Изгиб в рассудительности

Would you take my hand in the deepest end Would you stay and drown in me? Take my hand in the deepest end My open eyes see everything. Возьмёшь ли ты меня за руку в самом конце? Останешься и утонешь ли ты во мне? Возьми меня за руку в самом конце. Мои открытые глаза всё видят. Finger Eleven — Stay and Drown

      — Сакура, что ты здесь делаешь?       Она не ответила. Её зелёные глаза смотрели сквозь меня, медленно наполняясь какой-то грустью и болью. Харуно держала обе руки на груди, словно молилась кому-то. Пухлые губы были приоткрыты, формируя аккуратную круглую форму, точно от удивления. На подбородке, выделяясь на бледной коже ярким цветом, виднелся свежий алый порез, что стекал тонкой струёй, оставляя на майке пару едва заметных капель. Я инстинктивно сжал руки в кулаки. Во что эта ненормальная ввязалась на этот раз?! Говорил же ждать в пентхаусе, но нет: Харуно, как всегда, действовала импульсивно, вероятно, не в силах оставаться в стороне. Да и кто я такой, чтобы винить её в желании помочь мне? Я же сам попросил её, буквально убедил, так почему бешусь только при одной мысли, что это она старалась? Конечно, с её головы не должен упасть ни один волосок, но как это сделать, если Сакура оказалась в этом отеле, ещё и на этом этаже? Какаши и его ребята, наверное, сейчас внизу, но что за придурок отпустил её одну? Чёрт!       — Харуно, слушай меня: в этой комнате прячется какой-то гад. Уходи отсюда. Немедленно!       Ноль реакции. Недоумевая, я подошёл к ней ближе, почти вплотную. Из-под левой руки виднелся чехол с пистолетом, отчего я ощутил разгорячённый наплыв раздражения. Кто, мать его, дал этому бухгалтеру оружие?! Она скорее покалечит саму себя, чем противника! Стиснув зубы, я сделал глубокий, успокоительный вдох. Пока Харуно не шумела, этот перебинтованный гад не должен заметить её присутствие. Может, всё обойдётся, если она послушно развернётся и спустится в лифте на первый этаж, а ещё лучше — покинет отель. Но я наперёд знал ответ на свои немые мольбы: Сакура, увидев здесь моё тело, не сдвинется ни на шаг, пока не заберёт его с собой. Возможно, я бы её убедил в обратном, вот только она меня слепо не видела.       — Сакура, — прошептал я, подняв руку к её побледневшей щеке. — Не притворяйся, это не смешно.       — Саске…       Нижняя губа Сакуры еле заметно задрожала, и она, словно в трансе, прошла прямо сквозь меня, решительно приближаясь к койке. Я резко обернулся, следуя за ней, как будто был привязан к Харуно невидимой верёвкой. Почему она меня не видела? Неужели что-то произошло, пока я тут исследовал здание? Ударилась головой или перенервничала? Нет, невозможно. Мей всё чётко объяснила, и если верить её словам, то нашу связь нереально разорвать, ведь Сакура и я… Полагаться на слова одного человека тоже неверно. Я сглотнул сдавливающий горло ком, наблюдая за Харуно. Она замерла у моего тела и, нахмурив брови, изучала детали моей внешности. Неприятная картина, согласен: я тоже не мог смотреть на это без отвращения. Но Сакура, кажется, не испытывала это чувство. В точности наоборот: подняв руку, она протянула её к моему лицу, прикасаясь кончиками пальцев к покрытой щетиной коже.       Нежная и тёплая — эта сенсация пронзила меня подобно удару молнии. Я ощутил это осязание, в ответ неосознанно прикасаясь рукой к своей щеке. Почему я чувствовал то, что прикасалось непосредственно к моему телу? Подобное раньше не случалось, ведь, судя по иглам в руках, я должен был испытывать боль каждый раз, когда их вонзали под кожу. Возможно, препарат, который ребята Хатаке подменили, уже действовал, возвращая моему телу трезвый рассудок. Однако причиной могла быть и близость, ведь я впервые стоял рядом с телом. Вероятно, эти факторы и влияли на мою связь с Харуно. Как же мне тогда предупредить её?       — Саске, очнись, — прошептала она, убирая пальцами локоны волос с моего лба. — Пожалуйста.       — Вряд ли он слышит тебя, красотка, — тишину прорезал хриплый мужской голос.       Сакура резко отдёрнула руку, поворачиваясь к источнику звука. На её лице отражался испуг, который она даже не пыталась спрятать. Неподалёку от лифта, покинув своё убежище за перегородкой, стоял тот перебинтованный тип. Единственный глаз был слегка прищурен, словно он пристально изучал Харуно, делая какие-то немые выводы об уровне её самозащиты. Я был уверен в том, что он заметил чехол и пистолет, потому что мгновенно поменял стойку на более бдительную. Чёрт, как же мне вытащить её отсюда, если она меня не слышала?! Покосившись на Сакуру, я заметил, что в её руках появился тот самый пистолет, и она на полной готовности поднимала его перед собой, пытаясь не выдавать дрожь неопытности в руках. Её глаза сверкали намерением противостоять этому мафиози, чего я не одобрял.       — Ты кто такой? — осмелилась спросить Харуно.       — Досу Кинута, — ответил тот, приближаясь к ней на шаг. — А ты, должно быть, наша мышка.       — Не приближайся, — приказала она. — Я буду стрелять.       — Стреляй, — с ухмылкой ответил Досу. — Уверен, у тебя кишка тонка.       Вот тут я был согласен. Сакура не умела обращаться с огнестрельным оружием, не говоря уже о сомнениях, которые возникали у человека во время таких ситуаций. В отличие от Хатаке и его помощников, она никогда не сталкивалась с выбором между собственной жизнью или же грехом убийства, что будет съедать её изнутри, если она выберет спасение. Но и умирать она не намерена. Я осмотрел комнату на наличие чего-нибудь, что могло бы помочь Харуно. Из пригодных предметов тут была только подключённая к моему телу аппаратура, множество свисающей плёнки, картон и куча другого мусора. Краем глаза я заметил какие-то трубы, что лежали рядом с той гипсобетонной перегородкой. Как же подсказать ей, что там есть выход?       Внезапно раздался панический женский визг. Задумавшись, я даже не успел заметить, как Досу преодолел расстояние, умело выбивая из рук Харуно пистолет. Орудие упало на койку, прямо на пальцы руки, и я опять ощутил удар в своей призрачной форме. Кинута ловко заломил её правую руку за спину, специально затягивая, чтобы она не дёргалась. В голове начали вихрем кружиться мысли, которые орали и подталкивали немедленно действовать, но что я могу сделать? Толкнуть Досу? Смешно. Попытаться отвлечь его внимание? Прежде чем решение устаканилось в голове, я уже находился рядом со сложенными в углу трубами. Игнорируя голос Сакуры, чтобы не позволять этому звуку вызывать тревогу, я присел рядом с этим металлоломом и, отыскав взглядом небольшой кусок трубы, сосредоточился на том, чтобы поднять его. Я не могу допустить ни толики гнева, ведь это нам не поможет. Нужно как-то поднять эту штуку и бросить трубу в сторону лифта. Закрыв глаза, я попытался успокоиться и после материализоваться.       — Пусти меня, придурок! — закричала она, отчего в груди что-то сжалось. — Отвали!       — Молчи, красотка, — хрипло засмеялся Досу. — Что же ты упрямая такая-то, а? Хм, погоди-ка…       В этот раз я просто ухватил пальцами этот холодный кусок железа, даже не задумываясь, получилось или нет. Я, подчиняясь желанию помочь Харуно, быстро повернулся к койке, одновременно метнув трубу в сторону Досу. В тот момент, как металл со звоном упал на бетон, закатившись под кровать, закричала Сакура. Это не был испуганный визг, скорее дикий крик, словно от неожиданной и невыносимой боли. Я замер. Кинута толкнул её в плечо, позволяя упасть на пол, поверхность которого медленно покрывалась ярко-красной жидкостью. Мой взор мгновенно отыскал источник крови: из оголённого бедра Харуно торчал небольшой складной нож. Из её глаз струились скупые слёзы, и это был первый раз, когда я увидел Сакуру в таком состоянии. Она не плакса, и я это знаю, но что могла сделать хрупкая девушка против мужлана?       — Больше не будешь брыкаться, — довольно хмыкнул Досу. — Только сдвинься, и следующей будет твоя изумительная шейка, мышонок.       Я, не раздумывая, кинулся к ней, игнорируя приземлившуюся рядом с койкой трубу, как и стоящего между нами Досу. Сакура больше не кричала, сдерживая боль в себе, позволяя слезам выносить всё наружу. Ручейки стекали на слишком быстро вздымающуюся грудь, оставляя на майке тёмные пятна. Она придерживала рукой то место, куда Кинута вонзил нож, явно находясь в шоковом состоянии. Я должен ей помочь! Харуно сейчас в этом положении из-за меня; она терпела подобные муки ради постороннего человека, так почему же я столь беспомощен?! Может, она ощутит что-нибудь, если я прикоснусь к ней, ведь раньше это срабатывало. Я протянул руку к её влажному от слёз подбородку и заметил, что привычная непрозрачность моего облика изменилась: сквозь мои пальцы был виден контур лица Сакуры. Её ровное дыхание изредка прерывалось еле слышными всхлипами, словно она сама себя заставляла держаться. Я опустил руку, так и не сделав задуманного. Последний рывок — эта попытка отвлечь Досу была полным идиотизмом. Теперь я попросту растворяюсь в воздухе.       Внезапно со всех сторон начал просачиваться мрак, поглощая пол и стены комнаты. Я осмотрел помещение, замечая, что чернота медленно скрывала всё вокруг, оставляя в центре только меня и Сакуру. Она сидела рядом с железной ножкой койки, слегка покачиваясь, наверное, даже не замечая того, что истекала кровью. Почему она не выдернет этот нож, почему не перевяжет этой чёртовой рубашкой рану?! Нельзя же просто так сидеть и ждать помощи! Харуно же смышлёная девушка — она обязана выбраться отсюда живой: один из нас должен покинуть это здание с бьющимся сердцем. Будто услышав мои слова, она подняла голову. В её глазах виднелась помесь шока, боли и печали. Сакура немного повернулась, краем глаза наблюдая за моим телом. Темнота, что в моём видении накрывала комнату, оставила только нас: мою душу, моё тело и сидящую на полу испуганную и раненую девушку. Наверное, она будет последним, что я увижу. Я ухмыльнулся. На лучший пейзаж я и не надеялся, ведь Сакура прекрасна.       Словно по щелчку, я очутился в абсолютном мраке. Тело будто налилось свинцом: не пошевелить ни пальцем; кости выкручивало, а голова, казалось, находилась под водой, потому что какие-то отдалённые звуки были совершенно неразборчивыми. Мне казалось, что я плыл на спокойных волнах, засыпая от этих ритмичных колебаний. Я попытался открыть глаза — бесполезно. Где я? Что со мной случилось? В раю, в аду или, может, это что-то среднее, вроде забвения, где я буду ожидать решения свыше. Но я ещё не готов умирать! Я должен вернуться назад и помочь этой упрямой девчонке выбраться из этого отеля. Я не могу оставить Харуно одну, ведь она заслужила счастливый конец, особенно после всего того дерьма, на которое она согласилась ради меня. Как бы банально это ни звучало, но мне хочется её отблагодарить. Поэтому вариант подобной кончины меня совершенно не устраивал. Я обязан к ней вернуться.       Собравшись с мыслями, я ещё раз попытался открыть будто намертво зашитые веки. Звуки по какой-то непонятной причине становились всё отчётливее, словно кто-то проколол водный пузырь вокруг моей головы. Правда, я не слышал её голоса. Я должен открыть глаза и убедиться, что с Сакурой всё в порядке. Напрягая веки так, что голова раскалывалась от боли, я стремился распахнуть их. В кончиках пальцев и по телу чувствовался леденящий холод; в щёки впивались какие-то лямки, а поверх носа и рта определённо был колпак или маска. Я вдруг осознал, что меня сдерживали ремни, а на левой руке лежало что-то тяжёлое, и я свободно мог обхватить пальцами рукоятку. Нет, надо открыть глаза и посмотреть. Надо открыть чёртовы веки! Голос, который я почти не слушал, вдруг стал мне знакомым: это был Досу. Значит, где-то рядом должна находиться Сакура. Сделав глубокий вдох, я наконец смог открыть веки. Сквозь тонкие щели было виден только серый потолок, но этого достаточно. Я очнулся в своём теле.

***

      Неконтролируемые судороги в медленно истекающей кровью ноге меня уже даже не тревожили. Подумаешь, вонзили в бедро нож. Даже боли как таковой больше не было: просто тупое онемение ноги. Могло быть гораздо хуже, и я это прекрасно понимала. Какой же надо быть дурой, чтобы быть такой беспечной?! Думала, раз вооружилась пистолетом, то уже супергероем стала? Ага, сейчас. Напросилась я, конечно, на приключение, но почему-то меня исход этого дня волновал меньше всего. Я, в первую очередь, добилась того, на что изначально подписывалась: я нашла тело Учихи. Я обещала ему помочь и сдержала слово довольно-таки успешно. Эм, почти. Состояние Саске было контролируемо убогим. Он заметно исхудал, проведя месяц на жидких витаминах, глюкозе и прочих химикатах, которыми Сакон пичкал его тело для поддержания функциональности. Саске каким-то образом действительно напоминал человека в коме. Все эти аппараты измеряли важные показатели жизни Саске, заставляли его дышать кислородом и убирали испражнения. Если я ожидала увидеть спящего красавчика, что так и ждал поцелуя своей принцессы, то я глубоко ошибалась в своих фантазиях. Учиха был как растение, и это вряд ли ему понравится, когда он очнётся. Но об этом можно волноваться потом, дома.       Конечно, я ожидала увидеть здесь душу этого засранца. Почему Саске не остался рядом со своим телом? На его месте я бы ломала голову над тем, как поскорее вернуться в свою оболочку, испробовав все логичные и безумные методы. Но его тут не было, и это немного огорчало, а также вызывало наводящие вопросы, к примеру: куда отправился дух Учихи? Он мог вернуться в пентхаус, ведь именно там я и должна ждать от него новостей. Ну, тут неувязочка вышла, ибо я, как всегда, поспешила с действиями и оказалась в центре стычки. Стоящий неподалёку Досу был тому доказательством. После того, как он «обездвижил» меня ножом, Досу не предпринял более ничего, чтобы навредить мне, и это вызывало подозрения. Уверена, Сакон намеревался меня отправить на тот свет, так зачем ждать? Но спрашивать, тем более провоцировать его такими вопросами, я не собиралась. Втыкал себе в телефон, так и пусть! Мне же лучше тихонько сидеть рядом с койкой Учихи и ждать неизбежного конца.       Опустив взгляд на пол, я заметила под высокой кроватью кусок железной трубы. Чуть подняв голову, я осмотрела помещение и нашла место, где остальные были сложены красивой пирамидкой. Интересно. Я точно не видела эту штуку под кроватью, когда вышла из лифта. Как она тут оказалась? В руках Досу ничего не было, когда он нападал на меня, так может… Моё сердце пропустило удар. Мог ли эту трубу подбросить кто-то другой, например, Учиха? Но тогда почему я его не видела? Стеснялся показаться, что ли? Я ещё раз покосилась на железную палку. Длина была в самый раз, примерно как бейсбольная бита. В моих застывших мыслях пролетели слова Тен-Тен: брать в руки что попадётся и использовать это как оружие. Я могла свободно дотянуться до этой трубы, но для этого надо нагнуться, а Досу тотчас же заметит. Да и чтобы ударить его в какое-то слабое место, мне нужно быть наполовину выше. Я сомневалась в том, что моя нога сможет достаточно быстро среагировать. Это просто колотая рана, но полагаться на удачу я не могу, тем более с беззащитным телом Учихи под носом.       Взгляд, словно магнит, в который раз прикипел к неподвижному Саске. Я сидела у подножья старой койки, но это не мешало мне видеть привязанную ремнём левую руку Саске. Между его бедром и ладонью находился выбитый пистолет. Досу не удосужился подобрать оружие, вероятно, списывая всё на мою неопытность, а может, он просто подумал, что пистолет отлетел куда-то в сторону. Какой бы ни была причина его лени или халатности по отношению к своей работе, я была рада тому, что он не забивал свою голову дотошностями. Дотянуться до пистолета я, конечно, могла, но это, опять-таки, будет визуально заметно, и Досу отреагирует быстрее, чем я, возможно, воспользуюсь оружием, чтобы завершить миссию. Сглотнув сомнения, я пристально всмотрелась в левую руку Саске и вдруг заметила движение.       Дрожащие пальцы кое-как пытались обхватить рукоятку небольшого пистолета. Я просто не верила собственным глазам. Однако я потеряла достаточно крови, и это может быть игрой моего уставшего и шокированного разума. Я подняла к лицу чистую руку, протирая глаза, чтобы убедиться, что я не сплю и тем более не брежу. Пальцы левой руки Саске действительно двигались. Мгновенно в моей душе что-то туго сжалось, не позволяя воздуху наполнять лёгкие. Неужели Учиха очнулся?! Очнулся! Возможно, поэтому я и не видела в комнате его душу, ведь она была уже внутри тела, и он постепенно выходил из-под наркоза. Саске, наверное, слышал всё, что происходило вокруг него, и сейчас, используя задубевшие руки, он пытался помочь мне избавиться от Досу. Сердце в груди заколотилось с новой силой, и я еле сдержалась от желания подняться на ноги и броситься к нему. Я не могу привлекать внимание Кинуты, ведь его манера видеть койку и тело ненужным декором заброшенного зала была сейчас очень даже кстати.       Поэтому я молча наблюдала за тем, как пальцы Саске почти незаметно поворачивали пистолет, обхватывая рукоятку, проскальзывая к спусковому крючку и выдвигая ствол немного в сторону. Позиция для выстрела была идеальной и незаметной, вот только сложностью оставалось находящееся у изголовья койки тело Досу. Надо бы как-то переместить этого ублюдка поближе ко мне, точнее прямо передо мной, чтобы пуля уж точно попала куда надо. Краем глаза я опять заметила трубу под кроватью. А что, если я привлеку его внимание? Он будет вынужден подойти, чтобы выбить из моих рук эту палку, и тогда Саске сможет выстрелить. Я нервно облизала сухие от страха губы. Надо попробовать или же просто ждать.       Сделав глубокий вдох, я резко нагнулась, протянув испачканную кровью руку к трубе. Влажные пальцы первый раз соскользнули с металлической поверхности, заставляя палку со звоном покатиться чуть дальше, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Досу.       — Ты что удумала, а? — рыкнул он и в два шага преодолел расстояние, занимая позицию прямо передо мной. — Решила, что можешь одолеть меня такой игрушкой?       Слова Кинуты прервал звук выстрела. Я даже моргнуть не успела, просто инстинктивно схватила кусок железа и выровняла спину. Досу стоял на коленях, облокотившись на шаткую койку правой рукой, а левой, скрытый под бинтами, придерживался за живот. Вот сейчас он находился на моём уровне, и я, решительно сжав обеими руками трубу, подняла её вверх. Глаз Кинуты сфокусировался на мне. Его дыхание было учащённым, но почему-то образ раненного человека не вызвал во мне прилив жалости или сомнения. Я занесла своё орудие подобно тому, как держат ту самую бейсбольную биту, и со всей дури ударила его по голове. Досу не удержался и повалился на пол, что позволило мне ударить ещё раз, чтоб уж наверняка. Он не шевелился. Сквозь одежду просачивалась кровь, но мне было не до этого. Я отбросила трубу, ухватившись руками за койку, на которой лежал Учиха. Сердце буквально вылетало из груди, пока я вставала во весь рост, игнорируя боль в ноге. Я должна посмотреть ему в глаза и лично убедиться, что это не сон, что Саске действительно воссоединился с телом.       Подпрыгнув к изголовью на здоровой ноге, я почти повалилась на Саске, ухватившись за него для равновесия. Мои окровавленные и холодные пальцы поспешно расстёгивали ремни, что приковывали руки Учихи. Я всё не могла осмелиться и взглянуть ему в глаза, поэтому занимала себя всем, что приходило в голову, начиная со снятия оков и заканчивая вытягиванием игл из его рук. Наконец, спрятав пистолет в чехол, я была вынуждена сдаться. Опираясь руками на кровать, я медленно подняла взор на Саске и посмотрела на его лицо. Из-под щетины и слишком длинных смоляных локонов на меня смотрели чёрные, как ночь, глаза. Мне почему-то на миг показалось, что он меня не узнал, ибо этот удивлённый, недоумевающий взгляд изрядно настораживал. Я сглотнула ком и молча улыбнулась ему, получив в ответ знакомую ухмылку.

***

      Звук от выстрела разошёлся эхом по вестибюлю, отбиваясь от голых стен. На бетон со звоном упала горячая гильза, подпрыгнув несколько раз подобно лягушке. Сакон, едко ухмыляясь, застыл в позе полной готовности к сражению. Он только что вырвался из хватки Тен-Тен, причём умудрился увернуться от выстрела, что не каждому дано. Они стояли перед дверями лифта, которые всего минуту назад захлопнулись, скрывая за собой Сакуру. Лампочки медленно высвечивали этажи, в конце остановившись на последнем. Тен-Тен надеялась, что там Сакура будет в безопасности, но что-то в поведении и в словах Сакона настораживало. Может, он и пил временами тормозную жидкость, но он далеко не дурак. Он действовал оперативно, когда заметил следы проникновения в отель. А ещё Тен-Тен не давали покоя мысли, что кружились вокруг её же фальшивого амплуа. Когда именно Сакон понял, что она шпионила за ним? В самом начале или уже после того, как её друзья исследовали «Роран»? Где она, как опытный агент, прокололась? Тен-Тен хотела знать, может, не так ради сохранения самооценки, как для улучшения навыков для следующей миссии. Её карие глаза пристально осмотрели Сакона, выискивая у него на поясе другое оружие.       — Когда ты понял? — спокойно спросила она.       — Помнишь, я говорил, что у Гато в городе повсюду глаза? — хмыкнул Сакон. — Он и подсказал.       — Шпионил за собственным шпионом, значит.       — За место у солнца всегда можно ожидать кровавое и подлое соперничество. Тебя заложили недруги, ибо ты слишком выделялась на фоне нашего коллектива. Ты пахнешь правосудием, кроха, а это первое, в чём криминальное общество этого города будет убеждаться, — ответил Сакон, выпрямив спину. — Гато заметил в тебе фальшивку и решил проверить. Я согласился.       — И что теперь?       — Я избавлюсь от тебя. Ты привела мне Харуно, на этом спасибо и до свидания. Шеф даже не узнает, что я повёлся на милое личико и набор смертоносных навыков, который оказался подделкой, — искривляя губы, фыркнул Сакон. — А я уж было подумал, что ты настоящая.       Тен-Тен подняла руку с пистолетом и сделала ещё несколько выстрелов. Странным образом он ловко увернулся и от этих, казалось бы, прямых попаданий. Конечно, она не целилась в торс, ведь Сакон им нужен живым, а вот ноги или руки были подходящей мишенью. Обездвижить преступника было главной задачей, но, по-видимому, не такой простой.       — И стреляешь ты как-то фальшиво. Я ожидал увидеть нечто более мощное.       Не растрачивая трезвый рассудок на бессмысленную, отвлекающую болтовню, Тен-Тен достала прикреплённый к поясу клинок и кинулась в ближний бой. Да, огнестрельное оружие — это не по её части, а вот от лезвия этого придурка ничто не спасёт. Сакон даже не думал убегать. Он смело встретил удар блоком, удерживая предплечьем руку Тен-Тен, в которой сверкало серебром острое оружие. Она резко подняла руку с пистолетом, намереваясь выстрелить ещё раз, теперь вплотную, но Сакон умело выбил его из женской руки. Пистолет упал на пол с глухим звуком, а после пинка ногой и вовсе со скрипом отлетел в сторону. Не зацикливаясь на потере второстепенного оружия, Тен-Тен ударила Сакона ногой в живот, параллельно отскочив от него, чтобы отдалиться и найти новую, незащищённую точку для своего клинка. Сакон немного пошатнулся, скривив губы в раздражённой гримасе. Он явно считал себя доминирующим по части игр с разумом, но никак не в физическом бою, и Тен-Тен это знала.       — Конечно жалко, что твою подружку прикончат раньше, чем она сможет вернуться в лифт.       Тен-Тен не ответила, не позволяя колким словам Сакона просочиться и повлиять на бой. Он делал то, в чём считал себя лучшим: заговаривал противника. Болтовня была его коньком, но чтобы хоть как-то выбить этим противника из колеи, надо нащупать ту самую уязвимую нить. Сакон, несомненно, намеревался надавить на оставленную без защиты Сакуру и желание Тен-Тен помочь, ведь он лично убедился в том, что она беспокоилась о ней. Но Тен-Тен не собиралась поддаваться на подобные уловки. Она набросилась на своего противника с новой силой, одновременно нападая и защищаясь с помощью своего клинка. Сакон за время небольшого перерыва достал из кармана нож и, видимо, чтобы быть на равных с врагом, использовал для сражения только его. Она не сомневалась в том, что у него в кармане был пистолет, поэтому такой честный выбор оружия её слегка удивлял и настораживал.       — Скажи мне, на кого ты работаешь? — спросила она после очередного удара ногой.       — На того, кто держит всех криминальных баронов в кулаке, кроха.       — И кто же этот шеф? — продолжила спрашивать Тен-Тен, не позволяя парню отдышаться.       — В своё время узнаешь, ха! — сверкая глазами, вскрикнул Сакон. — А из меня ты не вытянешь ни слова, как бы ни старалась. Я боюсь его больше, чем всё вместе взятое правосудие мегаполиса.       Хорошая была попытка, но если этот тип такой влиятельный, то его подручный уж точно не раскроет карты. Тен-Тен в который раз увернулась от ножа и, оказавшись за спиной Сакона, схватила его за протянутую в попытке поймать её руку, перебрасывая того через себя. Тело Сакона влетело в бетонный пол, издав характерный глухой звук. Но буквально через несколько секунд он поспешно встал на ноги, метнув при этом свой нож в неё. Тен-Тен уклонилась, услышав очередной звон металла, но, повернувшись к Сакону лицом, застыла. Он целился в неё пистолетом. Значит, всё-таки решил сжульничать. Недолго продлился его порыв равноправного сражения. Конечно, Тен-Тен ожидала такой поворот, но надеялась оказаться гораздо дальше от пистолета, чтобы иметь возможность спастись от пули.       — Чтоб ты знала: я стреляю намного лучше тебя, — хмыкнул Сакон.       Подняв руку с клинком, Тен-Тен мгновенно прицелилась и запустила его во врага. Оружие было слишком большим и тяжёлым, чтобы удачно ранить Сакона, но это послужило отвлекающим манёвром, может, даже вспугнув его, и, естественно, спровоцировало очередной громкий выстрел. Она вовремя упала на пол, скрываясь от пули. Выиграв несколько секунд, Тен-Тен краем глаза заметила в паре шагов тот самый нож, которым Сакон угрожал Сакуре. Она перекатилась к нему, схватила за рукоятку и, подчиняясь многолетней практике, приняла сидячее положение, запустив лезвие в Сакона. Острый наконечник вошёл прямо в шею. Сакон в последний момент переместился, чем изменил конечную цель ножа. Алая кровь струилась вниз по коже, превращая белый воротник рубашки в ткань цвета вишни. Он попытался что-то сказать, но из приоткрытого рта вырвался только хриплый звук. Пистолет упал рядом с ботинками Сакона. Его ноги подкосились, широко открытые глаза, что так и таращились на Тен-Тен, закатились, и он рухнул на пол. Тело лежало неподвижно, мёртво.       — Вот чёрт, — после нескольких минут тишины пошептала Тен-Тен.       Случайность, или просто не сдержалась и по привычке убила гада? Ответ уже неважен. Она ловко встала на ноги, стряхнув с одежды пыль, и подошла к телу. Одним преступником меньше, но вместе с Саконом ушла и нужная информация. Теперь они не смогут его допросить и выведать имя его покровителя. Нагнувшись, Тен-Тен подняла пистолет, спрятав ружьё в чехол на своём поясе. Краем глаза она заметила, как лифт всего на мгновение ожил, опускаясь на предпоследний этаж, а потом поднялся обратно на последний. Сакура этого не могла сделать, ведь она не знала пароль. Тогда кто? Уверено направившись к лифту, Тен-Тен нажала на кнопку. В этот миг дверь в конце служебного коридора распахнулась, и в отель вошли новые посетители. Тен-Тен моментально достала пистолет и замерла в ожидании, высматривая в силуэтах знакомые черты и признаки враждебности.