рената
6 июня 2016 г., 22:23
— Ты знаешь, Земфира, я думаю, что полюбила тебя очень-очень давно. Еще в школе, наверное. Я придумала тебя и полюбила. Я ненавидела школу. Там все были такие противные. Чужие. Я не могла там находиться, ну, ты в курсе, журналюга этот прямо все дословно написал… И я придумала тебя, влюбилась и пережила все эти жуткие 10 лет.
Лежим в теперь уже нашей постели. Тихо. Окно закрыто, она не любит шум машин, пусть так, мне нетрудно. Сживаемся, притираемся друг к другу. Мне нравится это.
- Да, я все читала, и ты рассказывала.
Она лежит на моем плече, уютная, довольная, и спать бы уже, но ей не спится.
— А ты? Ну, расскажи мне о себе больше. Какой ты была в школе? Небось, влюбляла в себя всех подряд, капитан юниорской сборной, баскетбол, все дела, да? Сами, небось, в штабеля укладывались?
Пихает меня кулачком в бок, бровки насуплены… Боже, как я люблю их, господи.
— Ну, положим, не все… Некоторых приходилось-таки укладывать, впрочем, не особо сопротивлялись, конечно, но все равно.
Смеюсь. Она сопит, собирается обидеться. После всего, что было между нами три минуты назад, это довольно сложно. Но она настроена решительно.
— И сколько их у тебя было? Потом, после школы, вообще?, - моя ж ты настойчивая, как ты мне нравишься такой.
— Божемой, ты задаешь этот вопрос в сто седьмой раз! — улыбаюсь, прижимаю к себе крепче.
— Это мое любимое число. Если не считать сто семьдесят восемь, две тысячи сто тринадцать и... — неубедительно пытается отодвинуться от меня.
— Ну хорошо-хорошо, две тысячи сто тринадцать ровно, не ерзай только, ай! Больно же! — Шиплю, потираю ущипленный бок.
— Итак, праавильный ответ!
Она хмурится, черт, ну как же ей идет это…
— Ты — первая, — набираю воздуха в легкие, она сейчас зажмет мне нос и начнет щекотать.
— Ииии?? — нетерпеливо тянет, растягивая слова в своей неподражаемой манере.
— И? — выходит несколько гнусаво, ну а как вы хотели, нос-то ведь цепко держат, но я тяну паузу.
— Иии что? — продолжает она с самым серьезным видом.
— Иии-го-го? — невинно хлопаю ресницами я.
Хихикаем вместе, целуемся… а внутри вдруг образовывается пустота. Я люблю ее. Бесконечно люблю. Но внутри становится как-то гулко и удивительно много пространства. Так удивительно, правда. Я ведь давно приняла то, что все во мне сузилось до ее силуэта.
— И последняя, — почти автоматически вдыхаю ей в губы.
...Поглаживаю ее волосы. Запутанные, конечно, об этом теперь все знают.
— Навсегда? — упруго вжимается теплой грудью мне в бок.
— Навсегда.
Она урчит довольно, умащивается поудобней. Наш уютный ритуал соблюден, и совсем скоро она уснет.
Вздыхает иногда во сне, прерывисто, как наревевшийся ребенок, прижимается ко мне крепко. Мне хорошо. Мне хорошо. Мне хорошо.
Что ж, все так и я действительно никого - никого не помню.
Все стерлось, отодвинулось, затерялось..И пусть так и будет. Я так решила.
Но почему-то именно сегодня мне хочется выбраться из любимых объятий и покурить на подоконнике.
