Ду ю спик инглиш, Леонид Саввич?

- И раздался голос со стороны параши! Папа, ну ты крутой! - Валерка красноречиво посмотрел на отца, который покидал самолет чернее тучи. Конечно, туалет открыли техники по приземлении, по всем законам американских драм предложили пострадавшему плед и помощь штатного психолога, но Зинченко на то лишь одернул китель и гордо сошел с трапа последним под аплодисменты скопившегося снизу экипажа. И как бы Зинченко не надеялся на то, что этот неловкий эпизод поскорее забудут, разговоры за спиной мало того, что не стихали, так и были слишком неприкрыты. Валерка снова расходился в хохоте с Гущиным, который был явно измотан, но отказать другу в безудержном веселье никак не мог. - Это, Чкалов, проклятье подушки-пердушки, которую мы подложили, - Валерка отчаянно закивал, продолжая гоготать, - как баба на борту. Плохая примета. Кузьмина фыркнула, одарила парочку позади презрительным взглядом и поспешила догнать шествующего во главе Зинченко: слушать эту ерунду она была не в силах, а Гущин себе не изменял. Образ мужественного взрослого пилота, способного принимать верные быстрые решения, испарился почти сразу, как исчезли проблемы с управлением. И вот он снова ржет, только пальчик покажи. Регистрацию экипаж прошел быстро, и по выходе из здания аэропорта своим шумом их встретил пылкий Лос-Анжелес. - Так, кто прокладывал маршрут к гостинице? - взгляд серых глаз Зинченко скользнул по бортпроводницам, Андрею в частности, Валерке, Кузьминой и замер на Алексее. - Я, Леонид Саввич. Предлагаю сэкономить на такси, тем более, что мы все не поместимся, и поехать на автобусе. - Гущин зашуршал какими-то своими распечатками, и кивнул. - Сядем, доедем до города. А там близко дальше! Всего семьсот метров! Зинченко утвердил план действий коротким кивком: в любых командировках все решения принимались точно так же, как и на борту. Рейсовый аэроэкспресс дошел быстро, всего с несколькими остановками в ключевых для туристов местах. Вскоре доблестный экипаж следовал за Гущиным как выводок цыплят: цокали каблучками стюардессы, громче всех, конечно, цокала Виктория, которая предпочитала форменному толстому устойчивому каблучку лихие шпильки, волочился без особых нервов Андрей, чувствуя себя в полной безопасности, так как Зинченко-младший счастливо осматривал пестрящие плакатами улицы и явно не планировал отвлекаться на его скромную персону. - Гущин. Мне кажется, мы не туда идем. - уже в который раз отозвался Леонид Саввич, успевший изучить карту еще в автобусе. - Ну как это не туда, Леонид Саввич! Вон, тот дом как на карте, все улочки такие же... - Гущин рысил как мог быстро. Мало того, что вечер оказался на удивление знойным, так еще и приличная усталость давала о себе знать. Но когда компания вместо предполагаемой гостиницы наткнулась на секс-шоп в крайне безлюдном переулке, прыть Лешки быстро переросла в истерику. - Все! Нет сил моих, нет сил! - орал он, грозясь порвать к чертям собачьим карту, - я сделал все, что мог! Зинченко в последний момент вырвал из его рук оную, спасая ее от неминуемой участи быть порванной или съеденной непутевым, выдохнул. - Потому что отец прав: мозги набекрень. Я говорил, что надо было с начала самого направо идти! Гущин рыкнул, кажется, начиная генерировать электричество. - Ну и хорошо! Ду ю спик инглиш, Леонид Саввич?! Вперед! Узнавайте дорогу! - махнул он на завлекающий красными огоньками секс-шоп, ибо больше ничего живого в переулке не находилось.