Наши судьбы

Самое ужасное — это вставать рано утром с мыслью, что, придя на кухню, ты не встретишь маму, которая заботливо улыбнется и подаст тебе завтрак, не поцелует папа в щеку и не пожелает удачи. Каждое утро превратилось в серую массу однообразных моментов, где нет счастливых улыбок и заботливых теплых рук родителей. В этом мире ты никому не нужен. Тебя никто не поддержит и не даст совет. Дом — это то место, где тебя примут любым: пьяным, побитым, уставшим, опечаленным. Да даже если ты придешь вся в слезах, тебя успокоят и пригреют. Если произошли какие-то ссоры — помогут их решить. Ведь для мамы и папы ты все, что у них есть. Они могут ругаться на тебя, бранить, говорить какой ты бездарь, но все равно любить и волноваться. Переживать за нас, вместе с нами радоваться взлетам и переносить травмы после жестокого падения. Но дилемма в том... Что больше у меня нет этого места. Все, что меня окружает — холодная комната, где нет той уютной атмосферы, стены, где мне не рад мой друг. Это все, что осталось. Смешно. В один момент ты понимаешь, что ты никому не нужен. Зато осознаешь, что вокруг тебя была лишь фальшь и куча масок, выдающих себя за хороших друзей и товарищей. Нет, не так... Ведь я не могла ошибаться так сильно. Все, возможно, не так, как я поняла. Посмотрим... Ведь не может оказаться преданный друг таким засранцем. *** Маринетт встала рано утром, на часах было написано 9.15, а на улице во всю играло солнышко. Август давал о себе знать. Еще немного и начнутся студенческие деньки, посвященные адаптации к новому миру. Быстро нацепив на себя шорты и майку, девушка завязала высокий конский хвост, умылась и отправилась на кухню. Благо путь к этому месту она сразу узнала, поэтому не пришлось плутать по просторам большого особняка. По пути она встретила дворецкого, который мило улыбнулся и поклонился ей в знак приветствия. Кротко кивнув в ответ, Дюпен-Чэн постаралась поскорее добраться до назначенного места. На кухне хлопотала кухарка, которая при виде Маринетт сразу засуетилась, подавая завтрак в виде оладушек и молока с медом. Аппетита не было, но не хотелось отказываться от столь вкусной еды только из-за этого. К тому же кухарка с таким усердием все делала, что просыпалось желание начать самой готовить, будто какая-то магия. — Вкусно? — наконец поинтересовалась полненькая пожилая дама. Маринетт кивнула, уплетая еще один оладушек. Почему-то при виде этой женщины на сердце становилось тепло и уютно, ты чувствовал себя под защитой. Странно... — Что у нас на завтрак? — поинтересовался сонный юношеский голос. О да, это Адриан Агрест собственной персоной. Спустился он довольно рано. На голове был произвольный творческий беспорядок. На шее красовался немаленьких размеров засос, который парень даже не пытался скрыть. На тело накинута не застегнутая белая рубашка и спортивные штаны, видимо, домашние. — Оладья и молоко, мистер Агрест, — пожилая дама поклонилась в знак приветствия и отошла к стойке с едой, накладывая порцию для только что проснувшегося гостя. — Спасибо, я не голоден, Филиция. Кстати, — Адриан обратился к Маринетт, — я должен устроить тебе экскурсию по дому, поэтому доедай свой завтрак, я жду тебя в прихожей. И не смотри на меня так, я тоже не рад такому раскладу, но пожелание отца — закон. По крайней мере пока... После этих слов парень ретировался с кухни. Маринетт, не хотя, поднялась со своего места, поблагодарив Филицию за вкусный завтрак, отправилась в прихожую. Да, именно там ее и ждал юноша. — Куда идем? — девушка сложила на груди руки и посмотрела на парня. Тот вальяжно устроился на диване и просматривал какой-то журнал. Услышав вопрос, вопросительно посмотрел на гостью и, закрыв журнал, встал с места, направившись в неизвестном направлении. Маринетт шла следом. —Здесь множество комнат и помещений. Есть также внутренний дворик, он расположен чуть дальше твоей комнаты. Также имеется библиотека, это чуть дальше столовой. Если выйти вот здесь, — парень указал на стеклянную дверь, — то попадешь в сад, там же и бассейн. — все это Адриан описывал достаточно быстро, проходя вдоль коридоров и указывая руками направление. Если честно, Маринетт не до конца все понимала, но спрашивать не хотела. Ей хватило вчерашнего инцидента. Кстати, а куда делась та девица? Утром Дюпен-Чэн ее не заметила. Резко остановившись, парень обернулся на девушку и пристально на нее посмотрел. Что-то поменялось в настроении юноши, Мари это сразу же ощутила. Атмосфера между ними стала немного тяжелее, будто девушка успела натворить что-то плохое и разозлить тем самым своего экскурсовода. — Ты хоть понимаешь, что задержалась тут не на долго? Мой отец принял тебя только из жалости, так как он хорошо знал твоих родителей. Не стоит думать, что ты имеешь право что-то решать. Ты здесь временный гость. Вздохнув, Маринетт лишь прикрыла глаза, сосредоточившись на своих мыслях. — Ох, прости, — девушка подняла взгляд на парня и посмотрела ему в глаза, — забыла, что нахожусь в доме самого избалованного идиота в мире. Я все прекрасно понимаю, не собираюсь сидеть на шее до конца своих дней. Просто, уж извиняюсь, случилось так, что мне негде жить, что мои родители нечаянно умерли. Ох да! Меня забыли об этом предупредить, поэтому я была в неведении. Но рано или поздно все образуется. Я съеду. Адриан долго смотрел на Мари, то ли изучая ее, то ли переваривая только что услышанное. — Пф, — усмехнулся, — Никогда не говори людям о своих проблемах, 80% ими не интересуются, остальные 20% рады, что они у тебя есть. Это мой совет тебе на будущее. Так будет проще. Особенно в университете, куда ты собралась поступать. С этими словами парень хотел было развернуться, но его остановил смешок со стороны девушки. — Великий Агрест раздает советы сиротам? А я думала, что ты уже зарекомендовал себя как брутальный мачо, который водит шлюх в дом и не стесняется. Скажи мне честно, ты куришь? Пьешь? Употребляешь наркотики? Мне это так, чтобы в дальнейшем сильно не удивляться, если вдруг однажды я в коридоре найду шприцы, твоих укуренных товарищей или бордель на выезде. — Ты не можешь меня судить. Ведь сама не далека от того, чтобы скатиться в бездну, — короткая фраза, но Маринетт задержала дыхание. Она не ожидала подобных слов. — Сегодня люди перестали воспринимать друг друга как, собственно, людей. Их интересует всё, что угодно — как ты одеваешься, сколько ты зарабатываешь, на какой машине ездишь — только не ты сам. Запомни. Лично я познал все это сам, поэтому все, что я делаю — это наслаждаюсь тем, что имею, всеми роскошными вещами, людьми и тем, что могу приобрести. Мне глубоко насрать на мнение окружающих, так как это всего-лишь то, что они никогда не смогут получить. Зависть. Скажи мне, Мари, — девушка поежилась, а парень тем временем повернулся и подошел к ней почти в плотную, — чего ты добилась, жалуясь на свои плохие ситуации и замыкаясь в себе? Ни-че-го. Ты углубилась в свое дно и не хочешь насладиться всем. — Ты считаешь, что вести развратный образ жизни — это наслаждаться всем, что имеешь? — Тебя приютил один из богатых людей в мире, когда-то мы дружили, но ты мне наскучила со своей правильностью. Если вдруг захочешь перейти черту — стучи, двери разврата всегда можно открыть. — Да ты моральный ублюдок, — отскочила Дюпен-Чэн, шокировано посматривая на Адриана, — Вместо того, чтобы решать свои проблемы, ты напиваешься и забываешься в развратных девицах. Но помяни мое слово, тебя это убьет! Ты хоть раз почувствовал себя с ними свободным? — Свободным от чего? От отца? От надоевшей жизни? От скучных серых будней? О да, вполне! — Адри, я не про... — Не смей меня так называть! — парень зло посмотрел на свою спутницу и уже замахнулся, но ударил кулаком в стену, Мари поежилась. Он ее пугал, это не тот друг, которого она когда-то знала. — Ты не имеешь права меня так называть. Не смей! — Что с тобой произошло? — дрожащим голосом пропищала юная особа. Она хотела коснуться до Адриана, но что-то кричало ей, что не стоит этого делать. Инстинкт самосохранения, наверное. — Я изменился, — после этого парень резко развернулся и ушел. Девушка осталась одна со своими мыслями, догадками и переживаниями. Захотелось плакать. Плакать не от обиды, не от чувства сострадания, а за своего друга, она сильно волновалась именно за него, потому что нашла причину его страданий. Да, Маринетт думала, что Адриан несчастен, что все это лишь спектакль, чтобы показать, как ему хорошо и как другим плохо. Она знала, что ее лучший друг не такой, она верила и надеялась. *** Люди не меняются они лишь на определённое время одевают маски… И я обещаю, я сниму ее ради тебя, Адриан. Я обещаю, я вытяну тебя с твоего дна, я помогу начать тебе дышать новой жизнью, я помогу... Ведь друзья познаются в беде, правда? Мамочка, ты всегда мне говорила, что нужно уметь чувствовать боль окружающих. Я чувствую, мам, я нужна ему. И как бы он сейчас не кричал и не пытался меня прогнать из своей жизни, я верю, что все это пройдет. Свет в нем не угас, ведь он все также переживает за меня... Правда, мамочка? ...Если бы он изменился, он бы не стал давать мне советы, не провел бы экскурсию, забил бы и оставил одну, да? Но Адри не такой... Я помню его хорошим и милым... Почему мне хочется улыбаться, когда я вспоминаю наши с ним походы и игры? Мне сразу становится тепло. Люди, которые запали нам в душу, не забываются ни через день, ни через месяц, ни через год... Что бы ни случилось, какие бы события не сменяли друг друга, для них всегда предназначено место в нашем сердце. И я знаю, что и я имею место в сердце Адриана, просто он запутался и не хочет выходить из этой паутины. Он единственный, кто у меня остался. А я... а что я могу сделать, по сути? Я такая же как он. Я запуталась в этом мире, запуталась в себе. Он прав. Я лишь та, кто не хочет выходить в реальный мир и встречать взрослую жизнь. "Силён тот, кто способен бороться со своими слабостями." А я, видимо, слабая, мам.