Часть 17. Ливень
18 сентября 2016 г., 06:09
The night air it wraps its fingers around, Your body, it shakes from the now distant sound, Oh, the sound of her voice — a sweet symphony, Over and over until you are free. Ночной воздух окутывает тебя своими пальцами. Ты содрогаешься от далёкого звука, Звука её голоса — сладкой симфонии, Она звучит снова и снова, пока ты не обретаешь свободу. Jon Licht And Daniel Licht — Honor for All
Нагнувшись, я подсунула свои руки под плечи Учихи, медленно помогая ему принять сидячее положение на шаткой койке. Для меня эта близость оказалась неким новшеством, ведь за время нашего знакомства я ни разу физически не прикасалась к нему, а теперь, ухватившись пальцами за пиджак, я ощущала слабое тепло его тела и жизнь в нём. Отросшие пряди волос щекотали мою шею, а хриплое дыхание тревожило слух. Он выглядел ослабленным. Конечно, пролежать неподвижно месяц — это не шутки. Я была уверена, что ему было больно от самых простых движений, что уже говорить о ходьбе. Саске пока не проронил ни слова, гордо принимая мою помощь. Вспоминая его первоначальное высокомерие, я другого и не ожидала. Это только доказывало, что он остался собой, что мы добились своей цели и нашли его тело, параллельно каким-то образом воссоединив его душу с этой оболочкой. Я едва сдерживала в себе мелкие слёзы радости, прогоняя их частым морганием, пока Учиха не видел моего лица. Усадив Саске на край койки, я слегка отодвинулась от него, подавляя гримасу боли. Моя нога не была самым трагическим боевым ранением, но всё же эта рана не позволяла мне свободно передвигаться, посылая по телу лёгкий озноб вперемешку со жжением. Развязав рубашку, я ухватилась за рукоятку торчащего из бедра ножа и, наконец отыскав в себе смелость, выдернула лезвие из плоти. Конечно, было бы гораздо разумнее дождаться помощи специалиста, но чутьё мне подсказывало, что вряд ли мы скоро отсюда выйдем, а ходить с ножом в ноге не самая лучшая идея. Вонзив окровавленное лезвие в ткань, я поспешными движениями отрезала часть подола рубашки, которую сложила в полоску. Мои руки дрожали, а где-то в районе солнечного сплетения формировался странный ком тошноты и слабости, от которого кружилась голова и бросало то в холод, то в жар. Я опёрлась рукой на койку и, прикрыв веки, сделала несколько глубоких вдохов. Надо успокоиться, ведь рядом с Саске больше никого нет и, пока в помещение не прорвались ребята, я его единственная опора. Сомкнув губы, я немного отодвинулась от кровати и, пока были силы и решительность, резко подняла ногу вверх, положив стопу на изголовье, словно собиралась делать растяжку. Кровь медленно струилась по оголённой грязной коже, но я не обращала внимания. Самое главное, что кости целы и я смогу идти. Обвязав бедро тканью, затянула её настолько, насколько могла, и медленно опустила ногу, неуверенно позволяя телу распределить вес на обе конечности. В знаниях медицины, особенно в травмах, я не сильно разбиралась, но пока что этого должно хватить, ибо других вариантов просто нет. Успокоив своё тело очередным глубоким вдохом, я сложила нож, спрятав его в задний карман, и подняла взор на Учиху. — Как… как ты? — неуверенно промолвила я, чуть нахмурив брови. — Неуместный вопрос, — тихо ответил он, и я вдруг осознала, что впервые слышу его настоящий голос. — Нам… надо выбираться… — продолжил он, делая хриплые выдохи. — К-конечно, да, — немного тряхнув головой, я ответила. — Но я не знаю пароль, чтобы спуститься вниз. Тем более там сейчас Сакон и Тен-Тен выясняют отношения. Я бы не совалась… — За перегородкой… есть проход… ведёт на крышу… — А не разумнее ли подождать здесь? — Он вряд ли… один, — кивнув на тело Досу, ответил Саске. Я промолчала, искоса наблюдая за неподвижным Кинутой. Странно осознавать, что ты поспособствовала убийству человека. Интересно, Саске отдавал отчёт своим действиям? Он хотел мне помочь — за это я не могу не быть благодарной, — но всё же как-то жестоко так поступать, хотя не думаю, что Досу обошёлся бы со мной как-то лучше, если бы поспешил с приказом Сакона. Я осмотрела зал, чтобы отвлечь своё внимание от трупа. Проход на лестницу скрывала огромная бетонная плита, а с другой стороны была эта перегородка, за которой должна быть дверь на крышу. Я неспешно направилась в сторону этого места, скрывая импульсы жжения и боли. Тело несознательно не позволяло мне опираться на правую ногу, словно я не доверяла ей. Можно сказать, что так и было. Я заметно прихрамывала, но не обращала на это внимания. Опираясь на гипсобетон, изучила небольшой коридорчик, в конце которого была ржавая дверь. Что же, надо хотя бы проверить: открыта она или нет, а то мало ли Учиха в призрачной форме мог подумать, что я, как дымка, смогу просочиться сквозь кусок железа, если сильно прижмёт жажда к жизни. Доковыляв до двери, я потянула за ручку, и в лицо подул холодный воздух. — Дверь открыта, можно выйти на крышу, — сообщила я, когда вернулась обратно. — Пойдём? Моему взору открылась совершенно неожиданная картина: Саске, судя по признакам и звуку, тяжело дышал, пытаясь избавиться от пиджака и расстегнуть рубашку. Недоумевая, я поспешила к койке, автоматически протягивая руки, чтобы помочь ему. Тело Саске покрывала влага, а хриплое дыхание прерывалось, будто Учихе было слишком трудно наполнять лёгкие воздухом. Сквозь меня, подобно молнии, прошёл заряд испуга и волнения. Что мне делать?! А главное, что вообще происходит?! Он ведь очнулся более-менее в нормальном состоянии, так почему такое внезапное ухудшение? Может, зря я отходила, ведь за это время могло произойти что-то непредвиденное, и Саске из-за гордыни не дал мне знать, молчаливо пытаясь побороть свою слабость в одиночку. Придурок! Я остановилась перед ним, стягивая с него пиджак. — Что случилось? — расстёгивая пару пуговиц, спросила я. — Не геройствуй! — Не знаю, — ответил Саске и, подобно вялому растению, повалился прямо на меня. Я еле успела развести руки, чтобы поймать его. Он горел. Слишком резкая перемена в температуре, и я не понимала, в чём причина. Возможно, я не подумала и зря выдернула иглы, фактически отключая его от всех препаратов. Дура, что ещё сказать, но уже поздно ругать себя за содеянное. Я крепко обняла его за плечи, чувствуя под ладонями твёрдость тела Саске. Этот жест так напоминал объятия, что я на секунду почти окунулась в свои девичьи фантазии. Но внезапное движение его правой руки вернуло меня в реальность. Он вцепился пальцами в мою спину, намереваясь подняться. Длинные пальцы жаждали больше силы в движениях, но, не двигаясь долгое время, не могли позволить себе такую роскошь. Я прикрыла веки, позволяя ему делать всё, что он надумал, ведь слишком много заботы с моей стороны может ущемить его мужское эго, и тогда капут его и так пониженной из-за этой ситуации самооценке. Хотя бред всё это: я просто хотела, чтобы он боролся, преодолевая свою ненавистную беспомощность. Через несколько минут возни дыхание Учихи оказалось у меня рядом с ухом, а потом и вовсе прямо на лице. Я поморщилась, игнорируя боль в ноге, которая теперь держала дополнительный вес. — Ты можешь хоть немножко передвигать ногами? — прошептала я, дыша с ним одним воздухом. — Ей-богу, я не смогу тебя донести, как бы мне ни хотелось за тобой поухаживать, Учиха. — Не умничай, — явно с попыткой насмешки в хриплом голосе ответил он. — Пошли. Я аккуратно помогла ему заложить правую руку себе за шею, придерживая запястье липкими пальцами, чтобы Саске мог опираться на меня, когда устанет. Конструкция совершенно небезопасная, ибо он был выше меня, да и вес Саске не приравнивался к рюкзаку, хоть он и был истощён, а кости так и впивались в моё тело. Обхватив его торс левой рукой, я крепко прижала Учиху к себе и сделала первый шаг в сторону перегородки. Кажется, любая улитка нас обгонит, но я пыталась думать только о конечной цели. Если вывести его на свежий воздух, Саске может стать немножко легче. Подобные мысли позволяли мне передвигать ногами, не обращая внимания на собственное головокружение и жар, исходящий от тела Учихи. Не знаю, сколько времени прошло, чтобы доползти до нашей цели, но, выдохшись, я была вынуждена опереть тело Саске на это сооружение, чтобы немного перевести дыхание. Он не сопротивлялся, слепо таращась на пол, словно терялся в прострации. Я сглотнула терзающие меня вопросы и волнения и, по-прежнему прихрамывая, подошла к пирамидке с трубами. Тут было ещё несколько небольших металлических кусков, поэтому я подняла один и метнула его в сторону железной двери. Тащить трубу в руках у меня не было ни сил, ни желания, а вот прихватить это оружие на всякий случай — можно. Как только звон металла стих, я услышала гул работающего лифта. Неужели Тен-Тен поднималась к нам?! Но это вполне могла быть и не она, тем более что шум мотора прекратился так же резко, как и начался. Вряд ли лифт опустился на первый этаж. Я поспешила к Учихе, обвив его торс руками, чтобы продолжить передвижение. — Кто-то поднимается сюда, — прошептала рядом с его ухом. — Надо скрыться за дверью. Он не ответил, но начал чуть усерднее передвигать ногами, сжимая пальцы в кулак. Прикусив губу, я мысленно считала шаги, которые оставались до той двери. Дистанция вроде бы небольшая, но когда дело касается сравнения между скоростью лифта и нашей, я бы не была такой самоуверенной. Понимая, что особо заметного толку от стараний Саске не будет, я сконцентрировалась, напрягая своё тело, точно как в тренажёрном зале, чтобы дойти до своего лимита, а то и дальше. Пара шагов, во время которых просто-напросто передвинула на себе тело Учихи, — и мы оказались у двери. Я открыла дверь, и в этот миг раздался едва уловимый звон, что означал прибытие лифта. Пытаясь не шуметь, я поспешила на другую сторону, попутно пнув кусок трубы перед собой. К чёрту! Вряд ли тишина нам поможет! За моей спиной громко захлопнулась дверь, и Саске, подчиняясь гравитации, начал тянуть меня вниз. Я автоматически поддалась, чтобы он не ушибся, но тотчас же освободилась от его рук и, подняв кусок трубы, вонзила его в отверстие железных ручек. Горизонтальная палка теперь сдерживала двери. Бешеный сердечный стук и сорванное дыхание мешали мне успокоиться. Я стояла, ощущая, как адреналин циркулировал в крови, сперва даже не заметив тот факт, что на улице моросило, причём конкретно так, набирая обороты. Мы пока находились под небольшим навесом, но холодные капли дождя развевались ветром, остужая моё тело влажными порывами. Чёрт! Я перевела дыхание и, позабыв о двери и о тех, кто мог пытаться прорваться к нам, кинулась к Учихе. Он лежал на холодном бетоне, согнув одну ногу в колене и положив руку на живот. Я упала на колени рядом с ним и, нагнувшись, опять попыталась приподнять тело Саске в вертикальную позицию. Его волосы покрыли микроскопические капли дождя; рубашка давно была мокрой и не факт, что от погоды. Я инстинктивно отодвинула влажные пряди с его лица, пытаясь не придавать значения слишком тёмным кругам под его глазами. Моё запястье поймали пальцы Учихи, и я от неожиданности попросту застыла, по-прежнему нависая над ним. Наши лица находились на одной линии, и всего на несколько секунд я была заворожена чернотой его глаз, которые спокойно смотрели на меня. Очень медленно его пальцы передвигались от моего запястья к ладони, пока не переплелись с моими. Я задержала дыхание, не в состоянии сказать что-либо связное. Саске смотрел на меня без пелены помутнения, чётко осознавая, что именно сейчас происходило и кто рядом с ним находился. Это меня чуть-чуть волновало, ибо от одного его взгляда в животе всё изворачивалось, а в сердце покалывало. Чувства, что начали бурлить у меня в груди, скорее всего, предательски отображались на лице. — Сакура, — произнёс он, и я подчинилась прежде, чем услышала и обдумала просьбу. — Нагнись.***
Прищурив очи, Тен-Тен смотрела прямо на приближающиеся силуэты, вслушиваясь в их шаги. Может, лучше выстрелить, чем ждать, когда они выйдут из темноты? Сакура наверху, и кто знает, что она будет делать в одиночку, если только что кто-то из дружков Сакона поднялся к ней. Тен-Тен от раздражения прикусила губу, медленно нажав на курок, чтобы в любой момент покончить с этим выжиданием и пристрелить незнакомцев. Ещё несколько шагов — и можно действовать. Она сделала краткий вдох пропитанного сыростью и кровью воздуха и прицелилась, удерживая палец над спусковым крючком. Из тени показались мокрые ботинки. — Тен-Тен! — раздался такой знакомый голос Ли. — Ты жива! Её рука почти неуловимо дрогнула, резко опуская пистолет. Первым в вестибюль прошёл Хатаке. Он был в полной экипировке: бронежилет, различные огнестрельные орудия, рация и, несомненно, карманы, полные каких-то гаджетов. Вслед за ним показались и остальные. Ли держал в руке пистолет и, поймав ошарашенный взор подруги, подмигнул ей. Неджи, как всегда, был погружён в работу. В его руках был какой-то аппарат с сенсорным экраном, свет от которого придавал коже Хьюги ещё больше бледности. Мужчины визуально изучали сцену вокруг Тен-Тен, в конечном итоге остановив свои взгляды на теле Сакона, которое лежало в луже красной жидкости. Какаши подошёл к нему чуть ближе, присев на корточки, явно чтобы исследовать Сакона. Тен-Тен принципиально не смотрела туда, ибо понимала, что по большому счёту провалила задание, убив единственного информатора. Но Хатаке молчал, что слегка настораживало, но не пугало её. — Сакура на верхнем этаже, — решила доложить она. — К ней только что кто-то поднялся. — Так чего же мы ждём! — загорелся Ли. — Надо помочь ей! — В лифте установлена панель для пароля. Я знаю только код, чтобы подняться. — Не беда, вы поднимайтесь, а я подыщу нужные комбинации или взломаю систему, — спокойно ответил Неджи. — Всё равно придётся это делать, чтобы вы могли спуститься вниз. — Отлично, — наконец произнёс Хатаке. — Заодно обыщи тело. — Понял. Какаши решительно направился к лифту, нажав на кнопку, и Тен-Тен вместе с Ли последовала за ним. Через минуту открылись железные двери, и она подошла к панели, нажимая цифры, которые Сакон диктовал Сакуре. Она чувствовала себя неуютно, ибо совершенно не понимала реакцию Какаши на труп. Он, кажется, не злился, но и не был рад подобному результату. Тен-Тен покосилась на своих товарищей, собираясь с мыслями. — Я извиняюсь за то, что не смогла выполнить приказ и убила Сакона. — Я просил тебя объясняться? — спокойно ответил Хатаке. — Нет, но… — Я был бы разочарован, если бы ты оставила Сакона жить ценой своей жизни. А так… Не страшно. Несколько раз моргнув, чтобы прогнать внезапно нахлынувшее на неё недоумение, Тен-Тен слепо уставилась на дверь. Это не было похвалой, но… Скорее всего, таким образом Хатаке пытался выразить своё облегчение от того, что не нашёл её мёртвой. Видимо, для него жизни своих подчинённых действительно что-то значат. Она немного отвернула голову в сторону, подавляя небольшую улыбку, что так и стремилась просочиться сквозь маску апатии. Лифт остановился на последнем этаже, открывая троице картину на зал, в котором столько дней лежало тело наследника империи Учих. Перед ними была пустая койка, а рядом с ней те самые аппараты, к которым был подключён Саске. Все датчики показывали нолики, некоторые отображали чёткую и ровную линию, что, конечно, означало, что парень не был подключён к ним — он и вовсе отсутствовал, точно как и Сакура. На покрытом картоном полу лежал какой-то человек. Вокруг него и кровати было много пятен крови, в некоторых местах были заметны явно размазанные пальцами потёки, что навевало на единственную мысль: кто-то из них ранен, и это явно не перебинтованный труп на полу. Рядом лежала рубашка Харуно, и Тен-Тен, медленно подойдя к кровати, подняла разодранную вещь руками, осматривая. Кто-то явно отрезал подол, чтобы перевязать рану. Она прищурилась. Два резких нажатия пальцами на плечо привлекли её внимание. Тен-Тен повернулась и изогнула бровь, наблюдая за Ли. Тот молча кивнул в сторону перегородки: там кто-то был. Она сразу не уловила звук, беспокоившийся пятнами крови и другими мелочами, но теперь Тен-Тен отчётливо слышала глухой стук: точно кто-то пытался куда-то проломиться. Ли приложил указательный палец к губам и вопросительно посмотрел на Хатаке. Тот что-то обдумывал, наверное, пытаясь придумать самый простой способ, которым можно избавиться от нежелательного гостя. В конце концов они должны найти Сакуру и Саске, ведь не могли же они просто испариться. Отсюда нет выхода, а значит, эта парочка там, куда пытался прорваться их враг. Тен-Тен инстинктивно достала из кармана куртки пару ножей и сфокусировалась на перегородке, из-за которой и доносился этот звук. Какаши засунул руку в карман жилета и достал небольшую дымовую шашку. Тен-Тен тотчас же поняла беззвучный намёк — не убивать. — Открывай! — заорал мужской голос. — Всё равно никуда не убежишь, ты же на крыше! — Дай я выстрелю в эту дверь! — клокотал второй. — Идиот, пуля же может отскочить в нас! — Что ты предлагаешь тогда? Выбить дверь не получится: она открывается в другую сторону! Вздохнув, Тен-Тен подошла к Хатаке, принимая от него шашку, и направилась к перегородке. Господи, что за два придурка им попались? Маловероятно, что это люди Сакона или его шефа. Он, скорее всего, одолжил этих головорезов у Гато, ибо профессионализмом от них и за километр не пахло. Она резко дёрнула за небольшую ленточку, бросив цилиндр в коридор. Тот несколько раз стукнулся о бетон, привлекая своим звуком озадаченных мужчин. — Привет, — помахала рукой она и скрылась из виду прежде, чем пространство наполнилось дымом. — Ребят, поймайте меня! — громко позвала Тен-Тен, позволяя Ли занять позицию. — Иди-ка сюда, стерва! — заорал один и, судя по шуршанию ног, кинулся к выходу. Рок Ли, вооружившись только своими мускулами, сжал правую руку в кулак, и, как только из пелены дыма показалась небритая морда, парень одним чётким ударом вырубил мужика. Тело повалилось на пол, подобно мешку с картошкой. Вслед за товарищем показался и второй тугодум, которого Ли вырубил идентичным методом. Встряхивая рукой, он скептически осматривал неподвижные тела. Рядом с ним стоял в маске Какаши, не замечая мужчин. — Я пойду, проверю дверь. Если Саске и Сакура за ней, то медлить нельзя, — сказал он и скрылся. — Почему мне вечно достаются в противники одни идиоты? — вздохнул Ли, разминая руку. Тен-Тен не ответила, пристально наблюдая за завесой дыма. Хоть бы они были живы.***
Мышцы отказывались подчиняться мозговым импульсам, посылая по телу вспышки боли и нытья. Колебание между волнами жара и холода было слишком быстрым, не позволяя мне сосредоточиться на чём-то одном. Каждое моё движение — всего лишь очередная попытка поднять свою тяжёлую конечность. Малейший поворот рукой натягивал ослабленные ткани до предела: они ощутимо жгли и точно трещали, как по нервным швам, отчего каждый миллиметр моего организма испытывал яркие спазмы и бесконечный поток умопомрачительного мучения. Голова без поддержки склонялась набок, и сквозь пелену усталости я улавливал тонкий цветочный аромат. Изредка это помогало мне вспоминать, что происходило. В редкие минуты понимал, где и с кем находился, а в остальном, подчиняясь некой слабой, но усердной силе, что тянула меня в неизвестном направлении, я плыл, как в тумане. Иногда моё сознание накрывало резкое прозрение: я ощущал рядом хрупкое тельце Сакуры, которая изо всех сил тащила меня по тёмному и сырому коридору. Я стремился ей помочь, старался сам передвигать ноги и не нагружать Харуно своим весом, но всё было без толку: тщетные попытки ей только мешали. — Кто-то поднимается сюда, — прошептала рядом с моим ухом она. — Надо скрыться за дверью. Я промолчал, и не только потому, что уже не понимал, о какой двери говорила Сакура. Мне казалось, что происходящее вокруг проходило в каком-то смысле мимо меня. Конкретные факты реальности и части диалогов сплетались с каким-то бредом, и я затруднялся отделять эти мысли от фантазий. Внезапно волосы растрепал порыв ветра, который был пропитан запахом прохладного дождя и бензина. Тяжесть ослабленного тела наконец-то преодолела мои попытки держаться вертикально, и я начал падать вниз, потянув за собой и её. Харуно издала тихий, удивлённый визг, но подчинилась и позволила мне соприкоснуться с бетоном без лишних телесных травм. Каждый вдох сопровождался раздиранием горла, и мне казалось, что лёгкие просто отказывались принимать потоки свежего воздуха, блокируя глотку. Я приоткрыл веки, несколько раз моргнув, прогоняя навязчивые капли с ресниц, и осмотрелся. Небо серого цвета укрывали тяжёлые тёмные тучи, что слишком быстро плыли вправо. Рядом со мной присела Сакура. Её бледное лицо было испачкано кровью и грязью, что засохли выразительными ручейками, которые теперь размывал дождь. Наполненные тревогой и нежной заботой зелёные глаза смотрели на меня, заглядывая в душу, а маленькая дрожащая ручка поспешно убрала с моего лба волосы. Я пересилил себя и поймал запястье Харуно, удерживая её как можно ближе. На лице Сакуры вмиг промелькнуло недоумение, но она не выдернула руку, позволяя мне медленно переплести наши пальцы. Немая решительность и упрямство Харуно, особенно в этой ситуации, были именно тем, что меня поразило. Она не боялась за себя — она боялась за меня, хоть выжить у неё было гораздо больше шансов. Я ощущал, как сжималась трахея и лёгкие разрывались от нехватки воздуха. С такими темпами я просто задохнусь, но прежде, чем это произойдёт, я хотел бы сделать то, что так и манило меня с нашей первой встречи, то, что физически не мог сделать раньше. — Сакура, — выдавил из себя последние слова, скрывая нехватку воздуха. — Нагнись. Она встревоженно изогнула брови, но нагнулась чуть ближе. Разорвав сплетение наших рук, я схватил её за плечо и потянул на себя. Мягкие губы дотронулись до моих, инстинктивно приоткрываясь, словно Сакура несознательно испытывала такое же влечение и желание. Я закрыл глаза, чувствуя, как этот нелепый и такой обжигающий своим теплом поцелуй пьянил мой рассудок. Робкий, но затягивающий, он был тем, что позволяло мне забыть нытьё в теле. Хрупкие, холодные пальцы прикоснулись к моей щеке, удерживая лицо в одной позиции. Её дыхание было сорванным, что почти ничем не отличалось от моего. Единственное, чего я действительно сейчас хотел, — поцеловать Харуно. Ради этого и стоило опять обрести тело.
