Никогда не кончится

      Циклон пришёл с севера. Низкие тучи, неожиданно для всех, не сумели преодолеть скандинавского хребта и, со всей своей досадной яростью обрушились на восточное побережье Британии.       Вот уже с неделю бушевал шторм и простор Темзинской губы пересекали только особенно отчаянные капитаны сухогрузов, да иногда в тумане проплывали огромные чемоданы-лайнеры, приходящие со стороны столицы. Они шли ровно, словно вокруг не было клокочущей бездны, и Джереми невольно восхищался неестественной грациозностью этих рукотворных громадин.       В такие вечера, когда вся возможная при такой погоде работа в порту была давно сделана, немногочисленные работники и застрявшие в порту матросы-завсегдатаи собирались в старом ангаре, давно превращенном в некое подобие клуба, раскочегаривали старую буржуйку, ставили чайник, а иногда и чего-нибудь покрепче и заводили беседы. В основном обсуждали новости и сплетничали. Говорили, конечно, и о политике, особенно в последнее время, но далеко не так охотно.       А иногда старый Фредриксон, обычно дремлющий у печи, открывал глаза и брал слово. Тогда замолкали все. А если кто из новичков начинал возмущаться - его очень быстро успокаивали. На сказках старика-шкипера росло уже не первое поколение.       Но в последнее время Фредриксон предпочитал сидеть на своём месте возле печи и помалкивать. Казалось, где-то там, что-то тревожило этого, обычно несгибаемого даже под напором времени, человека.       – Нет, и всё-таки с этим новым премьером что-то не так, – проворчал молодой матрос, которого все называли Кормаком, – Мутная история.       Нового премьер-министра Великобритании, Эдварда Чатерли, не обсуждали сейчас только младенцы. Он появился будто из-под земли, стоило только Тони Блэру внезапно подать в отставку. Сначала общественность склонялась к версии, что грядет что-то небывалое и Чатерли просто подготовили, как жертвенного барана. Но время шло, все постепенно смирились, а новичок показал себя вполне сносным премьером, быстро реагирующим на все встававщие перед ним и страной вызовы.       – Чем же мутная?       Этого человека Джереми видел вблизи второй раз в жизни. Он появился на второй день ненастья и как-то сразу устроился работать в порт, только вот какая квалификация могла ни с того, ни с сего понадобиться в такие дни – парень не знал. Большую часть времени незнакомец слонялся по территории с самым расслабленным видом. Удивительно, но это никого не смущало. Наоборот, все воспринимали новичка как нечто само собой разумеющееся. Будто он уже не первый год так вот ходит.       – Привет парень. – Джереми стоял, прислонившись к парапету и глядел на катящиеся мимо валы, а потому не заметил, когда слева от него возник новичок. Он вздрогнул. – Меня Герардом звать. Ты ведь Джереми?       Джереми ничего не ответил, лишь чуть заметно кивнул. Помолчали. Человек, назвавшийся Герардом извлек откуда-то из внутреннего кармана куртки сигарету, прикурил и стал похож на бандита из фильмов о диком западе. Таких часто зовут каким-нибудь необычным именем. Например “Джебедая”. Интересно, у него есть револьвер?       – Хорошее сегодня море, – наконец выдохнул “Джебедая” превращаясь обратно в Герарда.       – Вы ведь проверяющий?       Левая, рассеченная шрамом бровь мужчины удивленно поползла вверх, и Джереми поторопился пояснить.       – Вы похожи на какого-нибудь инспектора. Ходите, рассматриваете…       – А, это, – человек, назвавший себя Герардом, усмехнулся, – Нет. Я теперь здесь с вами работаю.       – Кем?       – Время покажет, – это был необычный и какой-то глупый ответ. Джереми хотел сказать об этом, но тут на причал вышел Фредриксон.       – Эй! Малой! Что ты там прохлаждаешься? А ну иди сюда, будем снасти перебухтовывать!       На диво своевременно.       – До свидания, сэр. – буркнул Джереми и скрылся в здании дока.       Следующие два дня Герард никак себя не проявлял.       – Чем же мутная?       – А ты будто не знаешь.       Все глаза устремились на новичка. Так часто смотрят на нечто, нарушающее сложившийся порядок вещей. Ошарашено.       – Я не местный.       Джереми огляделся. На удивление взгляды людей потеплели, лица расслабились.       – А, ну ясно всё с тобой, Гер, – рассмеялся Кормак, – А ведь и не скажешь, базаришь по-нашему отменно, как принц.       – Так что же не так с Вашим премьер-министром?       – Да кто он вообще такой? Откуда взялся? – Кормак выругался, – Его ж до назначения никто никогда не видел.       – Старый Филл говорит, что он из спецслужб, – заикнулся Малец-Джимми.       Малец-Джимми был старше Кормака, и давно работал в порту, но уважения так и не добился.       – Заткнись, Джимми! Твой старый Филл постоянно болтает всякую чушь! – матрос раздраженно повёл плечами, и кто-то, Джереми не заметил, кто именно, поддержал его, отвесив Джимми подзатыльник.       Развития ситуация не получила. В дверь постучали и, сидевший ближе всех Джереми впустил Мэри-Энн, несущую в вытянутых руках большую, обернутую полотенцем кастрюлю. Несмотря на растрепанную ветром прическу, выглядела девушка исключительно достойно.       – Мальчики, помогите мне, пожалуйста.       Дважды просить не пришлось. В следующее же мгновение кастрюля была водружена на стол. Крышка поднялась и по помещению разлился аромат вина и пряностей.       – Да, умеет твоя подруга стряпать! – Кормак присвистнул и похлопал Джереми по плечу. – В общем, Герард, как видишь, все думают что-то своё. Вчера, помню, слышал, как какие-то туристы на полном серьёзе спорили о том, с кем мы будем воевать, с Россией или со Штатами. И словам такими серьёзными сыпали… “Эскалация”, “Денонсация”...       – А сам ты что думаешь? – кажется, новичок получал от разговора удовольствие, – Будет война, не будет?       – Я думаю, чушь это всё собачья!..       – Ты можешь думать всё, что угодно Кормак.       Голос шкипера прозвучал неожиданно, и сидевшие вкруг люди, до того считавшие Фредриксона спящим, посмотрели в его сторону. Похоже, старик всё это время просто тихо сидел и слушал ведущийся разговор. Теперь же он был на ногах и вид его не предвещал ничего хорошего. Джереми не мог вспомнить, видел ли он когда-нибудь старого шкипера таким грозным.       – Будет ли война! Ха! – он обвёл взглядом сидящих. – Война уже идёт! То, что вы её не замечаете – ваше счастье. Но когда-нибудь она подойдёт так близко, что уже не получится от неё убежать.       Сказав это, Фредриксон устремился к выходу и никто из рабочих не стал ему мешать. Разговор как-то сразу стих и все стали потихоньку расходиться.       Вечером, пытаясь уснуть, Джереми вдруг вспомнил, что последние слова старик сказал, глядя в глаза Герарду Кроу.