Астарты - рождение новой цивилизации

Иш Малыш спал на своем ложе. Спал или хотел сделать вид, что спит. Присаживаюсь рядом, поглаживая тут же вздрогнувшую от моего прикосновения спину. - Малыш, что с тобой? Глаза цвета лазури раскрылись, губы сжались в тонкую бледную линию. Ясно, говорить он не намерен. - Гурий, твое молчание не поможет. - Я уже и так много чего наговорил, - его голос напоминает треск сухого дерева. Я приподымаю брови - о чем он? - Властелин… - опускает глаза, пряча за пушистыми ресницами. Восхищенно выдыхаю - какой же он красивый. Ласково рукой поднимаю ему подбородок, всматриваясь в любимые черты лица. Захотелось поцеловать это чудо, принадлежавшее мне. Он не уклонился, но и не ответил. Ощущение, что на месте моего малыша неживая кукла. - Гурий, расскажи, что тебя тревожит… - прижимаю к себе, ощущая дрожь его тела. - Властелин, - капельки бесцветных слез скатились с озер его глаз, - он более не говорит со мной. Казалось, эти слова забрали весь его воздух. Малыш задыхался, сдерживая рыдания. Внутри все перевернулось. Того, кто посмел обидеть моего вынашивающего, сотру из памяти нашей цивилизации. - Кто? - мой голос, возможно, сейчас слишком груб, но я готов уничтожать и разрушать. - Он, - тонкая кисть Гурия легла на его живот. - Дитя более не слышит меня и не говорит. Он решил, что я предал его, отдал на смерть. Новые капельки слез начали свой путь по щекам моего малыша. - Но это же неправда, - хмурюсь. Я мало что знаю о самих бионтах и понятия не имею, у кого просить совета. - Я говорил ему. Но он не верит… - силы словно покинули Гурия. Его тело покачнулось и как тень опустилось на шкуры. Укладываюсь рядом. Думай Иш, думай. Обняв раба, изредка касаясь губами его плеч, успокаивающе поглаживаю. В голову так ничего и не пришло… За исключением совсем уж, как говорит Трастин, бредовой идеи. Переворачиваю Гурия на спину. Опускаюсь к его животу. - Наследие мое, - не говорю, шепчу, - не отворачивайся от нас. Услышь правду, что горит в наших с Гурием сердцах. Прочти ее, увидь, убедись в нашей искренности и желании вновь быть вместе. Я говорил не губами, а сердцем, пытаясь донести до маленького комочка всю любовь, что уже испытываю к нему… И он услышал. - Ой, - дернулся малыш, его глаза, казалось, зажглись крохотным огоньком, - он говорит со мной. - Что? Что именно? - сердце встрепенулось от радости. - Он тоже нас любит и рад, что все его выводы оказались ошибочны. А еще… - Гурий рассмеялся, - еще мы хотим есть. - Уже бегу, - подхватываю улыбающегося малыша на руки и переношу к себе. Ткань раскаталась, являя всевозможные яства. Гурий на некоторое время задумался, склонив голову, как будто прислушиваясь к кому-то, а затем потянулся к большому круглому плоду. Уже пару минут спустя к нам присоединился весь гарем за исключением тех, кто был наказан. Мышь, нудно растягивая слова, упрашивал простить их, пока я не стукнул его по лбу. Девус все так же молчал, Трастин облизывался, поглядывая на меня. Странно, чего это они? Эд сзади легонько провел пальцами по моей пояснице, и понимание пришло. Рабы соскучились. Ну что же, пора провести день Шакти. Я улыбнулся Первому, давая понять, что намек дошел до меня. Встал на ноги и вызвал куб с теплой водой. Светлый первым нырнул в нее, даже не разоблачаясь. - А почему такая маленькая ванна? - лукаво спросил меня Эд, стягивая с себя кожаную рубаху светлого цвета и такую же юбку. - Все тебе мало, - увеличиваю вызванную воду раза в три. Мышь, хохоча, брызгал водой на Гурия. Тот тоже не отставал, что несказанно меня радовало. - Не-е-е, я так не играю, - надулся вампирчик, когда его смыло волной, посланной Гурием. Губы дернулись в улыбке – видимо, наше дитя тоже решило поиграть и помочь вынашивающему. Эд помог отклеиться от стены, в которую впечатало вампирчика, и что-то прошептал ему на ухо. То, как встрепенулся Мышь, навело меня на мысль, что, судя по всему, готовится новая пакость. И точно. В малыша полетели несколько шариков, созданных из воды, да вот только ничего не вышло. Снова вмешалось мое дитя. Вокруг Гурия вспыхнула ярко-зеленая сфера защиты, и в обидчика вернулись уже острые ледяные стрелы. Я едва успел их растопить. - Гурий, объясни бионту, что мы играем, а то, боюсь, будут травмы, - попросил Первый, с беспокойством посматривая на меня. Малыш послушно прикоснулся ладошкой к животику и его губы задвигались. Я с интересом наблюдал, чем же все закончится. Ну не может мое дитя просто так простить тех, кто, пусть даже играя, напал на вынашивающего. Так и сталось. Гурий поднял осветившееся лицо и передал нам, что дитя все поняло. Но тут же послышался крик негодования Мыша, когда на его лбу выросло два черных загнутых рога. Я покатился со смеху. Мда, ребенок точная копия меня самого. Помню, астартам, что присматривали за малышами в коа, ох как от меня доставалось. Чего я только не насылал им. Кажись, у одного до сих пор хвост остался - так и не смогли убрать. Но рожки с вампирчика мне таки удалось снять. Не с первого раза, но удалось. Теперь вампирчик обходит Гурия стороной. Малышу сначала было забавно, что его побаиваются, затем он заскучал. Подошел ко мне и сел на руки. Я обнял все еще маленькое тельце моего вынашивающего и прошептал. - Не обижай их. Они не хотели ничего плохого. - Я знаю, - кивнул головой Гурий, - но дитя просто предупредило. К вечеру все обиды и страхи истаяли, а за трапезой снова вернулось веселье и непринужденность. Опять под градом просьб Мыша, к которому примкнул и Гурий, я перенес наказуемых к нам. - Ну, - сердито посматриваю на спорщиков, - вы разобрались, или нужно брать в руки хлыст? Тень, нахмурившись, дернул подбородком, видимо, желая показать гордыню, но Крылатый не зря был более опытным. Наступив ему на ногу, он улыбнулся нам и сообщил, что они помирились. Я, разумеется, ему не очень поверил, но время покажет. Дроу бурчал под нос, называя нашего воина жирным и толстокожим, но Крылатый в отместку отшучивался, подыскивая словечки похлеще. За вечер я узнал, что у меня в гареме есть тирозавры и тугрики, слонопотамы и яйцеголовые, икромечущие фурии и бронувры, услики и даже - о ужас - беременные лягухи! От их обмена прозвищами голова кружилась, зато Мышь с Гурием веселились от души. Стоило только небу осветиться бледным ликом трех лун, как я, дернув к себе сидящего рядом Тена, начал его страстно целовать. Гарем затих, следя за нами, как наг за добычей. Изменяющийся всегда зажимался, когда рядом присутствовал кто-то из гарема. Не даю ему сжаться, сам обнажаю тело, снимая его и свою одежду. Плеч коснулись теплые губы Первого, повернув голову, встречаю их поцелуем. Тен не пожелал оставаться в стороне и, хоть пока несмело, но зато сам начал целовать мне шею. - Нет, я так долго не выдержу, - воскликнул вампирчик и умудрился подлезть между моих разведенных ног, лаская яички и вставший орган. У меня от стольких одновременных прикосновений и ласки пошла кругом голова. Вот уже слышу тяжелое дыхание Крылатого над ухом, а чьи-то довольно костлявые руки толкают меня на спину. Не иначе, как Трастин решил поучаствовать. Он у меня, несмотря на поглощаемую еду, никак не хочет стать чуть помягче. Губы, руки, дыхание - все перемешалось. Сверху уже скачет Мышь, мотая головой. Кто бы сомневался, что вампирчик окажется первым. Вцепившись ему в бедра, толкаюсь навстречу его движению. Мышь прогибается, улыбаясь, соблазняет - несносный вампирчик. Мыша резко выгнуло дугой, вскрик и довольное урчание. Но вампирчика тут же буквально снимают с меня. Его место занял Трастин. Ухмыляется - да, с дроидом быстро не получится. Тут, как он сказал, смухлевать не выйдет. Я его не вижу, потому как Эд, склонившись, полностью перекрывает вид, завладев моими губами. Целую его нежно и трепетно, делюсь всем, что имею - воздухом, теплом, силой и внутренним светом. У нас даже сердца сейчас поют один ритм. Тук, тут-тук, тук, тук-тук. - Иш, сильнее, мать твою, - где-то шипит дроид, вжимаясь мне в пах. - Прости, любимый, - быстро целую Первого в нос и отодвигаю. Сбрасываю с себя Трастина. Он недоуменно смотрит на меня, все еще плывя на волнах неудовлетворения. Поднимаю на руки, он обвивает меня ногами, вжимаю в стену, чуть изменяя тело. Орган становится толще и гораздо длиннее. Вижу округлившиеся глаза Трастина, когда я полностью наполняю его. - Иш, порвешь нафиг! - сглатывает дроид. Начинаю медленно двигаться, давая его телу привыкнуть к новому размеру. Руки Трастина трясутся, глаза снова покрывает пелена страсти. Не проходит и минуты, как дроид снова стонет. - Быстрей шевели задницей. Нет, Чудуса я таки убью, когда ж он выведет из речи моих рабов эти их словечки? Трастин кончил и без сил прижался ко мне. Удовлетворенно улыбается, закрывая глаза. Даю ему отдых, укладывая на свое ложе. Следующим поймал Девуса. - Э-э-э, - заколебался дневной вампир, посматривая на мой увеличенный орган. - Верь мне, я не принесу боли, - шепчу ему, и мне поверили. Разложив его на шкурах, закидываю ноги себе на плечи и медленно вхожу в податливое тело. Глаза настороже, но я-то знаю, что после эроса тело примет любой размер властелина. А именно эту чудо-травку я подмешал в наш сегодняшний ужин. Войдя до конца, ласкаю рукой яички и его вставший орган. - Ну как? - Слишком много, - отвечает вампир, но настороженность уже ушла, и я начинаю движение. Медленно, тянуще, он задыхается от новых обостренных ощущений, пытается сам ускорить темп, но я перехватываю его конечности, не давая двигаться. - Иш, не могу, - выдыхает вампир, погружаясь в негу после выброса собственного семени. Далее неуловимый дроу. Ловлю и укладываю на бок. Еще один любитель меня ускорить. А так ему сложно манипулировать моим ритмом. Дроу постанывает от наслаждения. Ласкаю его орган своей рукой, пережимая каждый раз, когда Тень слишком близко подходит к выбросу. В третий раз он укусил меня за руку и кончил. Шлепнув меня по бедру, с облегчением закутался в шкуры. Крылатый спокойно дожидается, улыбаясь, когда мои глаза останавливаются на его теле. Проводит рукой по собственной груди, от чего у меня глаза становятся еще больше. Да чтобы Крылатый пытался меня соблазнить? Улыбаюсь и тянусь к нему. - Наконец-то, - шепчет куда-то в шею, кусаясь. Заваливаюсь на него сверху, резко входя на всю длину. Он охает, но не отстраняется. Воин всегда любит балансировать на грани наслаждения и боли, поэтому с ним я не нежничаю, беру сильно и быстро, целуя в губы, оставляя следы своих меток на шее. Знаю, он любит так. Но это знание пришло ко мне не сразу. Долго воин ходил вокруг да около, прежде чем я понял его. Позволяю ему излиться, после подарив обязательный нежный поцелуй, прежде чем его место займет кто-то другой. Крылатый улыбается и кивает. Значит, все хорошо. Рыжик едва дожидается, пока я обращу на него внимание. Хм, нельзя слишком углубляться в проблемы, потребности гарема должны быть на одном из первых мест моего внимания. Оборотень стоит на четвереньках, от нетерпения повиливая задницей. Шлепаю его по ягодицам и медленно вхожу. Рыжик, не вытерпев - терпение, увы, не его удел - резко подается назад. Шипит, потому как слишком резко и слишком больно. - Ну что за вредный оборотень, - облизываю ему шею, притянув спиной к себе и попутно залечивая то, что он успел-таки себе порвать. - Хочу, - слышу его прерывистое дыхание и быстрое биение сердца. Когда пришел отклик от его тела, что регенерация завершена, толкаю в спину и беру уже более осторожно, придерживая руками за бедра. "Сильнее и быстрее" игнорирую, растягивая удовольствие, но тело у оборотня не выдерживает, и вскоре на полу виднеется маленькая лужица его семени. Легкий поцелуй - и Рыжик почти тут же проваливается в сон. Светлый, покачивая бедрами, играя со своими длинными волосами, приближается, пряча улыбку. Наклоняюсь, срывая с кончика губ спрятанное. Обвивается вокруг меня лианой, сам насаживается на мой орган и, откинувшись назад, обмякает. Я едва успеваю перехватить его. - Светлый, - зову моего эльфенка. Он открывает зелено-желтые глаза, на губах бутоном распускается улыбка. - Властелин?! - руки обхватывают мою шею. Упираясь ногами в стену позади меня, начинает приподымать бедра и снова резко опускаться. Рычу, желая его, он моя нежность, кажется, от любого прикосновения сломается. Услышав мои опасения, качает головой и переходит на быстрый темп, короткими движениями доводя себя до финала. Я же едва успеваю сдержаться. Мне выпускать семя нельзя. Еще трое. Гурий птичкой вспорхнул ко мне, стоило опустить на ложе Светлого. Уложив малыша на подушки, жадно припадаю ртом к его паху. Вылизываю, дразня моего малыша. Гурий томно вздыхает, дрожа от нетерпения. Удлиняю язык, гибким гладким кончиком раскрываю лепестки, скрывающие вход. Нет, его я не трону, теперь первый вход в тело Гурия полностью принадлежит моему отпрыску, а тревожить свое дитя я не стану. Опускаюсь ниже, туда, где скрывается еще один вход, пальцами проникаю, лаская, растягивая его стеночки. - Властелин, - выгибается под моими руками малыш, - возьмите же то, что навек принадлежит только вам. От его слов хочется зацеловать моего малыша, войти одним рывком и брать медленно. Но не сейчас, мое наследие не оценит такого обращения с вынашивающим. Поэтому позволяю ему достичь пика и, нежно укутав в шкуру, целую в лоб. - Спи. Но мое тело распалено и требует разрядки. Голова поднимается в поисках тех, кого не успел одарить лаской. Тен испуганно наблюдает за мной, спрятавшись в тени, что отбрасывает угол балкона. Переношу его к себе, обнимаю, согревая собственным теплом, целую в висок. - Почему сбежал? Он трется об меня, но молчит. Изменяющиеся - неразговорчивый народ. Покрываю тело поцелуями, облизываю всего. Он смеется от щекотки. Вот доверчивый взгляд, приправленный дымкой желания, чуть раздвинутые ноги и мелкий трепет - тело, что уже желает. Укладываюсь сам на спину. - Тен, я твой, - помогаю ему опуститься на меня и замечаю легкую улыбку, когда, впустив в себя мой орган, он откидывается назад. Выгибается, пытаясь привстать. Помогаю ему, приподымая бедра. Легкий стон, нежный вздох. Мимолетная улыбка и губы, шепчущие "еще". С ним я не спешу, им я наслаждаюсь. Дрожь тела, когда Тен достигает пика, вскрик и падение. Укутываю его в свои объятия, убаюкивая, целуя, любя. Все, кроме… Да, мой Первый, ты всегда идешь напоследок. Когда я готов отдать свое семя, когда ты готов его принять. Тело твое уже истекает соком, ты смотришь на меня, ловишь каждый вздох и каждый взгляд в твою сторону. Но нет… Ты слишком ценен, чтобы позволить просто достичь обоюдного выброса семени. Я долго довожу тебя языком, практически всасывая в себя твой орган, каждый раз, слыша твой предупредительный вскрик, останавливаюсь, дабы еще чуть отстрочить наше единение. - Мой, - шепчу тебе в волосы, - мой. Целую и не могу остановиться. Эд прижимает меня так, что, будь я обычным человеком, без травм бы не обошлось. Он не раб, а равный мне. И я, и он это понимаем и отдаемся друг другу без остатка. - Иш, да дай же мне кончить, зараза ты. Морщусь, не может мой любимый без своего "я". Все эти словечки, поведение, собственное мнение на абсолютно все заставляют меня видеть в нем равного. Подчиняюсь, давая такую долгожданную разрядку своему телу. Эд конвульсивно забился подо мной и извергся. Опускаюсь рядом, лежим, глядя вверх. Тело расслабленное, в голове - пусто. Пожалуй, еще никогда не чувствовал себя таким восхитительно легким. - Знаешь, - Эд лег набок, чтобы видеть меня, - в этих твоих днях Шакти есть своя прелесть. Улыбаюсь, вспоминая некоторые подробности сегодняшнего вечера. - А ты уже решил, что будешь делать с Авой и нагом? Настроение камнем ухнуло вниз. Я совершенно забыл о них. Прячу лицо в ладонях. Зачем вообще притащил их на Ишатру? - Иш, ну а что, у тебя только Кири - друг? - Вообще-то у астартов такого понятия, как дружба, в сущности, и нет. Мы не доверяем не только себе подобным, даже к зачинающему нет доверия. Первый хмыкнул и, придвинувшись еще ближе, начал что-то чертить у меня на груди. - А мне ты веришь? - его вопрос не был неожиданностью. Уж слишком хорошо я успел узнать моего Первого. - Верю. А что тебя тревожит? Эд, встряхнув смоляными волосами, улегся на меня и как-то задумчиво вздохнул. - Ничего. Просто с тобой все время что-то приключается. И я хочу понять, все ли ты мне рассказываешь и насколько веришь. - Мой ответ тебя удовлетворил? - осторожно чуть сдвигаю Первого, дабы видеть его лицо. - Удовлетворяешь ты меня по-другому, - улыбнулся Эд, - а вот ответ… Ну как тебе сказать, я все еще уверен, что кое-что ты недоговариваешь. На меня смотрели серые глаза, сверкая хитринкой. - А давай это спишем на ту болячку, что ты вспоминаешь время от времени? Первый приподнялся на локте. - Склероз? Ха. Ну договорились, будем считать тебя склерозным маразматиком. - Эй, - всполошился я, - про второе мы не договаривались. И вообще, что значит твое "маразматик"? Но Эд, не слушая моих требований, умостил голову мне на руку и сладко уснул. Пришлось закрыть любопытство в себе, пообещав завтра вытрясти с Эда, что же такое маразматик. Что-то говорит мне, что ничего хорошего это слово не значит.