыкнула голубоглазая. –Плечом подвигай. Пациент выполнил ее указания, и она на мгновение залюбовалась игрой крепких мускулов под кожей. -Достаточно, Жень,-остановила шатенка парня и вернулась на свое рабочее место. -Что там? –обеспокоенно спросил хоккеист. Лиза подняла взгляд от бумаг и в то же мгновение ей в глаза врезался яркий рисунок на правом плече Царева с надписью «Fides». Женщину словно обожгло. Она напряженно вглядывалась в черные буквы, думая,что ей померещилось. Но нет. Это были те самые буквы. Пять букв, сложившихся в имя неизвестной ей девушки. -Лиз,-позвал Женя выпавшую из реальности Краснову, - ты меня слышишь? -Аа…да…-с трудом произнесла она, и на ватных ногах пройдя к шкафчику, вручила парню первый подвернувшийся под руку тюбик. –Это… растяжение… просто. -С тобой все в порядке? –спросил брюнет, заметив мертвенную бледность лица Лизы. -Устала… немного, -каждое слово давалось ей нелегко. –Ты иди. -Ладно,- сдался Царев, кинув на фельдшера недоверчивый взгляд. –Я зайду после тренировки,-произнес он скороговоркой, и покинул медпункт. Скрип закрывшейся двери невыносимо ударил по ушам. Лиза уронила голову на руки и задрожала. Совратила мальчишку,какой позор! Так вот откуда он взялся! Он все знал и помнил, и теперь думал о ней,как о развратной женщине, и хотел от нее только одного. Она совсем ему не нужна… Стало трудно дышать, горло сдавило от слез и сдерживаемого крика. Голубоглазая заметалась по кабинету, хватая ртом воздух и захлебываясь слезами. Позор. Господи, какой позор! Ей теперь никогда в жизни от него не отмыться. Решение пришло мгновенно. Наскоро собрав бумаги, Краснова покинула медпункт,а затем и спорткомплекс. Всю дорогу до съемной квартиры плакала не переставая. Слезы то высыхали, то лились из глаз с новой силой, ничуть не ослабляя раздирающей боли в груди,смешанной с ощущением собственной ничтожности. «Шалава»,- грохотала в ушах фраза, не раз сказанная ее мужем. Теперь он был прав, и от стыда хотелось сквозь землю провалиться, зарыться поглубже,чтобы не нашел никто, и не напомнил о минутах ее бесстыдства. После тренировки Сотников остановил Царева у медпункта, и в ответ на немой вопрос в глазах хоккеиста, сказал: -Ушла она. Вот,тебе отдать просила. Холодный металл ключа коснулся горячей ладони, и стало не по себе. Внутри противно заскребло,предчувствуя неладное. Сжав ключ в руке, Женя бегом метнулся к выходу. Иногда мы не ценим наше время, бездумно растрачивая его на незначительные мелочи. Нам кажется, что оно бесконечно. Но порой от нескольких минут зависит слишком много. -Лиз,-позвал Евгений,переступив порог съемной квартиры. Тишина в ответ стала больнее громкого крика, она словно рвала его барабанные перепонки. -Лиз,-повторил парень громче,чувствуя, как его захлестывает отчаяние. –Лиза! –уже кричал, врываясь в пустые комнаты. Ушла. Сбежала. Второпях разбросанные вещи – последнее, что от нее осталось. И все. Ни слова,ни записки, ни холодного смс-сообщения. Хоккеист долго стоял среди беспорядка,как парализованный,а потом словно обезумел. Он сшибал все, что попадалось ему на пути. С остервенением швырял стулья, игнорируя боль в плече, бил стены, как будто они были в чем-то виноваты. Бил до изнеможения, до стертых в кровь костяшек пальцев, бил, пока не обессилил, мешком сползая на пол. Пустые карие глаза смотрели вперед,но не видели. Не видели ничего, и видеть не хотели. Боль плеснула через края, затмевая разум и отнимая последние силы. -Лиза, Лиза… За что ты так со мной? – эхом раздалось в опустевшей квартире.