Белая среди Чёрных

Регулус всегда был полной противоположностью своему брату. Послушный сын и гордость семьи. Первое время он получал удовольствие от похвалы родителей и всех родственников, но сейчас ему надоело жить так, как хотелось им. Выслушивать указания отца и замечания матери по каждому пустяку, посещать чопорные приёмы чистокровных волшебников и вежливо общаться с ними, в то время как Сириус не думал ни о чем и наслаждался своей жизнь. Многие завидовали Регулусу. У его семьи есть деньги, власть и многое другое, но ему это было не нужно. Как и любому подростку, Блэку хотелось самостоятельности. Самому решать куда идти и зачем, что делать днём и даже какую одежду надевать. Мать всё делала за него, не оставляя малейшего права выбора. Регулус не знал такого чувства, как любовь. Ко всем окружающим людям он испытывал лишь благодарность за то, что они сделали для него. Блэк понимал, что наверняка будущую жену он полюбить не сможет и их брак будет только по расчёту, но Гермиона пошатнула его уверенность. Регулус не мог с точностью объяснить, что он чувствует к ней. Она была очень красива и умна, но с неприятным своенравным характером. Всегда делала так, как захочет сама. Блэк думал, что его жена будет верной и покладистой, во всем слушаться и соглашаться. Может именно это и привлекало в Гермионе? Все чистокровные девушки хотели бы себе мужа с фамилией Блэк. На балах они сами приглашали его на танец, первыми заводили разговор и вешались на шею при первой возможности, но Малфой была полной противоположностью им. Она видела в нем не просто человека с именитой фамилией, а отдельную личность.

***

Декабрь в этом году выдался очень морозным. Школьники стали гораздо реже выбираться в Хогсмид, хотя раньше при первой возможности покидали замок. Школа была украшена к приближающемуся Рождеству, но той волшебной атмосферы и предпраздничного настроения совсем не чувствовалось. Наверное, Регулус просто вырос и больше не верит в чудеса. Рано или поздно Рождество и Новый год станут для каждого человека обычными праздниками или ещё одним поводом развлечься и выпить. Благодаря строгой матери, Блэк с детства питал ненависть к веселящимся и поддатым компаниям. Он никогда не понимал той страстной любви Сириуса к огневиски. Как то раз он всё-таки согласился на предложение брата и попробовал этот напиток, но мир перед глазами начал расплываться, и Регулус потерял сознание. Больше он не пил ничего крепче сливочного пива. Сейчас они с Гермионой сидели в библиотеке и готовились к приближающейся контрольной по Зельям. Регулус знал, что Слизнорт любит его и закроет глаза на небольшие пробелы в его знаниях. Хорошая оценка по Зельеварению за счёт Клуба Слизней ему была обеспечена ещё с пятого курса. Малфой что-то объясняла ему и указывала в учебник, но надоедливые мысли не давали сосредоточиться на учёбе. Одна прядь светлых волос постоянно выбивалась из причёски, падая на лицо и зля свою обладательницу. — Ты вообще меня слушаешь? — недовольно фыркнула слизеринка. Она уже больше часа пытается втолковать про изученные зелья Блэку, ибо он сам же её попросил об этом. Они стали проводить больше времени вместе, но только как друзья. Никаких поцелуев, свиданий, тесного контакта. Иногда Гермиона хотела почувствовать себя любимой и желанной, но чувствовала, как ходячая энциклопедия или умный друг, который с радостью объяснит непонятное домашнее задание. Регулус мог с легкостью понравиться любой девушке в Хогвартсе и затащить её в постель на первом свидании, ведь он тоже обладал блэковским очарованием и красотой. С Гермионой же ему не хотелось слишком быстрого развития событий. Он понимал, что после этого потеряет к ней всякий интерес. Он старался поддерживать те хрупкие отношения, которые удалось выстроить им за несколько месяцев, но нередко в его брюках становилось слишком тесно, когда девушка случайно роняла что-то и затем поднимала это или надевала слишком обтягивающую блузку, совсем как сейчас. — Да-да, — пробормотал Регулус. — Побочные эффекты эйфорийного эликсира — носощипание и чрезмерное пение, — он просто повторил последние услышанные слова, надеясь, что они не успели сменить тему. Гермиона тихо рассмеялась и ударила его учебником по голове. Когда-то в маггловской книге она прочитала, что один мальчик так сделал и стал понимать арифметику. Тогда ей захотелось проверить это на себе и с тех пор у неё осталась эта дурацкая привычка. — Сейчас мы говорим о долголетнем эликсире, эйфорийный был десять минут назад, — недовольно закатила глаза девушка. Она тут старалась и распиналась перед ним, а он даже не удосужился слушать её. — Я сейчас не в настроении запоминать что-то, — Блэк потёр рукой место ушиба и наклонился ближе к Гермионе. — Тогда я отнесу книгу на место, позанимаемся в другой раз, — Малфой вскочила со своего места и направилась в другой конец библиотеки. Она встала на носочки, чтобы положить книгу на верхнюю полку, но почувствовала руки на своей талии. Гермиона вздрогнула от неожиданности, и старый учебник упал на пол с громким звуком. — Ты боишься меня? — услышала девушка хриплый голос Блэка. Он сказал это ей на ухо, чтобы другие посетители читального зала не обратили на них внимание. Его обжигающее дыхание заставляло сходить с ума. Миллионы мурашек мгновенно пробежали по всей коже. Она и раньше замечала, что Регулус начал привлекать её, но старалась не думать об этом и нагружала себя учебой. Малфой развернулась и встретилась взглядом со слизеринцем. — Я не боюсь, — попыталась ровно ответить она, но голос предательски задрожал. Руки Блэка так и оставались на её талии. Он внимательно рассматривал её лицо, прищуривая глаза. Регулус приблизился почти вплотную к её телу, отчего у Гермионы начали подкашиваться ноги. Слизеринец переместил одну руку на спину и притянул Малфой к себе, впиваясь поцелуем в губы. Он прикусывал и оттягивал нижнюю губу, заставляя Гермиону постанывать от наслаждения. Его руки уже давно блуждали под светлой блузкой слизеринки. Холодными пальцами он проводил по спине и животу, рисуя непонятные фигуры. Гермиона отвечала на поцелуй, одной рукой притягивая Регулуса ещё ближе. Ей так давно хотелось снова почувствовать вкус его губ, но она не могла признаться самой себе в этом. Блэк отстранился от девушки, и она едва заметно нахмурилась. Происходящее успела порядком возбудить Гермиону и заставить хотеть большего. — Здесь не место, — прохрипел слизеринец и взял Гермиону за руку, ведя за собой в подземелья. Возбуждение внизу живота не давало мыслить трезво, поэтому она покорно шла за ним, еле перебирая ноги. Малфой не заметила, как они оказались в его комнате. Теперь она сама решила поцеловать Регулуса, но получилось не очень уверенно. Блэк ухмыльнулся ей в губы и подхватил девушку на руки. Он положил её на кровать и начал медленно расстёгивать пуговицы. Блэк нежно посасывал кожу на шее, оставляя еле заметные бордовые отметины. Гермиона прикусила губу, стараясь не застонать во весь голос от действий слизеринца. На ней уже почти не осталось одежды, в то время как Регулус был полностью одет. Такое положение дел её совсем не устраивало, и она попыталась расстегнуть его рубашку, но пальцы не слушались от нахлынувшего возбуждения. Блэк самодовольно улыбнулся действиям Гермионы и резким движением разорвал рубашку, открывая вид на красивое тело. Малфой провела ладошкой по рельефному прессу слизеринца и притянула его к себе. Регулус ловким движением расстегнул белый кружевной бюстгальтер и откинул куда-то в сторону. Языком он очерчивал набухшие соски и оставлял мокрые дорожки по всей груди. Гермиона выгнулась от удовольствия, тем самым позволяя Блэку подхватить себя одной рукой и запустить вторую в трусики. Регулус целовал девушку в губы, хозяйничая языком в её рту. Он медленно массировал бугорок клитора, вызывая ещё большее желание у слизеринки. Издевался и ждал, когда у Гермионы закончится терпение. — Регулус, — почти прохрипела она, — пожалуйста. Блэк не стал медлить, ведь хотел её ничуть не меньше, отодвинул узкую полоску трусиков и медленно вошёл. С уст Гермионы слетел громкий стон, и она обвила руками его шею. Слизеринец, конечно, предполагал, что у его будущей жены он может быть не первым, но надеялся на обратное. Этот факт к возбуждению добавил и некое чувство ревности, что заставило его стать грубее, чем он планировал. Регулус перевернул девушку и поставил в коленно-локтевую позу. Он входил в неё грубее, быстрее, хватал за волосы и иногда шлепал по ягодицам. Гермиона представляла их первый секс совсем по-другому, но её только ещё больше возбуждали пошлые хлюпающие звуки и грубые действия со стороны Регулуса. За десять минут она успела кончить два раза точно, и вот сам Блэк пришёл к финалу. Он вынул член и кончил на спину девушке. Слизеринец плюхнулся на кровать и начал порывисто дышать. Бурный секс мог заменить двухчасовую усердную тренировку по квиддичу, ещё и доставлял огромное удовольствие, вместо привычной вялости. — Я не осуждаю, — отдышавшись сказал Регулус, — но кто был у тебя первым? — он перевёл свои небесное-голубые глаза на Гермиону. Больше всего не хотелось услышать имя брата. Сам Блэк имел не мало половых партнёрш за свои семнадцать лет, но старался не афишировать это, как делал Сириус. Регулус старался не думать о прошлом своих девушек. В жизни случается всякое, нельзя корить человека за былые ошибки всю жизнь. Но что если это действительно был Сириус? Блэк думал об этом, ведь раньше их связывало довольно тесное общение. Будь это даже Рудольфус Лестрейндж — не так обидно, как старший брат, с которым он соревновался всю жизнь. — Ещё во Франции я была влюблена в хорошего друга нашей семьи и даже планировала выйти за него замуж, — соврала Малфой. — Мы почти всё время проводили вместе, вот так вот вышло. По поводу потери девственности Гермиона старалась не думать. Если бы она не совершила ту ошибку с Виктором, то ни за что бы не отдалась Сириусу в чулане. Тогда над ней взяли власть эмоции, прямо как сейчас. Но насчёт Регулуса она не жалела. Рано или поздно это случилось бы. Лучше она сама будет проявлять инициативу, чем Блэку надоест с ней возиться, и он возьмёт её силой. — Ты могла когда-нибудь подумать, что всё произойдёт именно так? — юноша не переставал разглядывать лицо девушки. Он встретился с непонимающим взглядом и поспешил добавить. — Я имею ввиду могла ли ты подумать, что навсегда уедешь из Франции и станешь женой богатого лорда? Гермиона фыркнула. Явно этот человек любил себя, но он не переходил эту тонкую грань, как Люциус Малфой. Регулус гордился своим происхождением, своей семьей и красивой аристократической внешностью, но не был самовлюбленным индюком, не отрывавшимся от зеркала ни на секунду. Трудно оставаться хорошим человеком и не сломаться под напором таких сильных характером родственников. — Точно не могла даже предположить такого, — с небольшой улыбкой заверила блондинка. — Я хотела прожить всю жизнь в Страсбурге, там у Малфоев есть небольшое поместье. Думала завести себе большой сад, в котором будут расти множество разных цветов. Я их очень люблю. Гермиона ни разу не посещала Францию, но много читала про эту страну ещё с раннего детства. Её родители были не очень богаты, поэтому не могли позволить себе взять даже небольшой отпуск, чтобы исполнить одну из мечт своей дочери. Про поместье Малфоев в Страсбурге девушка узнала из одной книги в Малфой-мэноре. Их род был достаточно обеспеченным, чтобы позволить себе апартаменты в различных уголках мира. Про своё небольшое желание Гермиона не соврала. После всего пережитого, ей хотелось жить в глуши, без постоянных приемов, гостей и назойливых журналистов. — Я не могу точно обещать, — начал Регулус, — но на медовый месяц мы сможем поехать во Францию, а через несколько десятков лет перебраться туда навсегда. Малфой улыбнулась и оставила легкий поцелуй на губах Блэка. Порой действия значили для неё гораздо больше, чем слова. Регулус очень изменил своими поступками первое впечатление о себе. Теперь он казался не таким холодным и бесчувственным, а вполне понимающим и способным на чувства человеком.