Сдавайся мне.

POV Билл. Утро началось с поганых лучей солнечного света и продолжилось поганым поведением Трюмпера. Точнее, поведения вообще не было. Он попросту меня игнорировал. И вел себя так, словно вчерашнее нам обоим только приснилось. Посмотри в зеркало, Том. На плече найдешь засос. Не думаю, что сны на такое способны. -Когда ты уже себе признаешься? – не выдержал я, наблюдая за тем, как Том достает из мини-бара бутылку пива. Его рука на секунду замерла, но всё же закрыла дверцу. -В чем? – невозмутимо бросил мне Том, открывая металлическую крышку своим любимым способом: удар о край стола. Послышалось шипение и звук падающей на пол крышки. Затем, Трюмпер приложился к бутылке, опершись ладонью о стол, а ноги скрестив. Ненавижу эту развязную позу. За нее мне хочется убить Тома. Итак ведет себя по-ребячески, но старается вывести меня еще больше. -Что ты гей! – не выдержал я, буквально выплюнув эту фразу ему в лицо. – Ладно, не гей. Би! Я ожидал чего угодно, но только не хмыканья. Он считает себя мистером Всё Делаю Правильно. Но не видет различий между тем, что правильно и тем, что хочет он сам. -Я не гей, - бутылка промелькнула мимо моих глаз и пиво в ней неприятно булькнуло. Этим жестом Том показал, что пьет за меня. Горлышко из темного стекла снова коснулось губ дредастого. Я в отвращении скривился. Ненавижу пиво. Быдло-алкоголь. –Как ты тогда объяснишь вчерашнее? -Алкоголь, - простодушно ответил Трюмпер. -Ты сам ко мне лез! Он тыкнул бутылкой в меня и я отодвинул ее в сторону движением руки. Я не смог сдержать ироничную усмешку. А когда заговорил, то почувствовал, что мой голос пропитался насквозь сарказмом. -Знал, что именно это ты и скажешь. Только не надейся, что я в это поверю. Кажется, я нажал на какую-то точку, потому что Том начал меняться на глазах и, наконец, взорвался, драматично разбив бутылку о стол. -Да за что ты меня любишь? Прекрати строить иллюзии! – его голос крепчал и последнее слово он буквально проорал. –Я ведь не такой, каким ты меня выдумал...совершенно не такой. Из громких тональностей он резко перешел к тихим и «такой» произнес уже просто губами. Его слова не на шутку меня разозлили. Что значит выдумал? Я знаком с ним с самого детства. Я знаю о нём настолько много, что места для выдумок просто нет. -Иди ты нах*ен, - стиснув зубы, прошипел я и пошел к выходу, захватив лежащий на столе мобильный телефон. -Что? – недоуменный голос за спиной. -Я посылаю тебя нах*ен, Трюмпер. Мне надоело! Каждый раз, когда я пытаюсь тебе что-то доказать, ты либо истеришь, либо начинаешь нести полнейший бред! -Какого...? -Заткнись! Хоть раз послушай кого-то, кроме себя любимого! – я резко развернулся, сдерживая желание проехаться Тому по челюсти. Его взгляд полный вопросов раздражает непомерно. Сколько бы раз я не объяснял ему свои чувства, а он всё равно на меня смотрит, как на инопланетянина. Не верит. Даже не пытается. -Старайся сколько угодно изменить моё о тебе мнение. Глядишь получится, - ядовито сказал ему я, вытирая тыльной стороной ладони сухие губы. –Потому что я не знаю, что может остановить мою любовь к тебе. Я быстрым шагом пошел по направлению к двери, перешагнув через осколки бутылки. Пиво расплескалось вокруг стекла, оставляя темное пятно на ковре. Немного жидкости заполняло углубленные осколки. В них отражался интерьер комнаты, который из-за стекол приобрел подземельно-зеленый цвет. На удивление тихо я закрыл дверь, хотя очень хотелось хлопнуть ей так, чтоб полопались оконнные стекла и в ушах задребезжало. Консьерж что-то спросил у меня, когда увидел, но я вышел на улицу, не обратив на него никакого внимания. Снаружи стонал ветер и я пожалел, что ушел второпях, не одев что-нибудь потеплее. Я оглянулся по сторонам, решая: куда пойти. В кармане я нашарил пару купюр и остановил проезжающее такси. На английском я объяснил шоферу, что хочу поехать в место, которое он считает самым красивым в городе. Он даже не взглянул на меня. Видимо, привык к подобным заявлениям. Водитель просто повернул ключ зажигания и мы поехали вперед. Я не знал, куда мы едем. Просто петляли по городу, которого я совершенно не знаю. Мне надо было проветрить мозги.Подальше от гостинцы. Подальше от Тома, перед которым я не смог сдержать обещание. Через минут 10 шины заскрипели и мы остановились у какого-то парка, который в столь раннее время был почти безлюден. За исключением парочки туристов. Я поблагодарил таксиста, отдал ему деньги и вышел из машины. Посмотрев направо, мой взгляд наткнулся на ларек с фаст-фудом. Если бы не заботливо распечатанные снимки с гамбургерами и прочими представителями быстрой еды, я бы и не понял, что тут продают: пугало множество иероглифов японского происхождения. Объелся я этими суши...тошнит уже. Хочу хот-дог полный кетчупа, майонеза и калорий. Я-таки купил хот-дог и, уже более или менее повеселев, пошел в сторону парка. Навстречу мне шел японец с доберманом на поводке. Собака гордо шла впереди хозяина, мягко ступая лапами по чистому и ровному асфальту. Когда я прошел мимо этой парочки, доберман подарил мне апатичный взгляд, выражающий незаинтересованность к моей персоне и пошел себе дальше. Я сел на ближайшую лавочку, жуя хот-дог и пытаясь размышлять на разные темы, не касающиеся Трюмпера. Но мысли - садисты, словно специально подкидывали мне образ Тома, его слова и всё с ним связанное. Кто я для тебя, Том? Сколько ещё мне ждать твой ответ? POV Том. Вот куда он ушел? Его нет уже часов шесть. Я бросил нервный взгляд на часы, в надежде, что стрелки перестанут мучить меня своим движением. Ничего подобного. Коварная стрелка отсчитывала минуты, а за ней следовала другая, отсчитывая часы. -…я не знаю, что может остановить мою любовь к тебе. С того момента, как ушел Билл, эти слова в разных тональностях отдавались в моей голове, мешая понять их смысл. Одно я знаю точно: меня никогда так не любили. И никогда не боролись за моё расположение до последнего. Да я не стою этого, вот и всё. Неужели Билл забыл, что я с ним сделал, когда Мел меня бросила? Я полез к нему первым. Я попросил его поцеловать меня. Эта мысль проскальзывает в моей голове, не без язвительных ноток. Я поцеловал мужчину и, глупо отрицать, что мне это понравилось. А, может, стоит попробовать? Ведь Билл однажды правильно заметил: не попробовав, не узнаешь. Я постоянно говорю о том, что боюсь неизвестности этих отношений. А о какой неизвестности идет речь, черт возьми? Я ведь знаю Билла. Знаю, что рядом с ним мне не бывает плохо. Знаю, что без него мне чего-то не хватает. Вот даже сейчас его нет поблизости, и пустота внутри снедает меня. Когда я стал так думать? Когда Билл ушел. Неужели Билл прав насчет моей ориентации? А какая, мать вашу, разница? Гей, би, натурал. От этого я не лишусь члена. Позволю ли я ему уйти снова? Нет. Не могу. Я не могу его отпустить. Я понял, что на этот раз Билл был серьезен в своем решении: разобраться во всем раз и навсегда. И сейчас, как бы это громко не звучало, всё зависит от меня. Я схожу с ума или действительно собираюсь с ним встречаться? Ты сходишь с ума, потому что нуждаешься в нем. Как тяжело признаваться в этом даже самому себе. Непривычно. И я всё еще боюсь чего-то. Но неужели эта боязнь стоит тех чувств, что я в себе открыл? От дальнейших размышлений меня отвлекло пиликанье мобильного. Посмотрев на дисплей, я увидел мелькающую надпись «1 непрочитанное сообщение». Сообщение было от Билла. Я быстро пробежался глазами по строчкам:

Мы целуемся, а как-то даже трах*лись. И я не перестаю тебе говорить о том, что люблю. Так кто я тебе? Ответь.

Я спросил, где он. Через минуту пришел ответ:

Не знаю. Я потерялся…также, как и ты потерялся в своих чувствах.

Я попросил Билла заказать такси и сообщил, что буду ждать его в номере. Что я делаю? Понятия не имею. Но я хочу быть с этим парнем, вне зависимости от того, что это значит. Пусть я буду ходить с неоновой вывеской «Гей», мне плевать. Я только надеюсь, что всё это настоящее. Имеет ли значение то, что я так быстро осознал своё к Биллу отношение? Нормально ли это? Я буду верить, что да. Потому что не хочу причинять Биллу дополнительную боль. *** -Кто я для тебя? – едва только войдя в номер, спросил Билл. Голос был хриплым и сухим от огромного количества втянутого воздуха. Плечи вздымались и опускались. Нос громко вбирал в себя кислород и, не менее тихо, выдыхал углекислый газ. Я попытался дать Биллу время, чтобы отдышаться, перед тем, как услышать ответ. -Не тяни, пожалуйста…- на одном дыхании прошептал он, нагибаясь и упираясь ладонями в колени. Затем пару раз кашлянул, прочистив горло. -Точно не знаю, - ответил я. Каулитц выпрямился и приблизился ко мне, на ходу снимая обувь. Он нетерпеливо сдул прядь волос, что упала ему на глаза. -Ты гнал меня с другого конца города, чтобы бубнить себе под нос? Он скрестил руки на груди, покачиваясь с пятки на носок и ожидая ответа. -Я не могу точно сказать, что чувствую, - пришлось смотреть на него в упор, а слова мне итак давались нелегко. Я уже доконал сам себя тем, что на протяжении всего разговора нервно кусал губы изнутри и разминал пальцы рук. Как девочка-подросток, честное слово. Наверняка, это выглядит так жалко. Расстояние между нами заметно сократилось. О соблюдении личного пространства не могло быть и речи. В горле начало что-то стучать, отдаваясь эхом в ушах. -Я знаю, что ты не полюбишь меня так, как люблю тебя я, - шепотом начал Билл. Возникло ощущение, что если он заговорит громче, то от этого всё изменится. Кто знает, может Каулитц почувствовал примерно тоже самое, и потому не повышал тона. Было заметно, что смущение взяло под свое крыло не только меня. И это радовало. И всё-таки, так странно. Мы столько раз оставались наедине, а я только сейчас познал рядом с Биллом смущение, радость, приятное напряжение и, какое-то детское, желание его обнять. Странным было то, что я почувствовал всё это разом. -Давай хотя бы попробуем, Том… Я вижу в его глазах надежду. И вижу, как он пытается ее скрыть. Вижу, что он не хочет меня заставлять, просто слова вырываются помимо воли. Вижу, что он не врет о своей любви. Дурак. Ты ведь знаешь, какой я на самом деле, а почему-то всё равно меня любишь. И мне никогда не понять почему. Но, может, и не стоит задаваться такими вопросами? Может, стоит жить каждой минутой и делать то, чего желаешь в данный момент. Чего я желаю сейчас? Ответ прост: Билла. Сколько бы я не отрицал, но себя ведь не обманешь, верно? -Так быть не должно и я, наверное, идиот, раз хочу согласиться на это. Подписываю себе смертный приговор и всё та… Билл не дает мне договорить, притягивая к себе за пряжку ремня. Поддавшись вперед, он целует меня. Нетерпеливо и жадно, словно этот поцелуй у него отбирают. Я приоткрываю рот, позволяя проникнуть в него ловкому языку Билла. Он затягивает меня в глубокий поцелуй, полный необъяснимой жажды. Его язык сплетается с моим, а штанга щекочет его внутреннюю сторону. Рука Билла, что не находилась на пряжке, проходится по ключице, повторяя ее контур, затем опускается ниже, повторяя рельеф мышц и, наконец, присоединяется к другой руке. Дыхание сбилось и воздуха, что вбирался носом, уже стало не хватать. Я пытаюсь выпутаться из объятий Билла, чтобы урвать хоть немного воздуха, но он не позволяет. Лишь еще больше углубляет поцелуй. Тогда пробую вбирать воздух прямо из его рта, но вместо этого растягиваю в губы надрывный глухой стон. Мне нравится то, что он пытается взять командование на себя. Пытается подчинить одними лишь губами. И мне не хочется его отталкивать. Даже если бы я и попытался, то уверен: из этого бы ничего не вышло. Он отстраняется, чтобы задать один-единственный вопрос: -Я ведь добился тебя, правда? Его глаза пробегаются по всему моему лицу, словно пытаясь запомнить всё в малейших деталях, отсканировать его в своей памяти. Это занимает всего несколько секунд, а затем, он продолжает разорванный поцелуй, так и не дождавшись моего ответа. *** Проснулся я от того, что солнце стало раздражать своими лучами мои веки. Я недовольно потянулся, ощущая всем телом недосып. Попытался уснуть снова, но гудела голова, и потому мне не удалось этого сделать. Несколько минут я просто лежал с закрытыми глазами, но желудок требовательно заурчал, сгоняя меня с кровати. Встав с кровати, я зашагал в ванную, не в силах поднимать ноги и потому шурша тапками по ковру, который, стоило войти в ванную, сменился кафельным полом. Я покрутил кран с холодной водой, но не торопился умываться. Некоторое время я простоял у раковины, потирая глаза и заставляя себя окончательно проснуться под шум текущей воды. Как бы лень меня не подгибала, но пришлось тянуться за одноразовой бритвой и проводить обычные утренние действия: бриться, потом чистить зубы и умывать лицо. По утрам это воспринималось, как ежедневная монотонная работа. В мини-холодильнике я нашел бутерброд с ветчиной и пару банок колы. С этим вредным завтраком я пошел в гостиную, сел в кресло и только теперь задался вопросом: а где Билл? Зная его любовь к писанине, я принялся глазами шарить по комнате в поисках записки, одновременно откусив от бутерброда добрую четверть. Записка нашлась быстро. Она находилась на тумбочке слева от меня и была прикреплена к какому-то диску. В голове зародилось подозрение касательно его содержимого. Короткая запись на бумаге тоже не внушала доверия: «Оставлю вас вдвоем. Включи. Билл». Не дай Бог это то, о чем я думаю. Но, как не примитивно, это оказалось именно гейским порно. Когда я включил гостиничный DVD, то комнату тут же огласили мужские утробные стоны и характерные звуки стука бёдер. Где ЭТО раздобыл Билл – понятия не имею. Я пытался смотреть на это одну минуту, две, три, четыре, но на большее меня не хватило. Я это выключил с единственной мыслью: неужели мы с Биллом будем выглядеть также? Не успел я подумать о черноволосом, как услышал щелчок открывающейся двери, а потом и самого Каулитца. Я как раз вытаскивал из дисковода диск. -Что за хрень ты мне подсунул? – спросил я, совсем не чувствуя злости или раздражения. Лишь попытался сдержать смех от невинного выражения лица Билла. -Ты и сам всё прекрасно видел, - пояснил он. Невинность тут же сменилась нахальством. Он ухмыльнулся, ещё и подмигнул напоследок. -Не боишься, что я с тобой проделаю всё тоже, что брюнет проделал с блондином? – попытался перейти я на угрозы, хоть и не знал чем там всё у брюнета и блондина завершилось. Наверняка, оба кончили. В порно – это и есть Хэппи Энд. -Если б боялся, то не стал оставлять диск на столь видном месте, - скопировал мои интонации Билл и преодолел между нами расстояние. -Наверняка, мы выглядим также. Пойду, намылю веревку, - бесцветно сказал я, кладя диск поверх телевизора. -А не всё ли равно? Мы же не снимаем порно. Ты смотришь на меня, а я на тебя. На нас обоих – никто, - пожал плечами Каулитц и хмыкнул, потянувшись ко мне за поцелуем. -Просто замечательно, - иронично выдохнул я, коснувшись его губ своими. -Ну, так а я о чем? – улыбнулся Билл, затягивая нас обоих в глубокий поцелуй. Почему от поцелуя по телу разливается странное тепло и желание пойти дальше обычных поцелуев? Такие чувства возникают у подростков, влюбившихся в первый раз. В мои 22 для подростка я как-то староват. *** Билл предложил вечером прогуляться по магазинам и сейчас мы гуляли по городу, совершенно не имея понятия: где и что находится. Кругом иероглифы, иероглифы и еще раз иероглифы. Всё они такие разные, но кажутся такими одинаковыми. А еще тут слишком много освещения. От него начинает рябить в глазах. Кажется, будто сейчас не вечер, а адовый день какой-то. -Пошли сюда, - не успел я опомниться, как Билл затащил меня в какое-то небольшое помещение. Я огляделся и, наконец, понял, что это аптека. -Что ты забыл в аптеке? – поинтересовался я с сомнительными нотками. –Ты же вроде не болеешь. -А я не за таблетками. В этом есть свой плюс: на них тратиться не придется. Я ж не баба. Не забеременею, - простодушно ответил Билл. Как он может быть настолько спокойным? Надеюсь, он собирается купить не то, о чем я подумал. Но Билл, как и с диском, своим ответом лишь подтвердил мои догадки. -Нам нужно купить лубрикант! – уж слишком громко сказал черноволосый. Лучше бы он не озвучивал мои мысли вслух. Я толкнул его локтем в бок, но никто ровным счетом не обратил на нас внимания. Только аптекарша по-английски попросила нас вести себя тише. -Ты чего орешь, как потерпевший? – нахмурился я. Билл закатил глаза (терпеть не могу, когда он так делает) к потолку, который был испещрен мелкими лампочками. До чего же японцы любят свет. -Они не понимают немецкого, Том, - как само собой разумеющиеся сказал Билл. Я разозлился на то свою тупость, которая не позволила мне догадаться о столь очевидной вещи. - А я не хочу пользоваться подручными средствами. Или у тебя, как в том порно, волшебным образом в тумбочке окажется смазка? Я решил, что лучше подожду его на улице, пока он не перешел к еще большим откровенностям. Глупо, конечно, что я избегаю подобных вопросов и считаю, что всё пойдет само собой. В этом плане Билл молодец. Хотя, у него было время, чтобы всё это обдумать. А я только вчера смирился с тем, что гей. -Теперь моя задница в безопасности! – так громко воскликнул Билл, словно я и еще с десяток человек поблизости были глухими. Судя по тому, что он помахал любрикантом перед моими глазами, он решил, что я еще и слепой. Это Недоразумение не подлежит исправлению. -Я бы посоветовал тебе убрать это в карман, - кивнул я на смазку. –А то кто-нибудь неправильно поймет и изнасилует. -Но ты же меня спасешь, Бэтмен? – засмеялся Каулитц, но всё же убрал любрикант во внутренний карман куртки. Конечно, спасу. Как же мне без своего неповторимого сорта недоразумения? -Чего это Бэтмен? – сделал я вид, что обиделся. -Я - Человек-паук. Для пущей убедительности я повторил жест Тоби Макгуайера, которым он вызывал паутину. Пара японцев странно на меня покосились, явно прикидывая: наблюдаюсь ли я у психиатра? Билл отдалился от меня, и в следующий момент я увидел его посреди переулка. Он показывал на меня пальцем, как ребенок показывает родителям на жирафа в зоопарке. Он явно что-то затевал. Вот только популярности нам не хватало. -Внимание! Внимание! В мои любовные сети угодил Человек-паук, - громоподобным голосом вещал Каулитц на английском. Он стоял на своеобразном постаменте: ящике из-под овощей, который кто-то выкинул. Я почувствовал, как у меня горят уши, и постарался раствориться в толпе. Но Билл пристально на меня смотрел, поэтому ошибиться было невозможно: Человек-паук – это я. Надо было как-то спасать ситуацию, потому что подавляющее большинство людей уже образовало круг, в центре которого находились мы с Биллом. -Он спас меня от ужасного дракона по имени «Безответность» и я хочу, чтобы об этом знал весь мир! – он в пригласительном жесте раскинул руки. –И я знаю его настоящее имя! Его имя… Я не дал Биллу закончить свою тираду. В несколько секунд я оказался за его спиной. Одной рукой обхватил поперек талии, другой закрыл ему рот. Ладонь была слишком большой и потому прикрыла Каулитцу не только рот, но и нос. Он попытался еще что-то промычать, но я силком утащил его в пустой переулок, пробираясь между людей, популярность у которых мы приобрели. Все они улыбались, а кто-то и вовсе смеялся во весь голос. Билл уже не сопротивлялся, а шел рядом со мной, откидывая голову назад и откровенно хохоча. -Ты видел их лица? – с придыханием спросил он. От слез смеха тушь и карандаш в уголках его глаз растеклись. Черные волосы были растрепаны, а щеки раскраснелись от легкого мороза. Точных слов, чтобы выразить мои ощущения от увиденного просто не было. Он напоминал одновременно ребенка и взрослого человека. Он выглядел…неповторимо. -Мы попадем в местные газеты, - азартно заблестели глаза у Каулитца. Проулок, по которому мы шли, был пуст и наши шаги эхом отдавались от каменных стен. Но едва мы вышли на главную улицу, как тишина сменилась множеством постукиваний каблуков об асфальт, звуками машин. Также тишину нарушала местная продавщица цветами. Она перечисляла свой товар, истошно вопя. Эта женщина была бы ценной находкой на стадионе. Никто из прохожих не обращал на неё внимания и, видимо, она мстила им своими мерзкими выкриками. -Том, - обратился ко мне черноволосый. -Да? -На следующей неделе в парке Рикугиен будет Фейерверк. Давай сходим? – он смотрел на меня так, будто я ему уже отказал. -Ладно, - согласился я. Почему бы и нет? Не каждый день ведь в Японии бываю. Да и Биллу приятное сделаю, а это уже плюс. -Давай закажем сегодня в номер молоко с печеньем? – ошарашил меня своей просьбой Каулитц. -Билл, тебе сколько лет? – вскинул я брови. -Тебе точно больше 18? А то, может, я педофил и просто об этом не знаю. Билл влепил мне подзатыльник. -Не умничай, Трюмпер. У меня ведь смазка в кармане, не забыл? -Это угроза? – усмехнулся я. -Это предложение, - расплылся в улыбке Каулитц. *** -Черт, я не ел печенье с молоком вот уже лет 8, - делится со мной Билл, отложив пустую тарелку. Затем, откидывается на спинку дивана и хлопает себя по животу, который, сколько бы в себя не вбирал, а всё равно не поправлялся и на грамм. Лично я не понимаю, как можно есть печенье с молоком. Слишком приторно и сладко. Но Каулитц любитель всего подобного, я уже не удивляюсь. -Том, иди сюда, - хитро улыбается Билл и манит меня к себе указательным пальцем. Я придвигаюсь ближе к черноволосому, но его это явно не удовлетворяет. -Наклонись. Я хочу тебе кое-что сказать. Какие у тебя примитивные, но, тем не менее, милые способы соблазнения, Каулитц. Я делаю вид, что не понимаю, к чему он ведет, и наклоняюсь. Его дыхание отдает медовым печеньем. На мгновение мы встречаемся взглядом, а потом он поворачивает мою голову и шепчет на ухо: -Я тебя хочу. Это звучит совсем не пошло, не нахально и уж тем более не порочно. Скорее, интимно. Мне уже говорили «я тебя хочу», но никогда эти три слова не заставляли меня думать о чем-то особенном. «Я хочу тебя» всегда ассоциировалось у меня с сексом, не более того. Но то чувство, что возникло на этот раз, никак не вязалось с совокуплением. -Хотеть не вредно. Меня полмира хочет, - пытаюсь отшутиться я, прекрасно слыша, как предает меня собственный пульс, меняясь с 75 до 130 минимум. -Что-то ты загнул с половиной мира, - сбивчиво говорит Билл, едва размыкая губы. Его рука тянется к моему паху, сминая член сквозь джинсы. В паху горит, и я понимаю, что у меня стоит. Стоит на парня. Но ведь это не просто какой-то парень, не так ли? -А, может, и не загнул, - меняет свое решение Билл, смяв в своей руке мою футболку. Он старается дотянуться до моих губ, но я опережаю его. Целую сначала в уголок рта, отчего Билл начинает улыбаться, а потом целую губы, которые податливо открываются и добровольно позволяют делать с ними всё, что пожелаю. Это всё так непривычно для меня, но я знаю: на что иду. Ведь эти новые чувства и ощущения – они приятны. И я уверен, что будь на месте Билла кто-то другой, то ничего этого бы не было. Мне даже не с кем сравнивать. До последнего я думал, что любил только раз в жизни, и этой любовью была Меллиса. Но теперь я не знаю, что и думать. Может между мной и Биллом что-то большее, чем любовь? Разве так бывает? Неужели ты всё-таки заполучил меня, Каулитц? У всех чувств есть точное название. Притяжение. Радость. Влечение. Благодарность. Трепет. Ревность. А если чувствуешь всё сразу, то как это назвать? Неужели всё сокращается до каких-то шести букв: любовь?