Он не существует

С вещами старой и (не)любимой Джейси Джеку было не так уж и легко расправиться, ведь, в силу своей гордости, все предметы ухаживания, приобретенные на средства парня, были оставлены ею. Пара-тройка мешков, снизу доверху набитых плюшевыми питомцами совершенно разных видов и размеров, столько же огромных пакетов с одеждой (а вместе с ней и шкаф, который был приобретен специально для неё), тридцать три коробки с обувью, которой было, мягко говоря, умопомрачительное количество, туалетный столик со всем содержим и… несколько сумочек с неизвестным для парня барахлом — всё было безжалостно выставлено за дверь квартиры с небольшим посланием для уборщика: «Просьба немедленно избавиться от этого мусора. Делайте, что угодно. Забирать себе не советую — воняет сладкой и вонючей дрянью.» Потратив на эту внеплановую уборку нелишних два часа его свободного времени, тот почти без сил, захватив одеяло и подушку, отправился прямиком к гостиную к большому, обтянутому темной кожей дивану. Он понимал, что только от одного поворота с одного бока на другой, диван начнет издавать громкую симфонию скрипа кожи о кожу, сон будет всякий раз прерываться, но в своей родной комнате спать несильно хотелось, после того, что натворили в ней два окрыленных страстью тела. «Завтра же надо организовать ремонт в комнате, » — промелькнуло в полусонной голове Джека. Из-за посягательства на его собственность хотелось поскорее избавиться от этого ужаса, как ему казалось. Пусть даже целая перепланировка помещения уж было чересчур, для Джека же всё казалось вполне нормальным. До этого было множество «пассий», которые не раз ему клялись в любви, а потом тут же изменяли, это уже считалось нормой и даже неизменной распланировкой его отношений. Но чтобы это происходило в его жилище, на его территории… верх бескультурья и невежества. А ещё тупости. Наверное, заинтересует вопрос: зачем ему было столько долговременных и, одновременно, бессмысленных отношений? Ведь он всегда кожей чувствовал, что ни к чему это не приведет и всё будет повторяться по одной и той же схеме. Джек мог бы ответить на этот вопрос коротко — «Мне скучно.» В принципе, никто бы и не удивился. Хотя, могут быть и другие причины, но кто бы стал раскрывать карты, ведь так? Веки постепенно стали тяжелеть, поддаваясь теплому желанию оказаться в кромешной темноте и, наконец, покончить с этим днём, забыть его, как и забывал остальные. Легкая и ненавязчивая улыбка скользнула по тонкой линии губ, так и застывая на бледном лице до самого пробуждения. — Доброй ночи, — тихим шепотом пожелал сам себе Джексон и окунулся в спокойствие и тишину с головой.

***

Истинная тишина, не нарушаемая ни единым шорохом. Легкий ветерок скользит по комнате с тихим завыванием, немного колышется легкий тюль, подвешенный к высокому потолку. Комнату освещает лишь льющийся через окно лунный свет, будто специально освещая фигуру для более легкого нахождения молодого человека, мирно спящего на большой кровати. И будто само окружение говорило о чем-то, хотело предупредить своим молчанием, но ничего не выходит, он всё ещё спит, окутанный теплым сновидением. Что-то близится, что-то грядет, что-то находится уже совсем близко. Звуки ветра продолжали гулять по комнате, вместе с еле слышимыми шагами. Будто кто-то крадется, хотя так на самом деле и есть. Словно тень фигура, обтянутая в черную одежду, крадется вдоль стены, подбираясь к ложу всё ближе и ближе, сливаясь с общей темнотой и шепотом ветра. Всё ближе и ближе… Легкий, неслышный щелчок, и в руках у фигуры оказывается острый предмет, остающийся тенью на противоположной стене и серебристым блеском в руках таинственного незнакомца. Медленно склоняется к лицу, точнее к шее, довольно симпатичного парня: тонкая улыбка (что было странным, может, хороший сон?), приятная бледная кожа, волосы словно из серебра; почему-то хотелось с каким-то детским любопытством взглянуть в глаза, узнать цвет, разглядеть их каждый миллиметр, но, увы, веки были опущены. Эта фигура подметила бы факт красоты юноши тихим хмыканьем, но она знает — любой шум может помешать, даже самый тихий шепот будет лишним в этом деле. Никто ничего не должен узнать, услышать, почувствовать. Никто и ничего… Но всё же звуки, которые почему-то стало невозможным сдерживать, вырываются наружу: тяжелое дыхание сквозь черную маску, скрывающую всё от подбородка до чуть вздернутого носа (но только не глаза, блестящие капли воды, будто мерцающие в темноте), быстрый стук сердца. Такого боязливого состояния не было ещё никогда. Сколько бы раз она не пачкала руки из-за этого жуткого действа, никогда не было этой дрожи в ладонях, что чуть ли не заставила откинуть острый складной нож куда-то в сторону, не обращая внимания на громкий звук падающего предмета о твердый и гладкий паркет. Она бы просто сбежала, оставляя после себя все возможные улики. Было впервые так страшно, пелена безразличия и хладнокровия, обычно накрывающая сознание в это время, начинает пропадать. Всё в момент становится неправильным… Но обратной дороги нет. Ей заплатили за это весьма крупную сумму. Это её работа, без которой все планы начнут рушиться. Это самый легкий выход. Назад дороги нет. Глубокий вдох, дающий немного времени для успокоения. Кожа перчаток слегка хрустит из-за сжимания рукояти ножа. «Назад дороги нет, назад дороги нет…» — стучит в голове. Закрыть глаза. Наклонить руку чуть ниже и замахнуться. Выдох. Резкий захват чьей-то холодной руки, и нож норовит выскользнуть из твердой хватки, но остается на месте. Что за? Глаза незнакомки резко открываются, и без всякого зазрения совести она смотрит на напротив лежащего человека. И вся дрожь проходит, и дыхание останавливается на несколько секунд, а сердце колотится только сильнее о грудную клетку, выдавая свою напуганную хозяйку с головой, весь страх накопившийся за это время. Да что с ней сегодня такое? Юноша больше не улыбается, но разжимать руку даже не собирается. Наконец, открываются эти странные глаза. — И кто это тут ко мне пожаловал? — вопросительно изогнув бровь, спросил юноша, получив тишину в ответ, лишь взгляд широко раскрытых глаз, так по-детски напуганных. — Не уж то Джейсика учудила? Так быстро хочет расправиться со мной? М-м-м… Точно, самый необычный экземпляр. Не единого звука, лишь негромкий ошеломленный вздох со стороны девушки. Вздрогнув всем телом, она отшатнулась на пол шага назад от кровати, застывая в своей слегка дрожащей позе. Незнакомка наконец-то может посмотреть в глаза, в эти ледяные омуты, казалось, покрытые сверкающей коркой льда. Стало ещё больше не по себе. Для неё они показались странно завораживающими и знакомыми… от чего же? Кто бы мог сказать. Крепко сжимает нож в окаменевшей руке. Еле дышит. Ни единого звука. Мысли, словно множество нитей в голове собираются в один большой запутанный комок. Ступор, шок, непонимание… страх и безысходность. Что же делать? Бежать? Вырубить его, пока не поздно? Или всё-таки попробовать сделать своё дело? Именно. Ни шагу назад. Соберись с духом и продолжай своё дело. Небольшая пауза была тебе на пользу, разве, что цель была разбужена. Но ничего, скоро она уснет навсегда. Пятисекундное осознание ситуации продолжалось подобно вечности. Беспощадная тишина давит на слух, а этот пронзительный взгляд, будто читал тебя изнутри, изучал биографию, до мельчайших подробностей. А этот парень будто обездвижен. Никаких действий, он покорно ждет, словно, заинтересованный фильмом зритель, ему хочется увидеть что же будет дальше. Это издевки или что? И почему здесь боится больше всех убийца, а не жертва?! После раздумий растерявшаяся девушка решается сделать вторую попытку. Резко выдергивая свою руку с ножом, та резко замахивается, с тихим рычанием двигает руку в сторону его груди острием вниз. Дубль два. — Да вы издеваетесь? — полустоном вопрошает Джексон. Щелк — и время останавливается. Присев, потянувшись, казалось, Джеку не хватало сходить за чашкой кофе и вернуться обратно, но настолько сильно эта неугомонная начинает надоедать, что хочется уже со всем покончить и, наконец-то, получить заслуженный сон и отдых! Ему хватает нескольких секунд, чтобы с легкостью выдернуть холодное оружие из руки хрупкой на вид особы и отложить его куда подальше от неё. Щелк — всё становится на свои места, время возвращается в своё русло, а девушка с напуганным аханьем подается вперед, чуть ли не наваливаясь на юношу всем телом. Тихонько ругнувшись себе под нос, фигура ненароком подняла свой раздраженный взгляд и как-то случайно встретилась с чужим взглядом. Они остановились, буквально на мгновение, как им хотелось верить, но… Правда, что по глазам можно узнать всё о человеке? Да. Чистая и очень правдивая правда. У обоих читалась во взгляде какая-то глубокая, скрытая за несколькими замками дверца, за которой находилось что-то сокровенное, что-то тайное. Незнакомка не могла подобрать ключи к разгадке противоположного взгляда, уж больно всё было сложным и настолько хорошо скрытым. А Джексон нашел, нашел и не пожалел. На это было потрачено совсем немного усилий, но это «немного» того стоило. На секунду показалось, будто его взгляд стал раскрытым, блеснул какой-то встревоженностью и чем-то сильно похожим на тепло и доброту, может быть? Он что-то почувствовал. Но что? Всё это было таким туманным, что любые догадки только оказавшись на поверхности, тут же тонули в океане сомнений. Оставалось только гадать, что же это? Благо, скрывать эмоции они оба умели прекрасно. И тут ты будто просыпаешься, после сна, где ты начинаешь падать, и падать, но когда ты чувствуешь, что приближается поверхность, ты внезапно раскрываешь глаза и сон будто рукой снимает. Вместо этого сна, был тот момент, когда с её лица была стянута темная, немного шершавая на ощупь маска. Три. Всё произошло в секунду. Открыв своему обзору скрытую часть лица, ему невольно захотелось рассмотреть его поближе, заглянуть в каждую впадинку, разглядеть получше эти пухлые губы, налюбоваться легким румянцем, казалось, который всегда был неотъемлемой частью её облика. Почему-то, всё казалось отдаленно родным и знакомым, но что за чушь? Два. В голове что-то щелкнуло, словно «Не стой! Это твой шанс!». И… ей показалось это правильным. Почему она сидит на месте и тупо глазеет на него? Очередная жертва. Очередная жертва… очередная жертва! И не более! Протянуть руку чуть ниже, совсем незаметно, словно змея скользнуть ладонью к темному поясу на бедре, аккуратно нажать на кнопку, убрать крышку, достать серебристый клинок и просто сделать это. Просто. Сделать. Это. Один. Её взгляд встревоженный и беспокойный. Почему же так знакомо, почему? Почему?! Почему ты считаешь это всё знакомым? Это ведь невозможно, чисто гипотетически. Совсем нереально. Хватит верить в это, это всё бредни, это всё слухи. Быть этого не может. Не может… Удар. Резкий удар о грудную клетку. И в мгновение ты чувствуешь что-то внутри себя. Что-то, что с легкостью проткнуло кожу, разорвало плоть, повредило легкое, устроило фонтан крови и, кажется, даже нашло сердце. Кровь хлынула из глотки, заставляя захлебнуться ей же. Разумеется, мгновенная смерть. И время остановилось, и ничего не слышно, кроме тихого «Простите», и ничего невидно, перед глазами застыл только этот блеск голубоватого оттенка. Больше ничего, лишь та самая тьма. Тело откидывается на спинку дивана, закрываются глаза, слышится протяжный, последний выдох. В ладонях крепко сжатая рукоять клинка, приставленного к груди юноши, становящегося всё более бледным и бледным. Ни единого движения. Глаза незнакомки, словно начали покрываться холодной коркой льда, вновь возвращая всё на круги своя. — Ну, вот и всё, — похоже на какой-то разочарованный и слегка счастливый вздох, ведь больше не надо задумываться о том, правильно ли это было, нужно ли вообще? Медленно опуская руки вниз, девушка посмотрела на свои ладони, на перчатки, испачканные в каплях крови, и будто провинившийся ребенок, разбивший вазу, она взглянула в сторону, сжимая руки в кулаки. Но она совершила более… взрослую шалость, за которую уже не у кого будет просить прощения и не с кем будет поделиться своими переживаниями. Надо же, она впервые переживает. И мир вновь начинает оживать. Легкие занавески снова колышутся по повиновению слабого ветра, за окном слышны звуки ночного города, которому никогда не удается уснуть. Почти всё вновь стало прежним: стены, мебель, приятная прохлада. Вот только, вместо приятного, щекочущего обоняние аромата одеколона, в воздухе стал витать железный запах крови. Так происходит всегда. Это уже не впервые. Это всё стало обыденным и вполне нормальным. Главное, после всего нужно забыть о содеянном, как о страшном сне. Забыть и больше не возвращаться, ведь зачем же ворошить прошлое? Это тоже заработок денег, своеобразный, но всё же. Такие люди как она выбирают этот путь неспроста, и только эта мысль хоть как-то их обнадеживает. Они те, кто отнимают жизни. Кто-то подумает: «Во благо». А кто-то скажет, что их самих пора бы уже умертвить. Это мнение ваше, но разве вы знаете судьбу каждого из них? Имеете ли право что-то говорить в их адрес, не узнав всей правды? Наверное, нет. Теперь остается только уйти, оставив в напоминание о себе только те вещи, которые не станут уликами. Глубокий вдох… Выдох. И всё же это ещё не финал. — Ох… Ох-хо-хо… Н-да уж, малышка. Это было дерзко с твоей стороны… Специально для меня точила, или он всегда неизменно такой острый, ммм? Ещё не финал. Всё-таки, вся ночь только впереди.