Fides

Наверное каждому из нас хоть раз было знакомо то безразлично-пустое чувство, когда кажется, что ты морально мертв. Физические силы не покинули тело,нет. Но душевных совсем не осталось. Ни на слезы,ни на страдания, ни на бесконечное анализирование собственных неудач. Просто зияющий где-то внутри провал, сопровождаемый полной апатией. И бороться с этим не получается, да и не хочется. Услышав звон посуды на кухне, Лиза открыла глаза. Спать она почти совсем перестала, часами изучая взглядом потолок, и если удавалось заснуть на рассвете,то каждый шорох прерывал ее беспокойный сон. В который раз посмотрев на надоевший потолочный узор, шатенка устало вздохнула и отвернулась. Пушистый серый кот под боком обиженно мяукнул, возмущаясь тому, что женщина потревожила его своим движением, и поднял на нее желто-зеленые глаза, полные укоризны. -Ну что ты,-виноватым тоном тихо произнесла Краснова, едва коснувшись мягкой шерсти животного своими пальцами, - не злись. Хвостатый, словно все поняв, прикрыл глаза, сузив их до щелочек, и замурлыкал. Ровно,успокаивающе, мерно растягивая: мррр,мррр… Молодая женщина лежала тихо, прислушиваясь и на автомате перебирая шерстинки кота. В разгоряченном сознании поплыли обрывки недавних событий. Ночь. Лес. Их с Женей уединение. Ощущение абсолютного счастья. А теперь всего этого больше нет. Сердце тягуче заныло, на грудь навалилась тяжесть, но слез не было, и облегчить свои терзания не вышло. Голубоглазая сжала зубы, словно преодолевая нестерпимую боль, и вздохнула. Только сейчас она поняла то, в чем не могла признаться даже себе: она любила Женю. Очень любила. И все произошедшее ничуть не уменьшило ее любви, лишь слегка перебило отвратительным горьким осадком. Эта горечь впиталась в кожу и разнеслась по венам, подтачивая остатки самообладания. Хотелось плакать. Долго, неистово. Рыдать во весь голос, кричать. Но все слезы были выплаканы, за несколько бессонных ночей и тревожных дней они выжгли ей глаза, вместо успокоения оставив внутри черную дыру. Казалось, Лиза жила по привычке. Все, что радовало, померкло, сделав ее лишь тенью прежней себя. -Лиза,-раздался голос, и седоволосая женщина присела на край кровати, вглядываясь в бледное лицо шатенки, -ты бы встала, поела. -Не хочу я, теть Тань ,-ответила Краснова, вынырнув из своих мыслей. -Уж два дня лежишь,-вздохнула тетка. –Не ешь, и не пьешь, ничего не хочешь. Не из-за Максима ведь так убиваешься? -Нет,-тихо произнесла шатенка. -Ну так расскажи, что случилось? Отведи душу,может помогу чем. Молодая женщина задумчиво поджала губы. В этой ситуации вряд ли кто-то мог бы помочь, да и делиться подробностями не очень хотелось. -Ничего страшного, -отмахнулась Елизавета. –Пройдет.. потом,-кинула небрежно, словно речь шла о разбитой коленке. -Ну как хочешь, -поднялась с кровати собеседница. –Завтрак на столе, приходи,-добавила она и покинула комнату. Проводив родственницу взглядом, и снова оставшись наедине с собой, Лиза тяжело вздохнула и неохотно соскользнула с кровати, вспоминая свой побег. Казалось, она попала в западню. Собственного жилья теперь не было, пожить у кого-то из знакомых не позволяла совесть, да и в маленьком городке ее местонахождение быстро вскрылось бы. Лихорадочно размышляя, Краснова схватилась за последнюю возможность, и ближайшим поездом уехала в Москву, к своей родной тете по материнской линии. Татьяна Ивановна Скворцова уже много лет жила совсем одна. До брака Лиза навещала ее достаточно часто, но после из-за возникших между тетей и мужем разногласий, визиты стали все реже. Максима Татьяна Ивановна не любила, и он отвечал ей взаимной антипатией. Скворцова выбор племянницы не одобряла, но повлиять на ситуацию уже не могла, и все осталось на своих местах. Узнав о разводе, женщина не раз звала Краснову к себе, но та отказывалась, ссылаясь на державшую ее в городе работу. Теперь другого выхода,кроме как скрыться на время у тети, шатенка не видела. Этим она и воспользовалась,надеясь вдалеке от Жени залатать свои душевные раны. Стук колес поезда перебивал мешанину мыслей в голове, и Лизе ненадолго становилось легче, а потом слезинки вновь упрямо скатывались по щекам. Прижавшись лбом к стеклу, она смотрела на проносящиеся мимо пейзажи, не пытаясь стирать соленые капли с лица. Все вокруг как будто больше не существовало. Краснова замкнулась в своей оболочке, не ища выхода, полностью сдавшись во власть мучительных терзаний, и позволяя им рвать на части душу. Понимающая Татьяна Ивановна ни о чем не спросила, когда племянница появилась на ее пороге, бледная как мел, с опухшими от слез глазами. Лишь молча пропустила в квартиру, приготовив в комнате постель, на которой Лиза и провела последние пару дней, пока боль безжалостно точила ее. Жене было ничуть не легче. В тот вечер он выбился из сил, и на некоторое время выпал из реальности, словно провалившись куда-то. Когда открыл глаза, понял, что остался один посреди сотворенного им хаоса, и это только усугубило его состояние. Медленно встав с пола, парень прошелся по комнате, возвращая на место разбросанные стулья, поднимая упавшие предметы и складывая забытые беглянкой вещи. За несколько минут все стало прежним на первый взгляд, но это лишь казалось. Здесь не было ЕЕ, а холодные стены все еще хранили ощущение ЕЕ присутствия, будто дразнив этим. Царев вздохнул и лег на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Постель одуряюще пахла Лизой. Запах въедался в ноздри, будоража в памяти все, что было связано с этой женщиной. Воспоминания сменяли друг друга, тягуче, лениво, как кадры на замедленной перемотке,прокручиваясь снова и снова. Из всех обрывков хоккеист пытался выловить то, что могло бы быть причиной внезапного исчезновения возлюбленной, но все старания оказались тщетны. А что, если не было никаких причин? А что, если его чувствами снова поиграли, а потом отказались за ненадобностью? Нет, она не могла. Никак не могла. Не могла. Он всеми силами убеждал себя, но окончательно запутался, можно ли теперь кому-то верить. Тренировки Царев забросил, сославшись на больное плечо, да и толку от парня на площадке было бы мало: он все равно ни о чем, и ни о ком, кроме Красновой думать не мог. Несколько дней провел в меланхоличном бездействии, вороша в сознании одно и то же, по кругу,бесконечно, но когда понял, что ответы на все знает только Лиза, решил не сидеть сложа руки. Он должен был ее найти. Должен был услышать лично из ее уст, что ей больше не нужен. И, возможно, это принесло бы ему хоть малое успокоение. Покинув квартиру, Женя отправился по старому адресу Красновой. Свернувшись клубком на лавке, у подъезда спал Максим. От него за версту несло алкоголем, и выглядел он сейчас гораздо хуже, чем обычно. Брезгливо поморщившись, хоккеист бесцеремонно растормошил спящее тело. Краснов испуганно пробормотал что-то, закашлялся и сел, подняв на нарушителя своего спокойствия потухший затуманенный взгляд. -Где Лиза? – тон Жени был жестким и требовательным, словно бывший муж Лизы напрямую мог быть причастен к ее исчезновению. -Не знаю,-ответил тот, с трудом ворочая языком. – А че, прошла любовь – завяли помидоры? –усмехнулся мужчина. -Говори, где она! – прорычал сквозь зубы Царев, хватая соперника за воротник засаленной джинсовки. –Куда она могла пойти? -Не знаю я! –огрызнулся Максим, вырываясь. –Из родни только тетка в Москве, больше пойти ей некуда. -Адрес! – грубо произнес парень, слегка встряхнув Краснова. -Убери руки,я все скажу,-сдался он, задрожав.