Ты

Грешен... Есть ли какой-нибудь порошок, чтобы исправить это? Он растворимый и безвкусный? Не представляешь, как я ненавижу это! Грешен... Я пытаюсь, но я грешен. И нет у меня светлой стороны, чтобы встретиться с этим. Я невидим и невесом. Не представляешь, как я ненавижу это! Грешен... Я пытаюсь, но я опять Прошёл через стекло. Просто приди и найди меня! Бог любит всех, не напоминай мне! Я принял лекарство, и я пропал без вести. Дай мне услышать твой голос, просто дай мне слушать! Грешен... Я понял, как это быть неверующим. Будет стыдно зря потратить это. Не представляешь, как я ненавижу это! Грешен... The National - "Graceless"

Бечено Стив не верит им. Не верит ни одному слову. Он сжимает зубы и пытается дышать глубже. Рыжая девушка осторожно тянет к нему руки, но он отшатывается, чувствуя, как раскаленным обручем обвивает грудь подступающая паника. В его голове дикие вихри мыслей и слепая вера в то, что это кошмар, галлюцинация, навеянная жаром. Он бьется в руках медбратьев и через гул в ушах слышит злой крик врача. Его предплечье укалывает острая игла, впрыскивая успокоительное. Он чувствует, как ползет по венам дурман. Который добирается до сознания, медленно погружает в вязкий туман небытия. И Стив бьется, пока у него есть силы, пока он помнит, что ему нужно найти Баки. Они спрятали его, отняли и лгут. Они все лгут. Ведь если нет, то это будет его концом. Он снова спит и больше не видит снов. Тьма накрывает его с головой и топит в ледяном холоде. Стив чувствует, как леденеет изнутри. Как слипаются инеем ресницы, а на губах - корка льда. Он застывает весь и скован, словно в ледяном гробу. В темных водах, где нет света и нет больше надежд. Мороз не уходит из него, даже когда он просыпается во второй раз. Он становится только сильней. На этот раз рядом с ним никого нет, и это хорошо. Стив с трудом выбирается из постели и пошатывается, еле устояв на ногах. Перед глазами все еще плывет, но это ничего. Это пройдет, а ему нужно идти. Нужно выбраться и найти дорогу домой. Надо найти Баки и рассказать ему об этих чертовых типах. Ему чудом удается не попасться медицинскому персоналу. Он почти не помнит дороги, по которой прошел, и понятия не имеет, куда идти. Коридоров так много, и все они словно копия друг друга. Он бродит по ним, держась за стены, и не видит камер слежения. Стив еще не знает, что Джарвис уже предупредил Мстителей. Он просто заворачивает за очередной угол и застывает, как вкопанный. Ноги просто отказываются держать, и он сползает на пол. Растерянно и обреченно смотря на самый прекрасный закат над Нью-Йорком. Последние лучи ползут по стеклам небоскребов и делают их похожими на факелы. Ветра гонят по небу алые пернатые облака и свистят в открытых окнах. На улицах уже зажигаются первые огни. Огромные экраны транслируют очередную рекламу или фильм. Нью-Йорк искрится, словно огонь, и готовится гореть всю ночь. А Стив смотрит на все это и чувствует, как по внутренностям проходятся битым стеклом. Он не может понять, не хочет верить. Он, черт возьми, отказывается в это верить! - Стив, - голос Наташи почти срывается. - Нет... - он еле шевелит губами. - Стив, не надо, - она сжимает его плечи, но он и не чувствует этого. - Нет... - он просто смотрит на Нью-Йорк две тысячи четырнадцатого года, а его жизнь мертва... Тони смотрит на остекленевшие глаза златовласого мальчика и чувствует себя последним мудаком. Вина и стыд впервые в жизни так жгут его. Это больше не Капитан Америка, не командир, а простой парнишка из Бруклина, которому он только что сломал жизнь. У которого отнял дом и всех близких. О Боже, а что будет с ним, когда он узнает о том, что случилось с Джеймсом Барнсом? Старк не хочет быть тем, кто заставит этого ребенка похоронить своего друга во второй раз. Он отводит глаза, когда Сэм и Наташа, тихонько подняв Стива, осторожно ведут его назад. Роджерс молча позволяет это им. Он безучастен и, наверное, даже не понимает сейчас ничего. Застывший словно кукла и такой же покорный. И от этого Тони еще хуже. Он сжимает челюсти и, не обращая внимания на окрик Клинта, резко развернувшись, уходит в сторону своей мастерской. Он все исправит. Он ведь гений! Стеклянные двери бесшумно закрываются за спиной. Он сбрасывает со стола детали брони и разворачивает старые бумажные чертежи. - Джарвис, запри двери. Никого не впускать и не подключать. Я занят. - Но сэр, мисс Поттс... - начинает искин, но его перебивают. - Отформатирую в чертовой бабушке. Достань мне последние медицинские отчеты обследования Стива Роджерса. И найди Тора. - Да, сэр. У Тони просто огромная куча дел. * * * Семь дней, шесть часов и двенадцать минут. Стив живет с этими людьми в этом непонятном времени ровно столько времени. Они называют себя его друзьями, пытаются заботиться о нем. И называют себя Мстителями. Когда он спрашивает, за кого они мстят, они отвечают, что за всех. Но за них с Баки никто из них не может отомстить. Они держат его в башне и не позволяют одному выходить на улицу. Почему? Потому что он слаб, и его враги уже знают о произошедшем с ним. Когда он спрашивает о них, они просто говорят: «Гидра». Что такое Гидра? Что такого он им сделал? И кто такой Зимний Солдат, о котором яро спорят Фьюри и Наташа. Они молчат и предпочитают перевести тему. И он с легкостью позволяет, потому что это неинтересно. Неинтересны и каждодневные визиты к психологу, на которых настояла Пеппер. Он знает, что они тщательно выбирали кандидата в его мозгоправы. Только Стив не жаждет общения с этим жутко умным профессором. Он молчит с Сэмом и по-прежнему не подпускает к себе Наташу. Не стремится он и к общению с другими. Исключением являются только Тони и Джарвис. И Стив единственный, кого Старк все эти дни впускает к себе в мастерскую. Все еще избегая смотреть в глаза, но живо откликаясь на неподдельный интерес Стива к его изобретениям. Тони рассказывает без умолку и думает о том, что в молодости Роджерс был намного любопытней. Стив слушает внимательно и целыми днями пропадает с Джарвисом, познавая новый век. Он исправно посещает психолога, и доктор Бердж с уверенностью говорит о крепкой психике и об удивительной скорости адаптации молодого человека к современному обществу. Роджерс ведет себя спокойно и рассудительно, и это даже удивляет. В свои-то шестнадцать лет. Он до зубного скрежета правильный. И даже предписания врачей исполняет беспрекословно. За этим уже следит Брюс. Он сверяет анализы и с уверенностью успокаивает всех. Действие лазера и вправду омолодило Капитана, но также остановило развитие его болезней, которыми тот страдал в прошлом. Он здоров и энергичен, как и любой подросток его возраста. Его кровь все еще хранит следы сыворотки, но по каким-то причинам ее действие сведено к минимуму. Они с Тони уже которую ночь голову ломают над этим. И, в принципе, все идет хорошо настолько, насколько это сейчас возможно. Пока в один прекрасный день Стив просто исчезает из башни. Он восхищенно наблюдает за тренировкой Наташи и Клинта, когда Джарвис мягко напоминает об очередном сеансе с психологом. Стив машет на прощание парочке и выходит из тренировочного зала. И это все. Он просто исчезает. Сигнализация молчит, не зафиксировано ни одного проникновения. Камеры не дают ничего путного. Судя по всему, Роджерс даже не покидал территории, но его нет. Старк на себе волосы рвет и орет на Джарвиса. Мария объявляет красный код и поднимает всех имеющихся агентов. Ударная группа во главе с Наташей отправляется в город. Клинт и Сокол улетают вместе. Только Ванда как-то странно молчит и плетет алые узоры силы. Ее глаза поддернуты дымкой и губы шепчут беззвучно. Она смотрит на отдающего приказы Ника и печально произносит: - Нужно было дать ему ответы, которые он просил. Теперь он пошел за ними сам. - Ты видишь его? - застывает Тони, - можешь сказать, где он? - Нет, - пелена рассеивается, и она смотрит прямо в его глаза, - но знаю, где будет его конечная остановка. - Где?... Черные джипы с орущими мигалками несутся по улицам, и агенты рыщут везде. И именно одна такая группа на полной скорости пролетает мимо одной неприметной улочки. Можно даже сказать подворотни, из которой через несколько минут совершенно спокойно выходит подросток в светлых джинсах и черной кожаной косухе. Из-под накинутого капюшона видна светлая челка. На нем темные очки, ботинки на шнуровке, наушники-таблетки в ушах и на плече рюкзак с потертым принтом американского флага с черепами. Он уверенно идет по улице и меланхолично лопает пузырем жвачки. Обычный подросток, совершенно не выделяющийся из толпы. Только голубые глаза смотрят из-под очков цепко и настороженно. А в ушах вместо музыки звучит голос искина. - Мистер Роджерс, я не думаю, что в вашем положении было правильно покидать башню. За вами ведется охота, вам нужна защита. - Я не вернусь, - сухо отрезает Стив и, дождавшись зеленого света, переходит улицу, - ты можешь сейчас сообщить Старку. Они меня, конечно, вернут, прочтут лекцию и посадят под наблюдение. И, в конце концов, я снова уйду. Разница в том, что сейчас за мной приглядываешь ты. Тогда я постараюсь скрыться и от тебя. - Сэр, это грязный шантаж, - если бы у Джарвиса были эмоции, он был бы сейчас возмущен, - разве Капитану Америке можно вести себя так? - Капитану Америке - нет, - пухлые губы еле заметно кривятся улыбке, - но меня зовут Стив, а не Америка. Искин молчит довольно долго. Стив за это время успевает избежать камеры на углу банка и приятно удивиться собственной реакции. Он понятия не имеет, какими были его возможности до того, как луч Старка уменьшил его, но, видимо, мышечная память и инстинкты все еще на месте. - Агент Романова в двухстах метрах прямо перед вами, - наконец подает голос Джарвис. - Спасибо, - с затаенным облегчением от принятого решения Джарвиса выдыхает Стив и переходит на другую сторону улицы. - Предварительный маршрут, сэр? - Бруклин, дом, - глухо произносит Роджерс и глубоко вздыхает. Он вполуха слушает указания Джарвиса и, обойдя группу Наташи, идет в сторону метро. Толпа смыкается за его спиной и вскоре совсем скрывает его в своем потоке. Он минует шумные улицы, старясь откровенно не озираться по сторонам. Но это так трудно, потому что город завораживает. Нью-Йорк красив, но очень шумен. Стив помнит его совсем другим. С маленькими тихими улочками, яркими танцевальными площадками и зажигательной музыкой, которая не умолкала в барах до самого рассвета. Он помнит улыбчивые лица прохожих и мальчишек, торгующих газетами. Помнит яркие платья первых красавиц, мило краснеющих при хулиганской улыбке Баки. И вечные драки в темных подворотнях. Он помнит запах крови на подпольном ринге, где Джеймс Барнс заработал свои пятьдесят долларов, а сам Стив заработал сердечный приступ. Он до сих пор помнит белое от страха лицо Баки, склонившегося над ним. Стив тогда впервые орал матом. Ох, если бы слышала мама. Она бы вымыла ему рот с мылом. Да только уже тогда ее рядом не было. Не было и родителей Джеймса. Была только маленькая квартирка в одном из тихих и бедных кварталов Бруклина. Был запах холодных вод и рыбы в порту. Запах краски в маленькой типографии, где его приняли на работу после окончания школы. И первые черные разговоры о войне. Его память и цела, и разорвана на части. В ней так много белых пятен и столько вопросов. Он не помнит годы без Баки. Не помнит причины, по которой уснул так надолго. Он знает некоторые вещи по рассказам и только. Остальное скрывает от него Джарвис, апеллируя тем, что это приказ мистера Старка. Стив спускается в метро и после недолгого ожидания садится в нужный поезд. Вагон несется по темному тоннелю и ведет его все ближе к цели. Он опускает капюшон до самых глаз и крепко сжимает лямку рюкзака, пытаясь скрыть дрожь пальцев. Он едет домой и думает о том, что встретит его там. Другая семья, давно выкупившая их старую квартирку? Руины? Маленькие дети с фамилией Барнс и старые фотографии счастливых супругов? Или одинокий старик, преданный когда-то своей любовью? Стив не знает, и ему страшно. Страшно не найти ничего, страшно понять, что он предал человека, которого любил всю осознанную жизнь. Вторая, третья, четвертая станция, и он выходит. Медленно поднимаясь по ступенькам и, наконец, глубоко вдыхая. Что бы ни было впереди, он должен это знать. Он просто вернется домой... Бруклин совсем другой. Он не похож на центр. Тихий, спокойный, он словно застыл где-то между прошлым и настоящим. С узкими улочками и тенистыми аллеями. Звоном колокольчика на двери аптекаря и смехом детей. Старые обшарпанные здания и новенькие вывески магазинчиков. Запах кофе из кофейни за углом. Пекарня еще только открывается, а на балконе третьего этажа соседнего здания пожилая женщина поливает цветы в висячих кадках. Рыжий кот нагло разлегся на пожарной лестнице под солнцем и лениво машет хвостом. Стив идет по старым улицам и еле сглатывает ком в горле. Он знает эти места. Знает каждую подворотню, и нужно пройти совсем чуть-чуть, чтобы выйти к дому. Он ускоряет шаги и, завернув за угол, оказывается на более оживленной. Он идет, словно на привязи, и сердце колотится в груди. Еще одна улица, и сейчас старое здание вырастет прямо перед ним. С маленьким двором и оравой детей, играющих под окнами. Только дома нет. Нет ни блестящих под лучами окон, ни прогретых красных кирпичей под опавшей штукатуркой. Нет ничего, кроме огромного супермаркета и парковки на сто машин. Современный огромный комплекс, перед которым он стоит, окаменев, и даже не чувствует соскользнувшего с плеча рюкзака. Не чувствует, как быстро бьется сердце и что дыхание ускоряется. Голос Джарвиса доходит до него издали. Словно прорывается из-под толщи воды. - Мистер Роджерс! Мистер Роджерс! - Порядок, - голос похож на сиплое карканье. Он прочищает горло и отводит глаза от белых блестящих стен. Подняв сумку, он разворачивается и уходит, совершенно не обращая внимания на то, куда ведет дорога. Ему нужна минута. Хотя бы одна минута, чтобы собраться с мыслями и решить, каким сделать свой следующий шаг. У него мало времени, и тратить его на глупости он не намерен. Стив не наивный идиот. Он отлично знает, что это просто чистое везение, что его еще не нашли. Мстители не глупы. Они очень скоро выйдут на его след. - Джарвис, - потерев лицо, тихо зовет он. - Да, сэр? - моментально отзывается искин. - Новый маршрут, - он ускоряет шаги и теперь целенаправленно переходит улицу, - отведи меня к Джеймсу Барнсу. - Сэр, я не думаю, что это хорошая идея. Учитывая последние показатели вашего пульса и дыхания. Сэр, я настоятельно рекомендую вам держаться подальше от новых потрясений. - Веди меня к нему, - упрямо сжимает челюсть Роджерс, - я все еще могу выкинуть коммуникатор и послать к черту всю вашу сумасшедшую братию в цветастом трико. - Вы подвергнете себя опасности. Я не могу этого допустить. - Вот поэтому веди меня к нему. Джарвис молчит очень долго, и Стив за это время успевает решить, что искин пошлет его и вызовет Старка. Но тот совсем тихо произносит: - Я не могу предоставить вам информацию о Джеймсе Барнсе. Мистер Старк заблокировал ее, и у меня четкие инструкции на этот счет. Я могу только показать вам, сэр, где он. Но вынужден предупредить, что наше время почти истекло. - Знаю, мне хватит. - Вашингтон, Округ Колумбия... Роджерса нет нигде. Его не засекают камеры, не находят поисковые группы. Они прочесали весь город и наведались ко всем своим информаторам. Но молчат и те. Ни одна программа распознавания не выявляет даже отдельно похожего на Роджерса человека. У них нет ни следов, ни зацепок. Это страшно. По-настоящему страшно, потому что это может значить все что угодно. Начиная с похищения Гидрой и заканчивая тихим устранением. Ник рвет и мечет. Он возвращается из Восточной Европы в экстренном порядке. Фьюри взбешен до предела, когда входит в конференцзал, где в данную минуту собрались все Мстители за исключением Тора, вернувшегося в Асгард. - Шестнадцатилетний мальчишка. Всего лишь чертов малолетний ребенок, за которым вы должны были следить двадцать четыре часа в сутки! - он рубит слова, словно бьет по ним, - он слаб и не адаптирован к нашему времени, и у него на хвосте чертова Гидра, Рамлоу и еще до хрена народа. И вы сейчас хотите сказать мне, что не можете отыскать одного ребенка в гребаном Нью-Йорке?! - Мы ведем круглосуточное наблюдение за всеми передвижениями наших врагов. Информаторы предупреждены, а ударная группа уже готова к аресту Брока Рамлоу, - тон Марии сухой и деловой. - Похищение? Убийство? - глубоко вздохнув и взяв себя в руки, напряженно спрашивает Фьюри. - Отрабатываются все версии, - подает голос Наташа, и Джарвис разворачивает огромные голограммные экраны с картами и с записями со всех камер города, - наши люди повсюду. Вокзал, аэропорт и автобусные станции под наблюдением, если они решат вывести его, мы узнаем первыми. - Старк, что насчет лазера? - кивнув Наташе, Ник оборачивается к необычно молчаливому Старку, - ты сможешь вернуть Капитана в его прежнее состояние? Только Тони даже не слушает. Его мысли сейчас крутятся вокруг обстоятельств исчезновения Стива. Слишком гладко, слишком быстро тот исчез с их радаров. И как бы ни был Роджерс профессионален, сейчас он всего лишь ребенок, который абсолютно точно не знает, как устроена мультиварка, что уж говорить о ювелирной работе, с которой тот ушел из башни, никем не замеченный. И Тони отлично знает, кто ему помог в этом. Он медленно переводит взгляд на потолок и сухо тянет: - И долго ты собирался водить нас за нос, Джарвис? Мстители с непониманием смотрят на ожесточенное лицо Старка и переводят взгляд на повисший перед ним экран. На нем какой-то парень, опустив голову, поправляет наушник. На такого можно и не обратить внимания в толпе, если не знать, на что смотреть. И это Стив. Он медленно идет по какой-то улице, и это явно не Нью-Йорк. - Что? - изумленно выдыхает Пеппер, - Джарвис не мог. Он не мог ослушаться приказа. Тони, он же... - Тридцать минут и двадцать восемь секунд, сэр, - перебивает ее спокойный голос искина, - прошу прощения, мистер Старк. - Ты знал, что это опасно, - Тони сейчас настолько зол, - ты, черт возьми, первым должен был запереть эту блондинистую малявку в его комнате! - Сэр, мистер Роджерс находится под моим круглосуточным наблюдением. Каждый его шаг фиксируется и записывается. Его пульс, чистота дыхания, тепловая сигнатура. На его левой руке браслет с датчиком, отслеживающим его передвижения. И я нахожусь непосредственно с ним. В случае экстренной ситуации сигнал поступит Мстителям в течение шести секунд. - Но почему? - с непониманием спрашивает Хилл. - Он хотел вернуться домой, агент Хилл. - Как он тебя убедил? - прищурился Клинт. - Мистер Роджерс умеет убеждать, - и, если бы это было возможно, голос Джарвиса сейчас бы выражал недовольство. - Это не Бруклин, - не отрывая глаз от экрана, напряженно произнесла Наташа. - Он в Вашингтоне, - мрачно подал голос Сэм и поднялся на ноги, - и я знаю, куда он направляется. Черт, мужик, твой гениальный компьютер сейчас обеспечит его такой травмой! Боже, о чем думала эта треклятая машина?! - Я с тобой, - резко встав с места, Романова направилась за ним. Остальные смотрели на экран, не отрывая глаз. И даже сквозь черно-белую запись было понятно, как побелел Роджерс, был виден и страх в голубых глазах. То, чего Тони никогда за все это время не видел у Стива. И он понимал почему. Он искренне думал, что понимал... Поезд и самолет отпали в первую очередь. Ни документов, ни связей у него сейчас не было. Автобус был слишком кричащим и наилучшим видом транспорта. Тоже был забракован как вариант. Его искали и явно следили за всеми дорогами. Можно было с легкостью напороться на каких-нибудь агентов. Либо из тех, что гнались за ним, либо на тех, кто гнался за его головой. Ни те, ни другие явно не страдали идиотизмом и получали деньги не за красивые глазки. Стив все это знал отлично и, не будучи наивным идиотом, внимательно изучил маршрут грузовых поездов. Ближайший товарный поезд отправлялся через пять минут. Он уже тронулся с места и медленно набирал скорость, когда Стив, перемахнув деревянное низкое ограждение, побежал к рельсам. Благодаря тем остаткам сыворотки, которые в нем все еще были, он, тяжело дыша, свалился на пол вагона и прикрыл глаза. Самое сложное осталось позади. Впереди было почти невозможное - встреча с Баки. Что он скажет, как объяснить произошедшее? Он должен был поговорить с ним, выяснить, что произошло с ними. Он должен был, только не знал, стоит ли. Ведь прошел не год и не два. Он проснулся в двадцать первом веке один. Это могло значить только одно - они расстались. И сейчас Баки мог жить где-то со своей любимой женой, проводить выходные со своими детьми и счастливо нянчить внуков. Он прожил долгую и яркую жизнь и теперь наслаждался покоем старости. У него была другая жизнь, в которой Стиву давно уже не было места. Ведь иначе Джеймс был бы первым, кого бы он увидел, открыв глаза в этом новом времени. Стив приподнялся и, оперевшись на мешки, уставился на проносящуюся мимо дорогу. Ветер трепал его волосы и холодно касался ресниц. Пальцы рассеянно теребили серебристый браслет на руке. Он слушал мерный стук колес и не мог перестать думать. Пересечь пол страны, скрываться от Бог знает какого количества народа и рисковать собственной безопасностью, чтобы хоть на несколько минут взглянуть на человека, ушедшего из его жизни. Зная, что это разорвет сердце, что сделает так больно. Но все равно увидеть его счастливую улыбку. Не так важно, что не с ним, что в последний раз и издали. Но просто увидеть и удостовериться, что с ним все хорошо. Потому что о другом исходе он даже не задумывается. Облака свинцом висят в небе, и видна кривая первой молнии где-то за горизонтом. Ветер становиться холодней и заставляет потеплее укутаться в куртку. Он натягивает сползший капюшон до самых глаз и согревает замерзшие пальцы дыханием. Позади остается город и поля. Деревья уходят вслед за ними, а по полу вагона стучат первые капли дождя. Стив глубоко вдыхает запах мокрого дерева и закрывает глаза. Он не спал последние двое суток и еще вопрос, когда удастся так спокойно вздремнуть. И снится ему жаркий июль в Бруклине. Старая пожарная лестница их дома, и усталые глаза Баки. - Что же ты творишь-то, сопляк? - шепчет он, и Стив почти чувствует его пальцы на своих губах. Он просыпается резко, словно от толчка, и еще несколько минут не может понять, что происходит и где он сейчас. Поезд медленно останавливается, а значит, ему нужно спрыгивать, пока они не добрались до станции. Он ждет, пока скорость не упадет, и спрыгивает на землю. Щебень шуршит под подошвами его ботинок, а по плечам бьет дождь. Он уходит от железной дороги и, незаметно обойдя двух охранников, явно скучающих на своей работе, выходит к платформе с другой стороны. Джарвис не умолкает ни на минуту. Он мягко и ненавязчиво убеждает его вернуться. Приводит логические доводы, и Стив почти готов согласиться, только он никогда не отступает. Он никогда не был трусом и не будет сейчас. - Какой адрес? - крепче сжав лямку рюкзака, тихо спрашивает он и покидает вокзал. - Сэр, я прошу вас. Прошло много времени, я не думаю, что целесообразно сейчас... - Джарвис, какой адрес? - Сэр, - голос искина обретает не свойственные ему просительные оттенки, - сэр, пожалуйста. С вероятностью в девяносто девять процентов высока вероятность получения психологической травмы. Сэр, ваше состояние не до конца изучено. Ваше сердце может не выдержать сильных эмоциональных потрясений. Стив почти знает ответ. Он уже знает, что будет. Пульс стучит в самых висках, и губы белеют от напряжения. Он уже чувствует, как затягивается вокруг горла удавка и мешает вдохнуть. - Джарвис? - он застывает не в силах сделать ни одного шага. Только смотрит перед собой, широко распахнув невидящие глаза и чувствуя ледяную дрожь в руках. Джарвис молчит несколько минут, и Стив знает, как не желает говорить искин. Он и не сомневается, что сейчас тот уже связался со своим хозяином и все ему рассказал, только остановиться не может. Когда Джарвис снова заговаривает, голос его необычайно тих, и в нем слышится сочувствие. Только каждое слово словно взрыв бомб над головой. Стив каменеет, не в силах вдохнуть воздуха. - Арлингтонское национальное кладбище, - звенит в ушах. Он чувствует, как медленно рассыпается в прах... - Ложь, - онемевшими губами еле слышно шепчет он и прикрывает глаза. - Сэр... - Зачем ты обманываешь меня? - перед глазами пляшут багровые пятна и неведомая рука сжимается на его горле. - Сэр, простите меня, - голос Джарвиса все такой же тихий, - я должен был остановить вас. Должен был сразу же сообщить мистеру Старку о вашем уходе. Мистер Роджерс, прошу вас. Давайте вернемся. - Скажи, что солгал. Джарвис, скажи... - Сэр, мне жаль. Мистер Роджерс, пожалуйста. Вам нужна медицинская помощь. Сердцебиение нестабильно, дыхание учащенно. Только Стив не слушает Джарвиса. Он срывает с ушей наушники и чуть ли не бросается на проезжую часть. Ему отчаянно сигналят, и кто-то кричит. Он просто чудом не попадает под колеса и, остановив такси, отрывисто диктует адрес. Он не замечает ни Капитолий, ни утреннего парка, ни тихих улочек, на которые сворачивает такси. Он смотрит на все это, абсолютно не осознавая происходящего вокруг. Его мысли лихорадочно мечутся в голове, и одна страшней другой. Но только ни одна из них не смеет даже повернуться к осознанию смерти единственного дорогого человека. И Стив молчит всю дорогу до зеленых холмов. И чем ближе они, тем сильней сжимаются внутренности. Такси останавливается рядом с одной из каменных дорожек. Он даже не замечает, что платит намного больше, и захлопывает дверь. Стив смотрит на надгробия и чувствует, как медленно холодеют пальцы. Кресты, кресты, кресты... Белые, черные, серые... Их так много. Ряды скорби тянутся на многие мили. Он проходит мимо них со страхом и злостью рассматривая надписи. Вот глупости какие! Баки не может быть здесь. Он сейчас безмятежно спит у себя дома и даже не догадывается о том, что случилось со Стивом. Джарвис обманул или, возможно, ошибся. Что, машины никогда не ошибаются? Даже такие продвинутые, как Джарвис. Да, творение Тони неисправно, вот и выдает такое. Монумент, посвященный павшим во второй мировой, стоит поодаль от всех других. На вершине холма, под раскидистыми деревьями. Их листья шуршат тихо и тенями пляшут на белом камне. Списки имен и дат длинные. Там есть и его собственное имя. Но главное не это, а серая, совсем простая могильная плита, что стоит по левую сторону. Она здесь одна из самых первых с той войны. Он смотрит на надписи, и земля уходит из-под ног. Ветер завывает в ушах, превращаясь в грохот железных колес и дикий вой среди нагих вершин. Перед его глазами серые смеющиеся глаза и сильные руки на плечах. На его губах вкус крови, а по венам расползается холод вечных льдов. Он душит его, разрывает грудь и сжимает горло. Он не может дышать, не видит ничего за мутной пеленой, только дата горит раскаленным железом. Ногти бессильно царапают землю, и слуха достигает дикий, животный вой. Он даже не осознает, что голос принадлежит ему. Руки бессильно обвиваются вокруг холодного камня. Только в нем нет ни тепла, ни жизни, ни прощения. Голос Джарвиса надрывается где-то в сорванных наушниках. Звук сирен и знакомые голоса перемешиваются, только Стив даже не осознает, кто рядом. Чьи-то руки бережно касаются его дрожащих плеч, но он отбрасывает их и тогда его пытаются поднять. Они хотят отнять у него Баки. Они отнимут его, как и их жизнь. Он зло рычит и вырывается из рук. Стив не может уйти, он не бросит его одного. Он бьет изо всех сил и царапается. Их слишком много, и они сильнее его. Только он не умеет сдаваться, не умеет отпускать и вырывается до тех пор, пока шеи не касается холодная игла. А после мир чернеет...