первая и последняя

Встречает меня в аэропорту. Маленькая, всклокоченная, жутко самоуверенная. — Слушай, ну ты можешь не надевать это белое пальтишко, ты же в нем во всех журналах! Тебя же на части разорвут сейчас, чем ты думаешь вообще? — хмурится, хватает меня за руку, тащит в женский туалет. Руки у нее всегда горячие и чуть влажные. Меня это раздражает, но коньяк поправит дело. — Это пиджак, у тебя с собой? Запираемся в одной кабинке, смеемся, протягивает мне бутылку, отпиваю прямо из горлышка, оно! Возвращаю. Она чмокает меня в губы. А вот это лишнее. Это перебор. Хлопаю по плечу, вроде, и дружеский жест, и отодвинула заодно. Забираем сумки, закидываем в машину, и вся Москва — наша! Ночные клубы, тусовки, дискотэки (боже, как я могла так говорить вообще?), мы зависали на квартирах, студиях, все вертелось в бешеном темпе, и мне это нравилось. Она знакомила меня с кучей полезных людей. Много было и проходняка, конечно, но, тем не менее, тогда это казалось очень важным. Я узнавала Москву жадно, впитывала с коньяком большими порциями, он всегда с привкусом Ленки был и меня это раздражало, я предпочитала иметь свою, но коньяк всегда заканчивался слишком быстро. Мне было хорошо с ней. Весело, бесшабашно, хотя всегда немного неуютно. Не тревожно, не опасно, но мне всегда хотелось держать ее на расстоянии вытянутой руки, а лучше обеих. Ей же хотелось, чтобы я ими делала с ней совсем другие вещи. Мы проходили это один раз. Да, собственно, мы об этом и познакомились. В одном из клубов. Лампочки, диванчики, девочки, я была с ребятами, она сидела с симпатичной блондиночкой. - Ты такая крутая, давай дружить! — она перекрикивала музыку довольно бойко. Я не очень люблю такой подход. Да, она, конечно, была известной, пела про осень-осень, но ты правда уверена, что это тебе в плюс, детка? - Не получится, к дружбе я отношусь серьезно. Серьезней, чем к сексу даже (у меня это само вырвалось). Я старалась быть вежливой, она ведь еще и про паровозик - солнышко, господипрости, пела. Она вскинула брови, хмыкнула, отодвинулась от блондиночки рядом: - Вариант, — промурлыкала, — тогда давай просто потрахаемся. Нет, паровозик дело не спасал категорически и я начала злиться. - Не вариант, мне нравятся худые, высокие блондинки, кстати, девушка, - обратилась я к твоей малость охреневшей от такого расклада подружке, - вот вы - вариант. Но вообще с ней бывало весело, раздолбайски-весело, и она и правда могла помочь, если ее это не сильно напрягало. Ну, вот заскочить в аэропорт, хотя бы.. Хотя нифига ей не по пути было, это она мне потом уже кричала. Но сейчас — мы мчимся к ней, черт с ним, я в Медведково-то к утру только допилю, а у нее — в центре, удобно, все дела. Мою над краном голову, центр, черт его дери, а с горячей водой херня такая. Ну да ничего, так даже лучше, протрезвею, я не люблю быть слишком пьяной с ней. Не вытираю волосы, пусть так. Мне нравится, когда влажными прядями на лицо, и ей это нравится, я знаю, зачем я дразню ее? Смотрим телек, Mtv, конечно, херня полная, но надо же быть в курсе, я выпадаю периодически, но Ленка настроена игриво. — Слушай, а вот эту бы ты трахнула? Любимое ее развлечение. Смотрю лениво на экран, отрываюсь от своих мыслей, досадно, но я же в гостях, как-никак. — Смотри-ка, Рефлекс, сойти с умааа ат рразлуки на чааас, все дела… хотела бы такую на час, рефлекс сработал бы? Один - ноль в ее пользу, ну-ну. — Эй, у тебя вообще на телочек рефлекс-то есть, или я и вся страна что-то не то в твоих песенках расслышали? — Разошлась, хихикает. Два - ноль, нифига себе. — Слушай, ты мне все за ту блондиночку из клуба мстишь? — ухмыляюсь, вытаскиваю сигарету из пачки, - не стоит, ей-богу, не рекомендую, так себе девочка. Обвожу взглядом квартиру, прикуриваю, Ленка злится, но старается держать лицо. — Ладно, — поглядываю на экран, — такую на чааас можно. Слушай, а роскошная хата, Настя твоя постаралась? — смеюсь уже откровенно, толкаю ее в плечо. Один - один и два вдогонку, о Насте она не любит дико. Какая-то там мутная история в их “Лицее” была. Дергает плечом, поджимает губы, но не сдается. — А вот эту, глазки, голубые глазки, м? — прикуривает от окурка, затягивается. Эти сказки… эти колдовские сказки, ваше экспертное слово, товарищ эксперт? Но мне уже неинтересно. Что-то зацепило. Хмм...а хорошее слово — сказки, надо обыграть будет. Я задумываюсь, в голове что-то такое вертится, вот бы она помолчала минутку: — Слушай, где у тебя бумага и карандаш? Набрасываю строчки, тихо-тихо-тихо, вроде неплохо получается… Черт, сбила. — Дай и мне! —- тянет руки, она всегда тянет ко мне руки. — Перебьешься, — щелкаю ее по носу. Насупилась: — У меня полный холодильник... — Ну так возьми новую. — Я хочу твою, — взгляд посерьезнел. — Свою заведи! — ухмыляюсь, три-ноль, но надо сбавлять обороты, шанс тащиться в Медведково, пусть и минимальный, но, все-таки, есть. Притихла чего-то. Черт, неужели обиделась. Смотрит на экран напряженно. Ну, я так и знала. Там ее клип, из последних. Без комментариев. Я допиваю глотком коньяк, хотя в бутылке реально на пять было. — Перова, давай спать. Заваливаюсь на кушетку прямо в пиджаке, я даже не разуваюсь, свинство, конечно, но так будет спокойнее. И тебе. И мне. Смеется неестественно. Выключает свет. Отворачивается к стене на своем диване. Вот и хорошо, вот и спокойной ночи. И я правда подумала, что все хорошо. Что мы поняли друг друга, и все будет в порядке. Но ни в каком чертовом порядке ничего не стало. И хорошо уж точно тоже. Я сняла приличную квартирку и как-то абсолютно закономерно решила, что видеться мы будем теперь реже. Но она решила совсем иначе. И ее, наоборот, стало слишком много. Это походило на манию, а я не люблю этого. Ночные звонки, цветы тоннами, мониторинг чатов, она начала следить за каждым моим шагом. Поначалу это не очень парило, и по большому счету, я не придавала этому серьезного значения, так, отшучивалась знакомым, чаще — посылала нахер. До одного вечера. Я его хорошо запомнила. Да и не только я, видимо. Мы возвращались из кафе. Я и одна вполне милая девчоночка. Меня вполне устраивал расклад: я ей нравилась, она мне тоже, пару раз мы вполне продуктивно повалялись на моем диване, ничего личного, идеальный вариант. Мы поднимались по лестнице, я чертыхнулась, сунула ей в руки ключи и побежала вниз, в машину, забыла сигареты, ну, и там еще кое-что. Визг девчонки развернул меня на первом уже этаже, и я полетела вверх, перескакивая через две ступеньки. Ну конечно, я должна была догадаться. В последнее время ты вела себя хорошо, это должно было насторожить. но я не догадалась. Я забыла о тебе начисто. Ты била ее изо всех сил. Ну, то есть, я имею в виду, не пощечины там, таскание за волосы. А по-серьезному так, короткими ударами, зло. Она визжала, извивалась, закрывала лицо руками. Я оттащила ее от тебя, отшвырнула к стене, сгребла тебя в охапку. — Значит, это правда, ты с ней, ее, значит, да? — ты орала во весь голос, вырывалась, рвала на мне одежду. — Тихо, твою мать! — мне пришлось хорошенько встряхнуть тебя. — Ждать здесь, и чтоб тихо, — прошипела тебе в лицо. Странно, но ты заткнулась. Отлепила от стены охреневшую девочку, выволокла на улицу, вытащила из ее ладони ключи, всунула все деньги, что были в кармане: — Ну-ка, посмотри на меня, цела? Хорошо… Давай-давай, маленькая, поймай такси, все завтра, завтра, давай! — И ринулась наверх. Ты сидела на корточках у стены, и тебя трясло. Сгребла за шиворот. Ты извивалась и царапалась у меня в руках, черт, да дай же мне открыть дверь! Я половчее сгребла тебя за шкирку и рывком втащила в квартиру. Меня так трясло, похлеще, чем тебя. Чтобы не ударить, вцепилась рукой в дверной косяк. — Что творишь, мать твою? А ты развернулась и подошла ко мне, очень тихо подошла, будто из тебя весь пар выпустили, ты как-то обмякла, беззащитно так, доверчиво. Лучше бы ты орала, ей-богу. Ненавижу, когда ты смотришь на меня так. Руки дрожали. Я прошла на кухню, вытащила коньяк из холодильника. Ты подошла ко мне. Встала тихо сзади. Я прямо чувствовала, как сильно ты хочешь прикоснуться ко мне. Я не знаю, кому из нас двоих тогда было хуже. — Я все для тебя..пожалуйста, один раз. Только один раз и больше я никогда, ни разу, ты не увидишь меня больше, я прошу тебя, я прошу тебя… Ты бормотала это все речитативом, и голос нарастал, истерические нотки набирали силу. Развернула меня к себе, схватила за руки, прижала к лицу, целовала, потом то пыталась расстегнуть мою рубашку, то свой ремень. — Только один раз, все хорошо будет, тебе понравится, я все сделаю, моя хорошая, хорошая моя, — и руки мне под рубашку, и смазанные поцелуи в губы, скулы, куда попадала. Невыносимо. Я уперлась рукой тебе в грудь. Отхлебнула из горлышка, протянула тебе: — На, возьми мою. Ты смотрела на меня долго. Я видела отсветы огней на твоем лице, я слышала шум машин за окнами, и толчки твоего пульса мне в ладонь я ощущала лучше всего. — Ленка, послушай. Я все понимаю. Но... Ты развернулась, пошла к двери, очень деревянно, медленно. — Когда-нибудь ты услышишь и поймешь, — и тихонько вышла. А потом она пропала. Конечно, я слышала о ней. Долетали слухи, что сильно пьет и трахается со всеми подряд, что режет вены и попадает в больницы и аварии. Наверное, она хотела, чтобы я знала об этом всем. Мне было нехорошо от этого, брезгливо-нехорошо, стыдно немного. По большому счету, все равно, вообще-то. Но это все не то было. Потом прошло много лет, и я действительно услышала. И поняла. Мы валялись в постели с давно другой уже девчоночкой, она щелкала пультом, я курила. — Стоп! Стоп! Верни обратно! Тихо. “Без твоих глаз, без твоих слов Я не увижу белых снов Вопрос-ответ, да или нет И перелёты, перемены, передумы, луны...” - Слушай, давай я спрыгну с этой чертовой крыши! Что? Нет, я не больная, просто мне так хорошо, когда ты рядом, я не знаю, как это показать! - Собирайся, сейчас буду, мы едем в луна-парк на всю ночь! С тебя мороженое, с меня — как обычно! - Пойдем ко мне, пожалуйста? Боже, да не хмурься ты, у меня два дивана. "Ветвей клубок у твоих ног Весь мир и я, конечно, я Я всё отдам, я не предам Я буду рядом очень долго, сколько хочешь буду" - Слушай, эта Лена твоя, она реально ебанутая? Почему? Да она трахается с администратором твоего чата за последние сводки с полей! - Послушайте, гражданочка, или сами стирайте вот эти признания со всех стен с первого по пятый или, извините, но квартиру я попрошу освободить! "Лечу в небо Тыщу лет мне бы Чтоб зачерпнуть тебя глоток Лечу в небо Сотни звёзд мне бы Чтоб дотянуться до тебя" - Блин, думаешь, вся такая крутая, до пошла ты к черту, я могу круче, это я последний раз звонила, все! - Знаешь, у меня новая девочка, и, знаешь, она меня любит! - Это правда последний. Слушай, я тут песню написала, послушай, пожалуйста.