Он не существует

«Н-да уж, малышка. Это было дерзко с твоей стороны… Специально для меня точила, или он всегда неизменно такой острый, ммм?»— шепот повторяется раз за разом в голове. Не дает покоя та мысль, что он до сих пор стоит за её спиной. Молчит, кожей чувствуется странная улыбка, растянувшаяся на его губах, он давит, не то что весом, одним своим взглядом может растоптать. Человек, который только что был убит тобой же, он был трупом… Стоит. Прямо. За. Спиной. Заставляет дрожать и трястись от ужаса только один вопрос: — Как? — Ох, я все-таки услышал этот голос. Какое счастье, — улыбаясь, касается холодными пальцами бледной кожи щеки лишь на секунду, так как девушка тут же отстраняется, получая в ответ насмешливое фырканье. — Возвращаясь к твоему вопросу. Тебе сказать, как? — с какой же насмешкой он говорил с ней. Он и вправду издевается. — Хорошо, я скажу тебе… как. Малышка, — сладко прошептал тот, склонившись к самому ушку замершей девушки, зачем-то отчетливее выделяя ласковое прозвище, которое почему-то в первую очередь приходило в голову при взгляде на неё. Позади слышится лязгающий, какой-то ужасающий и нарочито растянутый звук. Девушка морщится от неприязни, когда начинает понимать, что это такой знакомый звук, который слышен только тогда, когда ты вытаскиваешь нож из плоти. До чего же он противен сейчас. Мягкие шаги в сторону раскрытого окна. Страшно это делать, но всё же девушка с каплей любопытства во взгляде разворачивается и самым краем глаза смотрит. Освещенная лунным светом в метре от девушки лицом к ней стоит фигура того самого парня, которого она только несколько минут назад убила своими же руками, разве это нормально? Его волосы блестели серебром, кожа казалась ещё более бледной, а глаза так и сверкали льдинками в полумраке. Он вновь улыбался ей, словно сумасшедший, слетевший с катушек человек. В руках он держал тот самый кровавый клинок, который торчал из его груди, истекающей кровью в том месте, где сейчас и намеков ни на какое-либо ранение не было. Теперь точно ничего не понятно. Из легких будто выбили весь кислород, настолько стало трудно дышать. Страшно, просто страшно. Обычно это бывает лишь в фантастических фильмах, но это происходит с ней здесь и сейчас, взаправду. Лишь медленно разворачивается к нему всем телом и смотрит. Она стоит и ждет, что он ей скажет, ибо на большее не хватает храбрости, и просто нужно переварить информацию вновь. — Видишь ли, милая… Сколько меня ножом не режь, сколько не засаживай пуль в грудь, меня ты… не убьешь, — вкрадчиво, оттягивая почти каждое слово отвечал юноша, не сводя взгляда с лица девушки. Ему нравилось выражение её лица. Очень. — Да, такова правда. Я не убиваем, малышка… Наверняка, тебе интересно, почему. Так я могу сказать тебе. Всё просто, — легкая для него, но такая долгая для неё пауза. С трепетом ждешь ответа и тут же получаешь его. — Я — демон. Сердце громко скакнуло вверх, а потом тут же провалилось в пятки, в самый низ. Ещё хуже. Чтоб его, это точно сон, нужно только ущипнуть посильнее, и всё пройдет, но… не помогает. Сколько бы раз девушка не пыталась привести себя в чувства, всё было напрасно. А это оказался не сон, никакой не кошмар, а самая реальная реальность. Он стоит прямо перед ней, человек, называющий себя демоном. Точно, или чокнутый он, или с ума сошла она. — Что? Неожиданно, правда? — посмеялся парень, скрещивая руки за головой. — У тебя такое лицо, словно приведение увидела. Мне даже жутко стало, думал, вдруг завелось что-то неприятное, — задумчиво и с наигранным облегчением выдохнул юноша. А в голове девушки пронеслась мимолетная мысль: «Точно, безумец. На всю голову.» Ничего другого на ум и не приходило. Юноша озадаченно взглянул на впереди стоящую особу и вопросительно изогнул брови. — Это получается, я — безумец? Милая Эльза, будь поаккуратней с выбором слов, так как я могу и вовсе обидеться. Теперь точно ничего не понятно. Что вообще за день в принципе? Почему нельзя было просто взять и умереть или хотя бы притвориться. Оставить в покое, не доставать никаких неприятностей и не создавать этот жуткий комок мыслей в голове несчастного киллера. Откуда он знает её имя? Как он читает мысли, и почему она ещё не проснулась? Эльза больше совсем не понимала окружающий её мир. — Ну, чего ты замерла, а? Скажи хоть что-нибудь что ли. — Что сказать? — Что-нибудь. — Я уже сказала. — Что? — Ну, я сказала, что уже что-то сказала. — А? А-а-а, ну да, точно. Прости… я немного не выспался сегодня, мне кое-кто постоянно мешает. Ух, я бы с радостью прилег… Короткая пауза. Девушка продолжает шаг за шагом понимать всю суть ситуации, а Джексон ещё раз оглядел её с ног до головы. Шумно вздохнув, юноша вновь взглянул в глаза неудавшемуся убийце, насмешливо растянув улыбку. — Слушай, малышка. Давай разойдемся как-нибудь по-быстрому. Я притворюсь мертвым на секундочку, а ты смоешься из моей квартиры тихо, бесшумно, — с каждым сказанным словом Джек делал один шаг навстречу девушке. Всё ближе и ближе. — Итак, мы разойдемся словно в море корабли! По-моему, выгодное предложение. И я наконец отдохну, и ты получишь свою награду. Идет? Пару раз мотнув головой, девушка стала постепенно пятится назад. Ей совершенно не нравилась данная ситуация — загнанной в угол, а точнее в стену, была сейчас она, а не жертва, и это очень сильно настораживало. Меж бровей девушки образовалась небольшая морщинка. — Хотя… если ты так сильно не хочешь покидать моё общество, — парень как можно ближе вжался в тело Эльзы, сокращая расстояние меж их лицами до минимума так, что чувствовалось чужое дыхание на собственном лице. Он приблизился к аккуратному ушку, скрытому темной тканью, переходя на полушепот. — Я совсем не против провести остатки этой дивной ночи с тобой малы… Блядь! И всё заново. Порывистый кашель, капли крови на мягком, когда-то белоснежном ковре и удивленный взгляд широко раскрытых льдистых глаз. — Во-первых, я не собираюсь «провести с Вами остатки этой дивной ночи», — повторяя интонацию парня, протянула Эльза. Первый поворот ножа. Дикий стон. — Во-вторых, я так просто не сдамся, — она сильнее нахмурила брови, наблюдая выжатую откуда-то изнутри улыбку на его лице. С кончиков губ стекают струи крови. Ещё один поворот. Хруст ребер. — И в-третьих… Никогда. Не называйте. Меня. Малышкой, —со всей злостью шепчет девушка в лицо юноши. А он только шире улыбается. Ещё поворот, и нож яростно врывается в грудную клетку по самую рукоять. Протяжный стон боли. В глазах постепенно начинает мутнеть. Сознание совсем не кстати покрывается непонятной туманной дымкой. Не видишь перед глазами почти ничего, кроме этого раздраженного донельзя лица, но даже этот образ пропадает из виду, когда он закрывает глаза, и не в силах больше стоять на ногах, с глухим грохотом падает на землю. Чудно. — Ох, ты ж… Твою ж мать, — шепчет усталым голосом юноша, распластавшись на ковре. Вокруг медленно стало расплываться алое кровавое пятно. — Давненько… не давал я себя так… потрепать, — он до сих пор смеется. Ему смешно, до сих пор смешно от того, как же порой бывают глупы люди. Как же долго порой до них доходит истина. — Ну, сколько ж… мне надо повторять… Я бессмертен, и убить меня простому смертному нельзя, малышка-глупышка… Услышав данное ей прозвище, резко прорезавшее слух, девушка кое-как успокоила наступающую бурю внутри. Хмуро глянув на лежащее под ногами, резко побледневшее тело, киллер стала медленно опускаться на одно колено перед ним. — Между прочим, кто-то сам виноват в этом, — внимательным взглядом, она осматривала только что нанесенную рану, прислушивалась к его тихим стонам, с каким-то маниакальным восторгом. Раздражала только эта неспадающая улыбка с его лица. — И, Вам не кажется, что было бы более умным поступком оставаться на месте и не двигаться ещё с того момента, как я впервые воткнула Вам в грудь нож? И кто же после этого глупец и безумец? Зачем нужно было раскрывать все карты? Боже, это самый идиотский мужской поступок, который я когда-либо видела… — Ну что же, зато я красив и привлекателен. Тишина в ответ, лишь изредка прерываемая кратковременным, но резким кашлем. Что же, не скроем, они оба хотели бы со всем уже давно покончить. Но было одно «но». Даже два. Он не хотел заканчивать это увеселительное шоу (нужно же хоть чем-то разнообразить жизнь), хоть оно и стоило ему получасовой боли во всём теле. А как вы хотели? Регенерация — дело не секундное и даже не минутное. Но это того стоило. Он не понимает, что происходит внутри него, но личность этой девушки что-то отстранёно напоминала. Что-то кричало ему, что нужно не спешить, а лучше послать нахер свой идиотизм и дурачество и наконец-то включить мозги. Она не могла всё это заканчивать только потому, что это неизвестное науке существо с человеческой внешностью её до дрожи бесило. Хотелось добиться правды и почему-то сделать ему больно. Очень сильно хотелось, будто бы тот являлся причиной всех её проблем. Это казалось странным, непонятным и чуточку забавным. Она лежит на окровавленном парне, вертя ножом в его груди с абсолютно невозмутимым выражением лица. А он улыбается, захлебываясь своей же кровью. — Да сколько же можно?! — до недолгого времени, остановивший свои действия нож вонзился ещё глубже, а его хозяйка наклонилась к лицу демона. Да, теперь она полностью верит в это. — Вам разве не больно? Сколько можно улыбаться? Разве люди обычно не вопят, когда им буравят ножом грудь, а?! Отвечай сейчас же мне, монстр! Увы, Джексон спокоен, как никогда. Серьезен, как никогда. — Знаешь, в чем твоя проблема, малышка? — невинным движением касается локона её волос, случайным образом вывалившегося из косы и, как может, вправляет его за ушко, несвойственно ласковым движением. Говорить нет никаких сил, да и шептать тоже, но он обещает себе, что не отключится, пока не выскажет всё, что нужно высказать. Почему-то он считал, что обязан это сделать. Может быть, это из-за потери бешеного количества крови или недосыпа. Возможно, он просто псих. А может, что-то посерьезней? — Ты не понимаешь, кто на самом деле здесь монстр. Ты не понимаешь, зачем тебе нужно меня убивать, зачем я не оставил тебя в покое, зачем я сейчас терплю все эти адские мучения, а ведь боль я чувствовать могу вполне? Зачем вообще всё это происходит? Зачем, в принципе, ты здесь? Да? А я скажу тебе, моя милая. Это называется судьбой. Да, именно. Такое дурацкое и обычное слово, но оно столько в себе содержит. Поверь мне, как существу, которое хоть и навсегда осталось восемнадцатилетним юношей, но в этом возрасте я прожил более трёхсот лет и многому научился. А одним из самых главных уроков в своей жизни я считаю именно этот: никогда не стоит клеветать на судьбу, ибо если что-то происходит в твоей жизни, то значит, оно к лучшему. Люди привыкли смотреть на ситуацию только с отрицательной стороны, даже не пытаясь взглянуть на позитивную. Малышка, неужели ты такая же? Неужели… ты выросла таким человеком? — как-то незаметно дрожащие руки сами обхватили её, прижимая к себе как можно ближе. Самый кончик клинка коснулся земли. Уже не кашель — он хрипит из последних сил, заглатывая сгустки красной жидкости. — Я никогда и ни за что в подобное не поверю. Поэтому, пожалуйста, не разочаровывай меня. Мы встретимся вновь. Верь в судьбу… малышка. Бледные холодные руки слабеют, переставая сжимать девушку в своих объятиях. Силы покидают его окончательно, и теперь можно уснуть спокойно. Истинная тишина, не нарушаемая почти ни единым шорохом. Легкий ветерок скользит по комнате из открытого окна, разнося по помещению неприятный запах металла, немного колышется легкий тюль, подвешенный к высокому потолку. В комнату постепенно начинают пробираться первые лучи рассветного солнца, будто специально падая на бледную фигуру молодого человека, мирно лежащего на испорченном кровью белоснежном ковре. И всё вокруг говорило о чем-то: о прошедшей ночи, о незнакомке, недавно посетившей это помещение, о будущем дне. Что-то близилось, что-то уже ушло, оставляя после себя целый каталог радужных воспоминаний. Ну, как радужных. Алых, по большей степени. Мир снаружи начинал просыпаться, понемногу оживать. Но весь мир не касался этой комнаты. Здесь только всё начинается, всё только-только начинает отдыхать. Кажется, вся ночь только впереди. Но, увы. Всё же голова хоть и жутко болела, но через боль и сонливость старалась внушить некоторые вещи своему обладателю. И именно поэтому на уме крутились лишь две мысли: «Надо выпить» и «Хоть бы не проспать совещание». А головная боль, дыра в груди, ноющее во всех местах тело, дикая сухость в глотке и прочие мелочи подождут.