Демон

— Нет, Зоро, выпивку я тебе больше покупать не буду. Ты хоть знаешь, во сколько она нам обходится?! Ленивый взгляд снизу вверх. — А мне-то какое дело, ведьма? — Зоро, у нас нет лишних денег!!! Серые глаза изучающе скользнули по её фигуре. — А вот на новые мини-юбки деньги у нас есть, как я посмотрю, да? Нами-сан запнулась на секунду, а потом фыркнула: — Ладно, будет тебе выпивка. Но хоть постарайся, чтобы её хватило на подольше. Зоро улыбнулся. — Лады, ведьма. — И не называй меня так!!! — Нами-сан крикнула это, уже успев отвернуться, а потому не могла видеть, как глаза Зоро на миг блеснули красным. А я вот видел. Но не придал этому значения. Идиот. Хотя что бы я мог изменить? Тогда всё равно уже было поздно. * * * — Капитан-сан, что же вы делаете? Робин-чан — наверное, самый невозмутимый член нашей команды, но голос её звучал обеспокоенно, и не зря: оказалось, Луффи пришла в голову гениальная идея попробовать маленьких чёрных скорпионов — как раз тех, про которых Чоппер только вчера говорил, что они самые ядовитые. Не знаю, как он умудрился разыскать их гнездо (на самом деле знаю — дуракам везёт), но он же ещё и додумался начать их оттуда выкуривать! Зато мне сразу стало ясно, куда делась моя последняя пачка сигарет… Робин-чан сложила руки крест-накрест. Она что, решила воспользоваться своей способностью рядом с Луффи — рядом с гнездом чёрных скорпионов?! — Робин-чан, нет! — я оттолкнулся от борта корабля так сильно, как только мог, чтобы побыстрее оказаться рядом с Луффи. — Я сам разберусь! Я не видел, что она делала потом, но никаких лишних рук рядом с Луффи не появлялось, а значит, Робин-чан была в полной безопасности… в отличие от самого Луффи: мне до него оставался ещё не один десяток метров, когда он весело засмеялся, отбросив дымящуюся пачку в сторону. — Появились, появились! "Вот чёрт!" Вдруг мимо меня что-то промчалось. Промчалось с такой скоростью, что из-за образовавшегося ветра мои волосы на секунду мелькнули у меня перед глазами. Кто это? Металлический блеск, от которого глазам, и без того утомлённым ненормальным пустынным солнцем, сделалось совсем невыносимо. Я вынужден был остановиться, а, когда пришёл в себя, увидел сердитого Луффи и просто разъярённого Зоро — рядом с ним. — Ты о чём думал вообще?! — Зоро, я… — Молчать, пока я говорю! — я содрогнулся от звука пощёчины. Странно: и ситуация, в общем-то, объясняет, и пощёчина-то за дело, а мне почему-то вдруг стало страшно. Что-то очень непривычное, пугающее, словно бы потустороннее прозвучало в последней фразе Зоро. Словно бы она не ему принадлежала. Когда я наконец добрался до Луффи и Зоро, то увидел множество трупиков скорпионов у самого входа в их нору. Но Чоппер вроде бы говорил, что скорпионы не живут большими группами, и почему, чёрт побери, из их разрубленных пополам тел сочилась ярко-алая жидкость — разве ей не положено быть чёрной?.. — Зоро, а ты не знаешь… — я поднял голову и осёкся: Зоро смотрел прямо на меня. И его глаза сверкали рубиновым блеском. …Я плохо помню, что было дальше. Но вроде бы всё шло как обычно, только я словно под гипнозом был. Очнулся только вечером на кухне, когда домывал посуду. Очнулся и тут же дико захотел курить. Память работала плохо, и только после десяти минут бессмысленных поисков и злости на собственную безалаберность я вспомнил, что все мои сигареты скурили маленькие чёрные твари с жалами на хвостах. Следом пришло и воспоминание о красной начинке их нутра, а потом — о красных же глазах, которые раньше всегда были серыми… Курить резко расхотелось. Я рухнул на пол, и руки мои бессильно упали на колени. Что тогда произошло? Почему я не помню, что случилось потом? Нечто внутри меня требовало немедленно встать и пойти разобраться с Зоро и, если надо, устроить ему хорошую взбучку, но вот другая часть меня кричала — нет, просто вопила — что этого ни в коем случае нельзя делать. Я тряхнул головой, решив, что только слушать трусость мне ещё не хватало, как вдруг осознал, что это была вовсе не трусость, а банальный инстинкт самосохранения. — О, кок, ты ещё здесь. А чего на полу сидишь? Зоро как ни в чём не бывало открыл холодильник и достал оттуда бутылку сакэ. Подумал — и достал вторую. И протянул её мне. — Какого чёрта? Он пожал плечами. — Просто мне показалось, что тебе надо расслабиться. Ты сегодня весь день какой-то странный… "Это ты странный". Я взял бутылку, а он сел на пол рядом со мной. Скрестил ноги, выдернул пробку из бутылки, стукнул её о мою и начал пить прямо из горлышка. Как и всегда. Всё было как и всегда. Он был обычным. Ну, почти — раньше-то он мне выпивку не предлагал. И всё же… — Чего ты так на меня уставился? Ты про обещание экономить, что взяла с меня наша рыжая ведьма? Не волнуйся, я не сдам тебя твоей меллорин, не скажу, что одну из бутылок я тебе споил. Я почувствовал невероятное облегчение и оттого рассмеялся. Со стороны, наверное, смотрелось немного сумасшедше, но Зоро ничего не сказал, и пили мы в тишине. А потом он ушёл, так и не произнеся больше ни слова. Я совершенно успокоился и стал домывать посуду. Глаза Зоро были серыми, и за весь вечер я ни заметил в них ни крупицы алого. "Наверное, тогда мне померещилось, просто пустынное солнце в голову ударило", — решил я и той ночью спал как никогда спокойно. Знал бы я тогда, что это моя последняя спокойная ночь. * * * — Ах, Робин-чан, ты так много читаешь! — я передал меллорин фруктовый коктейль и мельком взглянул на страницы: знакомые символы, но не особо понятные, наверное, какой-то древний язык, Робин-чан ведь такая умница, столько всего знает. — А о чём ты читаешь сейчас? — О демонах, кок-сан. Благодарю, — она сделала глоток и добавила: — Это весьма древняя книга, посвящена старинным легендам Арабасты. Сейчас я читаю об очень занимательном виде демонов, кок-сан, — они могли вселяться в человека и сосуществовать с ним наравне. — О, это, должно быть, безумно интересно. Робин-чан рассмеялась, и я заслушался: у неё такой дивный смех. — Да, интересно. Потому что это не захват демоном тела человека, это симбиоз: демон дарует человеку силу, а человек даёт ему возможность спокойно перемещаться по миру, не боясь быть раскрытым и уничтоженным. Робин-чан сделала паузу, а я, засмотревшийся на глубокий вырез её рубашки, не сразу понял, что она молчит. Когда же понял, поспешил задать вопрос, чтобы показать, что я на самом деле внимательно её слушал: — Но ведь наверняка можно же как-то распознать человека, в котором поселился демон?.. Робин-чан немного помедлила с ответом, и я уже настроился, что мне сейчас прилетит за лишние взгляды куда не надо, как вдруг она сказала: — Да, можно. В его глазах время от времени мелькает алый блеск. Древние жители Арабасты называли это "сиянием демона". От её ответа мне мгновенно стало холодно, будто от уже наступившей пустынной ночи. Алый блеск в глазах? Я резко выпрямился и повертел головой по сторонам, высматривая Зоро, но его нигде не было видно. — Спасибо за коктейль, кок-сан. А не могли бы вы сделать для меня ещё один такой же, только с киви? — Конечно, Робин-чан, — я принял у неё пустой бокал и поплёлся на кухню. Ноги еле двигались, и я точно знал, что мне сейчас смотрят в спину. Смотрят стальными дерзкими глазами, в который отражается кровавый блеск. * * * — Эй, кок, ты не знаешь, Луффи уже спит или как? — Понятия не имею, — я старался, чтобы мой голос звучал по-привычному раздражённо, но сразу же понял, что проиграл. Сделал глубокий вдох и нарочито ворчливо спросил: — А ты специально сюда в воронье гнездо забрался, чтобы спросить меня о Луффи? Дуй вниз, в его каюту, и посмотри сам, спит он или нет. Когда я осмелел достаточно, чтобы заставить себя взглянуть на Зоро, я увидел, как его губы растянулись в улыбке. — Так ты всё-таки видел, да? "ОН ЗНАЕТ…" — Видел что? — я плотнее закутался в одеяло: едко-холодный ветер стал совсем ледяным — или это мне так показалось. — Не строй из себя дурачка, Санджи, — он сорвал с меня одеяло и выбросил куда-то вниз, скорее всего, прямо в море. — Ты что творишь?! И с чего я тебе вдруг стал "Санджи"… — мой голос затихал по мере того, как серые глаза постепенно приобретали красный цвет. — Что так удивлённо смотришь? Брось, ты всё равно уже всё видел, так что мне нечего с тобой терять. А вот что до остальных… — он опустился на одно колено рядом со мной и взял меня за подбородок. — Что ты будешь делать, Санджи? Расскажешь им? — Что тебе нужно? — мой голос упал до шёпота, а мне стало страшно — впервые за много лет мне было так же страшно, как и на том клятом острове, когда я умирал от голода. Голод — наш инстинкт — нечто первородное, стихийное, хаотичное. Он страшен не тем, что от него можно умереть, он ужасает сам по себе. Сейчас я боялся точно так же и такой же первородной, необузданной силы. — Я слышал твой разговор с Робин, Санджи, — теперь большой палец Зоро скользил по моей нижней губе из стороны в сторону, время от времени надавливая чуть сильнее. — Помнишь, Робин говорила об их выгоде при вселении в человека? Она кое о чём умолчала — или просто ещё не дочитала до этого места. Физическое воплощение ещё и позволяет им наслаждаться физической близостью с людьми. Как думаешь, кто в постели горячее: рыжая ведьма или наша новенькая умница? Как думаешь, кто из них будет больше сопротивляться и кричать ночами, но молчать как рыбка днём? Ставлю на ведьму, не зря она такая вспыльчивая, но практичная… Ногу Санджи Зоро перехватил вовремя. И усмехнулся. — А может, ну их к чёрту, баб этих? Может, ты сам сгодишься? Ты ведь давно уже начал замечать, но молчал, а сейчас вот брыкаться начал… Я не успел ни рта раскрыть, ни пальцем шевельнуть, как Зоро дёрнул мою ногу, заставив меня распластаться на спине, и навалился сверху. — Соглашайся. Я сделаю так, что тебе понравится, и твои драгоценные "меллорин" будут в порядке. В чём проблема возни с бабами — они могут залететь, а мне это совсем не нужно. Придётся тогда убить её до того, как живот начнёт округляться… У меня на секунду в глазах потемнело. Кажется, я попытался ударить его головой, но он со смехом увернулся и достал меч, прижав его к моей шее. — А впрочем, неважно, согласишься ты или нет. Я и так слишком долго сдерживал свои инстинкты, чтобы не вызывать подозрений как можно дольше. И всё же не дёргайся пока — не хочу ненароком ранить тело, которым собираюсь владеть долго и с удовольствием. Я подумал, что он про тело Зоро так говорит, но тут же понял, что ошибался: он просунул меч мне под одежду и разрезал её. Меня и так уже трясло от происходящего, а от ночного ветра затрясло ещё сильнее. — Ничего, я сейчас тебя согрею. Голова не соображала, но выбора у меня и не было: меня касались властно, не выпуская из удушающих объятий ни на секунду. Демон оказался жадным до прикосновений, и меня пытали ласками не меньше часа, прежде чем грубо вторгнуться в моё тело. Я зажал рот ладонью, но он отвёл мою руку в сторону и поцеловал в губы. Я думал, меня стошнит прямо в процессе, по щекам катились слёзы бессилия, а он только ловил их губами… Когда всё закончилось, меня начало трясти ещё сильнее, чем до этого. Поясница и зад пульсировали болью, которая отдавалась даже в ноги, по которым стекала… — Ч-чёрт! — я начал вслепую шарить по полу, ища что-то, чем можно было бы вытереться. Слёзы застилали глаза, а руки дрожали, и я ничего не мог понять. Наверное, поэтому я и сам не заметил, что следующую свою мысль я высказал вслух: — Чёрт побери, я же так не смогу сражаться, если вдруг что-то случится! Мне отвесили пощёчину — не такую, как вчера Луффи, много слабее — и сграбастали, устроив у себя между ног. — А вот постарался бы утопать в жалости к себе хотя бы вполовину не так сильно, глядишь, и больно бы не было, а было приятно… Я схватил его за грудки. — Где он? Где Зоро? Он бы никогда такого не сказал! Что ты с ним сделал? ОТВЕЧАЙ МНЕ, ГДЕ ЗОРО! Он поморщился и потёр ухо. — Помолчи, а то всю команду перебудишь. Я — Зоро. — Неправда! — Правда, — его тон резко изменился. — Ты плохо слушал Робин, если не понял, что они не захватывают тела людей — они живут с нами дружно. — Нет! Я знаю Зоро, он бы никогда… — я чуть не захлебнулся собственными словами, когда он вдруг притянул моё лицо ближе и поцеловал. Отпустил и холодно сказал: — Хреново значит ты меня знаешь, глупый кок. Мне тогда чудилось, что я слышу, как один за другим рушатся замки моего внутреннего мира, в котором всё оказалось совсем не так, как я думал многие месяцы.