Ду ю спик инглиш, Леонид Саввич?

- Вот, Чкалов. Сейчас прилетим, жарить так будет, что хоть лезь на стену... - заканчивал Лешка под очередной вздох Леонида Саввича, шедшего впереди. Было заметно легкое его напряжение, но оно вполне объяснимо: последняя их совместная поездка в таком составе окончилась катастрофой на Канву. Тут любой, даже самый неверующий перекрестится. Но все же показать сыну Америку он хотел. Рейс обещали несложный, разве что погода над океаном переменчива: но у начальства ни единых сомнений насчет экипажа не возникло. Справятся. Людей достаточно, конечно, но места свободные где-нибудь в хвосте точно будут. Поэтому при желании можно снова практиковать посменную работу. - Гущин, ты там живее можешь? - нетерпеливо фыркнул Зинченко, обернувшись назад. Ох и не к добру им вдвоем было так здорово! Явно нашли общий язык. Впрочем, оно тоже понятно: Гущин ненамного старше собственного охламона, а дури в нем и сейчас хоть на донорские цели хватит. - Валера, ты идешь сейчас с Викторией. Ее слушаться. Гущин, марш в кабину. Детский сад! - в сердцах выдохнул Зинченко, наблюдая за тем, как эти оба, не обращая ни малейшего внимания на распоряжения капитана самолета, продолжают громко о чем-то своем ржать. Гущин аж похрюкивать начал, с явным трудом поднимаясь по трапу. Чертыхнувшись, Зинченко решил лишить себя "радости" созерцать продолжение и попросту продолжил заниматься делом: например, сходить проверить завершенность заправки. ....В кабине было подозрительно тихо. Гущин с Александрой молчали и как-то очень умненько ждали распоряжений, посадка шла быстро и безо всяких инцидентов. Зинченко мысленно благодарил небеса, пока не опустился в свое кресло под аккомпанемент не очень эстетичных звуков. - Кузьмина сначала. Гущин в угол. Я сейчас серьезно... - Зинченко достал из-под себя шкурку сдувшейся пакости и протянул стажеру. Дети и есть дети. Значит, и методы такие же. - В угол - это туда, на табуреточку бортпроводников. Андрея не трогать. - шикнул он напоследок, надевая наушники.