Сдавайся мне.

Любовь известна своими безумствами, Но краткость слова не вяжется с чувствами. Шесть букв, но сколько тысяч ощущений? Все их прочувствовать-безумное везенье. Любовь не измеришь границами, Любовь не затыкаешь спицами, Любовь для себя независима, Рабы для неё мы, спасите нас!(с)D.K.

POV Билл. Сегодня ровно 10 дней, как мы с Томом, якобы, встречаемся. Почему якобы? Потому что все эти 10 дней я не вижу ничего, кроме наигранности. Он сам согласился на эти отношения, но теперь при любом удобном случае пытается от меня свалить, со взглядом загнанного в угол зверя. Я понимаю, что ему тяжело, непривычно. Также, я помню, что обещал на него не давить. Но у меня такое чувство, что ему просто противно. Так почему он не скажет мне об этом? Не вздумай встречаться со мной из боязни ранить меня, Трюмпер. Не смей… *** Уже вечер и скоро мы должны пойти с Томом в парк, чтобы полюбоваться на фейерверк. Как раз за день до нашего отъезда. Не испортим себе впечатление другими пейзажами. Хотя, в Японии невозможно испортить впечатление. Почему-то всегда получаешь всё в намного лучшем виде, чем ожидаешь. Пока что мы с Томом сидели в кафе с европейской едой. То есть, с нормальной едой, а не с теми водорослями, которыми тут питались. В кафе было довольно многолюдно и, что странно, здесь находилось много японцев. Видимо, им самим уже приелась собственная еда. Кафе напоминало своей отделкой типичный Макдональдс. От этого казалось, что из Германии мы и не уезжали. Но вот столики на двоих были здесь совершенно неуместны и создавали лишний интим, который являлся здесь попросту нелепым. Том заказал себе чизбургер, а я ковырялся вилкой в макаронах по-флотски, даже не пытаясь скрыть потерю аппетита. Есть не хотелось по многим причинам. И одной из них являлся человек, сидящий напротив меня – Трюмпер. Мне надоело думать на тему наших отношений, но он не давал мне поводов для успокоения моей души и мозгов. -Том? Билл? – окликнули нас с оттенком родного говора. От неожиданности моя вилка упала на тарелку, вызвав характерный звон. Я знал этот голос. Слишком хорошо знал. -Привет, мальчики! – теперь женский тенор раздался намного ближе. А потом мне на плечо легла рука, ногти на которой были окрашены в ярко-малиновый цвет. Я приметил, что на безымянном пальце красуется серебряное колечко, с небольшим бриллиантом. Я всё еще надеялся, что, подняв глаза, увижу не того, о ком подумал. Но нет. Это была Мелисса. Собственной персоной. Меня охватило и удивление, и возмущение разом. Я промолчал на приветствие, переводя взгляд с неё на Тома и обратно. Трюмпер, заметив, что я просверливаю в его лбу дырку, состряпал на лице безразличие. Неужели, тебе до сих пор не всё равно? -Привет, - сухо бросил я девушке, взяв в руки вилку, чтобы чем-нибудь занять свои руки. -Подумать только. Мир такой огромный, а мы встретились именно здесь. Потрясающее совпадение, - наигранная радость в ее голосе говорила о том, что она заметила скопление напряжения. -Ага, - коротко ответил я. Мелисса кому-то помахала, и я уже понадеялся, что она благополучно свалит, но тщетно. Она просто подзывала к себе какого-то парня. -Крис, познакомься. Это Билл, - она указала на меня, и я пожал руку невысокому светловолосому парню. –Это-Том. Рукопожатие Трюмпера получилось каким-то сконфуженным. Я почувствовал, как воздушный шар моего настроения беспощадно сдувается. -Мы с Крисом решили перед помолвкой попутешествовать. Неделю назад были в Греции, теперь вот и сюда заглянули… Она тараторила и тараторила. Том упорно молчал, разглядывая глазами мокрый круглый след от чашки с кофе. Я разозлился. На Тома. На Мелиссу, черт бы ее побрал. Прошло так немного времени, а она уже замуж собирается? Неужели она ни разу не задумывалась о том, какую боль причинила Тому? Я скользнул взглядом по Трюмперу. А он…неужели он никогда не смирится? Видимо, нет. Какой смысл быть всегда вторым после Мел? Я не вижу смысла. Если его кто-то видит, то расскажите. Просветите. Помогите. -А где ваши спутницы? Пошли по магазинам? - склонилась к нам Мел. Запах её сладостно-приторных духов защекотал ноздри, вызывая дурноту и раздражение. Я хотел сказать правду, но решил дать Тому вставить хоть слово за весь разговор. Мы, все втроем, уставились на Трюмпера. Тот оторвался от лицезрения лишних предметов и ответил бесцветным голосом: -Нет-нет. Мы холостяки в дружеском отпуске, - как-то нервно улыбнулся Том. Дружеский отпуск…просто замечательно. Не намерен этого больше терпеть. Том посмотрел в мои глаза, своими умоляя не говорить правду. Ярость вспыхнула в моей голове, а мысли так и норовили рассказать Мелиссе о положении дел. Хотелось крикнуть ей «теперь Том мой». Но мой ли он? Я кивнул, подтверждая слова Тома и не разрывая с ним зрительного контакта. Я пытался передать ему все свои чувства одним лишь взглядом. Не знаю: чувствовал ли он меня так, как чувствую его я? -Ясно, - отозвалась девушка, явно поняв всю ситуацию. -Ну ладно. Мы пойдем. Было приятно поболтать. И они с Крисом ретировались. -Ага, я тоже пойду, - после минутного молчания заявил я Трюмперу и, оплатив свой счет, направился к выходу. Надо же было именно Мел омрачить моё настроение. Я итак был не уверен: нужен ли я Тому. А с ее встречей только убедился, что нет. Не нужен. -Нет! Стой! – дредастый нагнал меня у двери и схватил за запястье. Я вырвал руку из его пальцев, не сказав ни слова, даже не взглянув на него. Молча потянулся к двери, открыл её и вышел на шумную улицу. Тепло кафе сменилось весенней прохладой, но в этой части города из запахов присутствовали только выхлопные газы машин, да легкий аромат печеного хлеба из магазинчика неподалеку. Том погнался за мной и снова остановил уже известным способом. -Отпусти меня, - несмотря на бушевавшие внутри эмоции, мой голос был довольно спокойным и твердым. -Не могу же я говорить всем подряд, что мы встречаемся, - всплеснул руками Том, забыв удерживать меня за руку. -Да ты даже себе признаться в этом не можешь, уж молчу про всех подряд, - пряча руки в карманы джинс, сказал я. Язвительностью были пропитаны все слова, хоть я и пытался от этого избавиться. -Я же просил дать мне время, - беспомощно провозгласил Трюмпер. -Его было предостаточно, чтобы самому всё принять. Если ты стыдишься наших отношений, то не стоило их заводить, - бросил ему я, превышая голос. Пара человек обернулись, кидая на нас недоуменные взгляды. –Я не заставлял тебя полюбить себя, Том. Но отвращение к себе я тоже не позволю испытывать. -Я не испытываю отвращение, что ты несешь? – он в очередной раз предпринял попытку меня схватить, но теперь с целью увести отсюда. -Я не подхожу тебе, Том…правда? Я люблю тебя, но не вижу взаимности. Трюмпер ошалело на меня посмотрел, не сказав ни слова. Он был удивлен? -Ты…как…кто…-вырвались у него изо рта потоки слов, которые совершенно не связывались между собой. Набор слов, не придающий фразе смысла. -Не надо быть слишком умным, чтобы это понять, - сказал я, неопределенно хмыкнув. Я боролся с желанием довериться Тому, послушать его. Но в этом не было никакого смысла, и я просто свернул на другую улицу, оставив на тротуаре одиноко стоящего Трюмпера. Я не обернулся, потому что знал, что это могло закончиться моим собственным провалом. Том, на этот раз, меня не останавливал. Не погнался за мной. А я? Я, как идиот, ждал, что так оно и будет. Что он остановит. Скажет, что был не прав. Скажет…неважно, что он скажет. Просто докажи свои чувства, Том. Но ничего. Я продолжал идти в сторону парка и компанию мне составляли лишь мои мысли. Мысленные дебри. Я понял, что мелодрамы снова провели меня своим романтическим содержанием. Зачем снимать эти фильмы? Зачем питать людей напрасными надеждами? *** В парк я пришел довольно рано, но там уже была толпа народа, и протолкнуться в самую середину не составлялось возможным. Вокруг была шумиха, которая полностью заглушала шум ветра, что возобновился относительно недавно. Отрывки из разговоров принадлежали разным расам и национальностям. Помимо японского, здесь можно было услышать английский говор, испанский, итальянский. Я даже уловил свой родной язык, но из-за сгущающейся, как грозовая туча, толпы я не понял: кому принадлежали слова на немецком. Несмотря на то, что ветру не была дана возможность быть услышанным, он пытался обратить на себя внимание колючим порывом. Он пробирался под легкое пальто и, казалось, что для него одежда – не проблема. Темнота вечера уже начала сменять день и зажглись первые огни фонарей, освещая улицы парка. Освещение дало возможность лучше рассмотреть лица собравшихся, придавая им особый оттенок желтизны. Откуда-то из середины доносилась музыка и восторженные крики. Но узнать причину переполоха мне не удалось. Толпа была, словно приклеенная и не двигалась ни на дюйм. Я купил в ближайшем киоске «сникерс» и стал осматриваться в поисках лавочки. Лавочек было много и, на удивление, практически все свободные. Я сел на деревянную поверхность, выкрашенную в ярко - синий цвет и стал рассматривать близких ко мне людей, медленно жуя шоколад с орехами. Раз уж мне не удастся пробраться в самую гущу, то просто подожду фейерверков и вернусь в отель. Том-то, наверняка уже наслаждается теплом отеля, смотрит кабельное телевиденье и пьет пиво (как он любит – прям из горла). Его голова не полна проблем и ненужных мыслей. Он явно рад, что, наконец, отвязался от истерички, вроде меня. И точно не считает, что ему от этого станет хуже. Или лучше. Ему просто всё равно. Как бы я ни старался, а мне никогда не заменить ему Мелиссу. Скажите мне…кто-нибудь…стоит ли пытаться, если в этом нет никакого смысла? Восторженные крики снова повисли в воздухе, захватывая его целиком и полностью. Неподалеку от меня девушка взяла за руку своего парня и встала на цыпочки, пытаясь разглядеть источник шума. Парень крепко сжал её руку. Его не интересовали ни крики, ни сама Япония. Он смотрел на неё. На ту, рука которой была в его руке. Затем, на плечи девушки небрежно опустилась куртка парня, а он сам остался в одном лишь свитере. Куртка была для девушки великовата, но это лишь придавало ей хрупкости. Она обратила к нему свой взор, смущенно улыбнулась и поцеловала в уголок губ. Каждый раз мне больно видеть такие пары…правильные. Это ведь так называется, да? Каждый раз мне больно осознавать, что у меня всё по-другому. И каждый раз я себя за это ненавижу. Внезапно раздался взрыв фейерверков и десятки, сотни разноцветных салютов взвились в воздух, придавая свет всему городу. Изображения зверей в небе рассыпались прямо на глазах, но они быстро сменялись другими, не давая людям заскучать. Я встал с лавочки и завороженно уставился в темноту неба, которая теперь сплошь и рядом была усыпана самодельными звездами. Они исчезали и появлялись новые, еще лучше, чем прежние. Толпа аплодировала, кричала и улюлюкала, заглушая взрывы шутих. Я и не заметил, когда начал хлопать сам. Потрясающее зрелище. Подумать только: японцы каждый год видят подобное. Для них, наверняка, эти фейерверки не вызывают такого интереса. Просто ежегодное мероприятие или вроде того. А я вижу это впервые. Я… Том, как же я хочу встретить эту весну в Японии с тобой… Чья-то рука схватила меня выше локтя. Я попытался разглядеть лицо, но мне и не надо было даже пытаться понять, кто это. Том поволок меня прочь от криков толпы, в самую глубь парка. Туда, где сейчас безлюдно: к озеру. Чувства радости не давало себя проявить из-за боязни и страха. Том решил сказать мне, что всё кончено? Но я итак это понял. Ни к чему меня лишний раз информировать, ни к чему делать больно еще раз. Иногда складывается ощущение, что Том проверяет: сколько боли я вынесу? Где закончится отметка «хватит» и я не выдержу? Пожалуйста, прекрати…пожалуйста… Том высвободил мою руку, как только мы подошли к озеру. Все звуки с парка были заглушены. В озере появились первые рыбешки, которые сейчас создавали легкий плеск. Шелест ветра лениво шевелил мои волосы. Я выжидающе смотрел на Тома, даря ему возможность выговориться. Я знал, что начать хочет именно он. Но он продолжал молчать, заглядывая прямиком мне в глаза. -Завязывай говорить со мной взглядом, - не выдержал я, найдя опору для спины в ближайшем дереве. Том придвинулся почти вплотную. -Выслушай меня…и не пререкайся, - велел дредастый, расставив свои ладони по бокам от моих плеч. Я бросил на руки беглый взгляд и возвратил его к лицу Трюмпера. Тот заметил, что я замолчал, словно разрешая ему говорить. Он коротко кивнул и заговорил: -Мел была неожиданностью. Пойми ты, - выдохнул он мне в лицо, и я различил в его дыхании запах мяты – его любимые леденцы. –Я вспомнил всё, что сделал с тобой из-за неё…тогда. Его речь была бессвязной. Он говорил отрывками и путался в некоторых словах. Я знал, что ему тяжело даются те воспоминания, но не думал, что настолько. Меня подвергло в шок его признание. Я подготовился к другому ответу. Вроде «так получилось, это не то, что ты думаешь», но он поделился со мной правдой. Правдой, от которой ему до сих пор больно. -Ты даже не дослушал меня тогда. Просто ушел, - укол совести больно ткнул, и его едкая консистенция разошлась по всему телу. -И? – я сложил руки на груди, но уже и не думал злиться. Просто не мог. Глядя на него отпадает гнев, злость, ярость. Глядя на него пропадает мой эгоизм, и я думаю не только о себе. Глядя на него для меня существует только он. Том бросил мне недовольный взгляд: я нарушил его просьбу о молчании. -Я всё обдумал, когда ты ушел. И знаешь…- Трюмпер на секунду замялся, смущаясь. Отчего-то его смущение перешло и ко мне. -…если бы я вернулся назад, в то время, то всё повторил заново: история с Мел, поцелуи. Я бы…я бы повторил все минуты проведенные с тобой. Теперь его взгляд был отведен от моего лица и уставлен куда-то за моё плечо. До ушей доносились не прекращающиеся взрывы фейерверков. Но я был так счастлив от сказанных Томом слов, что мне казалось, будто эти фейерверки раздаются в моей голове, излучая радость, вместо того, чтоб встречать весну в Японии. -Прости, что я понял это так поздно. -Это всё, что ты хотел мне сказать? – пытаясь сделать вид, что всё еще обижен, спросил я. Правая рука Тома залезла в карман джинс. Он выудил оттуда телефон и принялся усердно тыкать на кнопки. Я вопросительно посмотрел сначала на телефон, потом на Тома. Неужели, сейчас время кому-то звонить? Легкое раздражение вернулось, но потом в моём кармане завибрировал мобильник. Я полез за ним, пытаясь скрыть разочарование. Прервать такой момент мобильным телефоном – я самый невезучий человек на всём белом свете. От кого-то пришла СМС. Том уже убрал свой мобильник обратно и тут до меня дошло. Сообщение, наверняка, от него. Те секунды, что я ожидал загрузки, показались вечностью, а потом высветилось:

От кого: От Тома Ты мне нужен. И…я люблю тебя.

Я тупо перечитал эти две строчки раз 15, прежде чем до меня дошел весь смысл. Вместо того, чтоб быть романтичным, обнять Тома, сказать ему то же, что и он, я прошептал: -Какой же ты идиот… -Ты сам меня таким сделал, - безукоризненно ответил Том, потянувшись к моим губам. И я ответил на поцелуй, который, несмотря на скованность, был искренним. Бесконечно. Безнадежно. Безвылазно. Я погряз в своей любви к тебе, Том. *** Том припечатывает меня к стене, кусая, лаская, терзая мою шею, совершенно её не щадя. Он не дает мне даже снять куртку или привыкнуть к такому внезапному жару. Он открывает себе дальнейший путь к действию, лихорадочно стягивая с меня куртку, а затем и кофту под ней. С его стороны это выглядит так неожиданно, что я даже на какой-то момент забываю, что он сам еще полностью одет. Начинаю расстегивать пуговицы на его пальто, но пальцы, как назло, дрожат и не повинуются и потому удается снять пальто лишь с третьей попытки. Я рвано вдыхаю воздух, когда Том оставляет легкий укус пониже ключицы. До боли сжимаю его футболку в своем кулаке, а бедром чувствую настигшую его эрекцию. Когда снимаю с него верхнюю одежду, то он грубо хватает меня за подбородок и целует. Легко и практически невесомо. Только губами. Кладу на его плечи руки, и они постепенно скользят вниз, останавливаясь где-то в районе локтей. Мой. Всецело. Никому и никогда тебя у меня не отнять. Я больше не позволю. Он уверен и скован одновременно. Словно пытается мне что-то доказать, но без смущения не обойтись. Но меня ничуть это не страшит и не коробит. Ведь всё это искренне, по-настоящему, реально. -Может, всё-таки сменим…местоположение…- предлагаю я, чувствуя утяжеленное дыхание Тома на себе. Он без лишних слов преодолевает расстояние в несколько шагов, потянув меня за собой. Мы некоторое время просто стоим перед кроватью, наслаждаясь лихорадочным скольжением рук по телу и, не менее лихорадочными, движениями губ. Затем, Трюмпер бережно опускает меня на кровать, поддерживая спину левой рукой, и забирается на меня сверху. Том что-то спрашивает, а я не слышу. Но, на удивление, сквозь собственные стоны до меня доносится мой ответ: -Не помню, куда положил…посмотри в нижнем ящике стола. Джинсам в паху становится тесно, в штанах просто пылает невидимым огнем и именно в этот момент Том меня оставляет, чтобы удалиться куда-то вправо. -Не думал, что когда-нибудь это может мне пригодиться, - в голосе Тома нет недовольства или отвращения. Скорее обычное изумление, которое предназначено для него самого. - Будешь тянуть, еще долго не воспользуешься, - шучу я. Слышу, как что-то гремит, а потом дредастый возвращается в положение, которое только что покинул. Мои руки привычным жестом обхватывают его шею и притягивают к себе. -Если ты не хочешь…- пытаюсь остановить его я, но он закрывает мне рот ладонью. -Я только не знаю, что именно делать, - смотрит в мои глаза. Его зрачки расширены, словно у наркомана, принявшего дозу. -Сегодня я покажу тебе, - пообещал я, удивившись тому, насколько порочным прозвучал мой голос. –Тебе следует просто сказать, если захочешь остановиться. С этими словами я перевернулся, и Том оказался подо мной, не успев выказать ни сопротивления, ни обратной ей реакции. Я понимаю, что Том смущен и растерян. Но он делает всё, чтобы победить эти чувства. И я даже ощущаю себя виноватым. Словно заставляю его. Но ведь он не просит меня остановиться. Значит, ему нравится? Есть хоть какая-то надежда считать так? Я склоняюсь над лицом Трюмпера. Когда касаюсь его губ своими, то мои волосы скрывают лица нам обоим, будто страшась, что мы будем кем-то обнаружены. Я спускаюсь поцелуями вниз, волосы шлейфом следуют за мной, касаясь тела Тома. Из его рта вылетают стоны, которые он пытается сделать тише. Когда добираюсь до его паха, то спускаю нижнюю одежду по ногам, а потом и вовсе выбрасываю ее за пределы кровати. Провожу языком по его члену, который заметно увеличился в размерах и теперь стоит столбом. Сжимаю губы на головке и заглатываю глубже, то смыкая губы сильнее, то расслабляя их. Штанга касается одной из набухших вен, и я слышу вскрик, который доставляет мне удовольствие. Бросаю невольный взгляд на Тома. Подмечаю, что его щеки окрасились легким румянцем. В его глазах я не нахожу точных чувств. Всё отрывками. Он выглядит, как человек, потерявший рассудок. Но я и сам потерял с тобой рассудок, Том. Слишком давно. Начинаю активно двигать головой, помогая себе ладонью, вдоль всей длины члена. Перед тем, как выбить из Тома оргазм, в последний раз заглатываю по основание его член и, с характерным причмокиванием, выпускаю его изо рта. Тело Тома зашлось в судороге, и в следующий миг он кончил себе на живот, после чего обессиленно выдохнул воздух из легких со свистом. -Это еще не всё, Томас Трюмпер. Я слишком тебя люблю, чтобы на этом закончить, - шепчу я, с азартом смотря в его горящие глаза. Я, опять же, не разглядел в них ни сопротивления, ни отвращения. Он, словно сдался мне. Покорился. А я…я был бесконечно счастлив. Том пытается снять с меня остатки одежды, но я справляюсь с ней сам, обрывая его попытки. -Я же обещал, что сегодня всё сделаю сам, - напоминаю ему я. -Но не рассчитывай на вечные поблажки. Это только сегодня. Такая уверенность в моем голосе полностью противоречила моим внутренним чувствам и эмоциям. Я нервничал, как никогда. Потому что ни разу в жизни у меня не было секса с человеком, которого я люблю. Как нужно себя вести? Что именно делать? Понятия не имею… Но раз я задаю такие вопросы, раз меня волнуют чувства и ощущения не только мои, но и Тома, значит, я люблю. Я перекидываю одну ногу через бедра Тома и оказываюсь на нём. Лицом к Трюмперу. Мы смотрим друг на друга, а я шарю рукой по смятой ткани простыни, выискивая баночку с любрикантом. Рука смыкается на нужной вещи, не заставляя томиться нас в ожидании. Я, по-прежнему не отводя глаз, откручиваю крышку. Обильно смазываю пару пальцев смазкой и завожу руку за спину. Касаюсь смазанными пальцами члена Тома, и, после пары движений верх-вниз, я явственное ощущаю собственное желание почувствовать Тома в себе. Нетерпеливо бросаю, ставшей ненужной, баночку в сторону. Опираюсь руками в колени Тома и медленно насаживаюсь на его член. Сначала боль неприятная, но после пары осторожных движений я становлюсь зависим от этой боли и уже получаю удовольствие. Том заскрежетал зубами, и вскоре принялся двигаться мне навстречу бедрами. Он терзал свою нижнюю губу зубами, но глаз отводить так и не смел. У нас, будто был бой взглядами. Смущает смотреть прямо в лицо любимого человека, когда он стонет и получается удовольствие. Кажется, будто я засек его в туалете, когда он дрочил на образ Джоли. Так интимно и лично, что никто не должен этого видеть. Я напрягаю мышцы, сжимая в себе член Тома и то замедляю, то убыстряю темп движений, дразня себя и Трюмпера. Нас не волнует, что мы орем на весь номер. Не волнует, что, должно быть, мы всполошили всех соседей на нашем этаже. Мы оба получаем удовольствие, а все его последствия незначительны. Том приподнимается, больным щипком одарив мою кожу на пояснице, отчего та начинает гореть. Потом обхватывает меня за талию, совершая резкие толчки. Его вторая рука опускается на мой член, сжимается в кулак и начинает дрочить. Я захлебываюсь в ощущениях и стонах, и мне больше не удается удерживать свой взгляд. Горячая вязкая жидкость заполняет меня с очередным, но более протяжным, чем прошлые, вскриком Тома. Его голос охрип. Я осознаю, что тоже потерял былую чистоту голоса, когда кончаю вслед за Томом, в его руку. Учащенно дыша, мы оба падаем в бессилии на подушки. Каждый из нас слушает сухое дыхание другого, не в силах сказать что-либо или сделать. Неожиданная страсть породила только что произошедшее. Незапланированный секс намного приятнее обыденного. Нет. Всё было бы не так, если не Том. Любимый человек – вот, что делает секс лучше. Вот, что заставляет чувствовать единство тел - любовь. И я уверен, что не одного меня настигло такое ощущение. Тот, кто лежит сейчас рядом со мной…он тонет в тех же чувствах. Я уверен в тебе, Том. Теперь я в тебе уверен. Не завидуйте людям, которые кичатся тем, что никогда не любили. Жалейте их. Любовь. Это необъяснимое счастье, когда она появляется в твоей жизни. Любовь. Её можно только почувствовать. Если любовь ограничивает себя рамками слов, то она ничего не стоит. Любовь. Когда она невзаимна, то ты бессилен перед всем. Когда же она взаимна, то тебе подвластен весь мир. Любовь. Она придает смысл жизни даже тем, кто уже отчаялся. Любите. И вам не надо будет нуждаться в счастье.