Какая бывает любовь

Даша в сопровождении своего таинственного спутника брела по лесу. Шли они долго, мороз пробежался по щекам. Снег под ногами хрустел с таким звуком, словно пробовал их обувь на вкус. Они оставляли в сугробах глубокие следы-ямки, концы джинс начинали сыреть. Но они всё шли и шли, обдаваемые немыслимым очарованием тихого зимнего леса. Путь окончился, когда они остановились на окружённой деревьями полянке. Когда-то вся зелёная она была тесно засыпана разноцветными цветами. Теперь же повсюду лежал снег. Даша никак не могла понять своего покрытого толщей загадок знакомого. Кто он? И почему из-за его прихоти ей приходится врать своему парню? Пока ещё своему. К Лизе Даша всё-таки сходила. Надо было придать своим словам хотя бы часть правды. Когда Старкова зашла к ней в комнату, Виноградова говорила по телефону. Что-то вроде «пожалуйста, сделай так, как я прошу» и Даша закрыла дверь. Раз у Лизы уже есть телефонная компания, Дашино участие не требуется. Простояв с минуту на пустой, тёмной, а главное, холодной поляне, Старкова решила нарушить молчание. Надо же как-то начать разговор. А вот ее спутник любовался деревьями и налаживать общение совсем не торопился. — Я забыла, как вас зовут? — спросила Даша. Она подумала, что имеет право на такую малость, как просто узнать имя. — А ведь память и впрямь может сыграть с нами злую шутку. — Оторвавшись от зимнего пейзажа, заговорил загадками юноша. — Например, сейчас я вконец позабыл о том, что когда-либо называл вам моё скромное имя. — Я заметила за вами одну интересную деталь, — с хитрецой улыбнулась Даша. — Из одного моего слова или предложения вы раздуваете целый бессмысленный монолог. Это обидело парня. Сам-то он наверняка не считал свои монологи бессмысленными. Сделав паузу, он кинул в Дашу быстрым ответом: — Меня зовут Адам. — Уже лучше. — Похвалила его девушка. — Я вас обидела? — Обидеть нас могут лишь те, кто нам нравится, — печально протянул Адам. — Полагаю, я ответил на ваш вопрос. — Я вам нравлюсь? — смело спросила Даша. — О, моя дорогая, вы девушка, чей образ пришёл свыше задолго до вашего рождения. Вы — шедевр с тончайшими деталями, выполненный в стиле искусных мастеров. — Торжественно и даже с гордостью провозгласил Адам, как будто Даша была картиной, которую он лично нарисовал. — Вы так считаете? — смущённо отозвалась Даша. На щеках заиграл румянец, девушка была польщена. — Я удивлюсь, если вы так не считаете. — До вас мне никто не делал подобных комплиментов. Вы знаете, как подобраться к девушке. — Даша очень хотела его раскусить. — Кто же вы такой? Это пикап? — Я тот, кто умеет распознать нечто прекрасное, — он сделал шаг в сторону Даши, — полюбить, — снял с себя толстую серую куртку, — оставить себе, — накинул куртку Даше на плечи, а сам остался в тонкой белой рубахе, — и ценить. — Адам снова отошёл от блондинки на метр. — Адам, вы очень неординарная личность, — Даша почувствовала, как от куртки по всему телу разливается тепло, словно внутри неё разожгли огонь. — А я обычная. И поэтому мне нелегко вас понимать. Вас, ваши слова и поступки. — Взгляните на это дерево, — Адам указал ей на то дерево, от которого не мог отвести глаз, едва они ступили на эту поляну. — Что вы видите? — Берёзу, — Даше показалось, будто она стоит в классе у доски. — А на ней? — с интересом продолжал осыпать её вопросами Адам. — Что вы видите на ней, Даша? — Согнувшиеся под давлением снега ветки, — блистала знаниями Даша. — А на ветках? — Я же сказала — снег. — Нет, Даша, — новоявленный учитель заметил неточность. — Приглядитесь. Что вы видите? — А, ну… — Даша ощущала себя в крайне идиотском положении, но послушалась и присмотрелась. Жаль, нельзя было сказаться слепой и уйти с этого псевдосвидания. — На вон той длинной ветке из снега торчит листик. — Браво, Даша. — Обрадовался Адам. — И что в этом особенного? — Даша, вы только подумайте! — воскликнул Адам. Казалось, ему так сильно хотелось донести до Даши всю суть этого пожелтевшего листочка, что он сейчас готов был на всё, лишь бы она поняла то же, что понимает и чувствует он сам. — Когда с деревьев осыпаются листья? — Наверное, в сентябре. В октябре их уже почти нет, а в ноябре и подавно. — Правильно. А на этой берёзе, несмотря на усилия осеннего ветра и зимних морозов, этот листик стойко выдержал все невзгоды. Почти все зимние месяцы. И остался на положенном ему месте — приросшим к этой тоненькой веточке. Теперь вы понимаете, насколько это зачаровывает? В этом лесу летом таких листиков миллиарды. А зимой? Десятки. Такие маленькие и такие выносливые. Те, что живут, невзирая ни на что. И вы, Даша. Вы, как этот листик. Вы там, где вы должны быть, хоть судьба и повозилась, чтобы это исправить. Вы выжили. И я очарован вами так же, как этим листиком. — Хорошо, я… спасибо за слова и… — у Даши перехватило дыхание. Их отделял друг от друга жалкий метр, но казалось, что нет ничего. Она была насторожена, но в то же время хотела потерять всю осторожность и отдаться ласковым мыслям о том, что только что услышала. Он говорил такие вещи, которые она никогда не слышала. Как теперь пройти мимо этих листочков и не вспомнить об Адаме? Вся эта прогулка, вопросы, эти листья и… Макс. Сколько же сейчас времени? Дашино «недолго» затянулось очень даже надолго! — Адам, если наш урок высшего разума подошёл к концу, то я… — заспешила Даша. — Я многому научилась и… — Даша взглянула на часы — …загуляла на три часа. Адам не успел ничего возразить или одобрить, Даша побежала меж деревьев прямиком к школе. Адам смотрел ей вслед с нескрываемым наслаждением. — Столько страсти в одном флаконе… — улыбался он. — Она хотела, чтобы я более не беспокоил её после этой прогулки. Но я сказал, что она сама должна попросить меня об этом, однако она, кажется, так торопилась покинуть меня, что позабыла об этом. Что ж, тогда раунд выигран. — Парень победоносно склонил голову, как бы кланяясь лесу. — О, Даша. Вы такая сосредоточенная и внимательная, когда я что-то рассказываю. Мне не терпится увидеть вас вновь… Продолжение следует… Какая бывает любовь. До конца дойдут не все?