Длинная ночь.
5 февраля 2016 г., 17:32
Щёлк. Щёлк. — Юля пощёлкала перед носом Лизы пальцами.
— А? Что? — опомнилась та.
— Виноградова, — Громко крикнула Юля, словно Лиза была глухая. — Мы, пожалуй, пойдём. Уже баиньки пора.
— Нет, — Майк преградил Юле путь. Самойлова на секунду испугалась, что он сейчас превратит её ложь про смерть в правду. Но Майк неожиданно для Юли произнёс: — Мы пойдём. Но сначала я тебя обниму.
— Майк, я же вся в кетчупе.
— И что с того?
И он прижал её к себе. Измазался кетчупом, но был счастлив вновь вдохнуть аромат её волос, коснуться нежных рук. Неужели он мог её потерять? Даша стояла в стороне и молча наблюдала за ними. Она устала, но чувствовала облегчение, что все в итоге оказались живы и здоровы.
— Страшно подумать, что ты приготовишь для нас на первое апреля, — с опасливой улыбкой покосилась она на Юлю.
— О, за это не волнуйся. — Хихикнула Самойлова. — Уж я-то умею выдумывать сногсшибательные штучки.
— Я знаю, — вздохнула Даша. — Просто меня не покидает мысль, что когда-нибудь ты умрёшь взаправду, а мы не сможем в это поверить. И будем воспринимать это, как очередную шутку, а ты… будешь мертва. В этой школе в любую секунду может случиться что-то непоправимое. Здесь умирают достойные и самые лучшие, а ты именно такая. Мы потеряли уже многих. Не шути так больше. Не знаю, что подтолкнуло тебя к этому, но не шути.
— Поверить не могу, что всё это было из-за меня, — поймал себя на мысли Майк. — Ведь если бы я тогда не соврал про свою смерть, то ты сегодня не отплачивала бы мне тем же, да?
— Да-да, Пусь, хорошо, что до тебя это дошло. Впредь следи за своим язычком!
— Кто бы говорил!
— У нас это семейное.
И парочка, устроив поединок в дверях под названием «я выйду первый», одновременно вывалилась за дверь. Перед уходом Юля предупредила, что этой ночью переночует у Майка, и влюблённые ушли. Даша вышла вслед за ними, пожелав Лизе на прощание спокойной ночи и пообещав помочь ей завтра отмыть комнату от реквизита Юли для съёмок фильма ужасов, а попросту от засохшего, липкого и плохо пахнущего кетчупа.
— И ещё кое-что, — вдруг обратилась Лиза к Даше, не зная как начать. — Ну, меня просили передать… это… это был парень. Он хотел отдать тебе эту коробочку.
— Спасибо, — приняла подарок Даша. — Он не представился?
— Сказал, что это от Адама, — отрапортовала Лиза. — Ну что ж. Оставлю тебя наедине с твоей… э-э-э… посылкой.
— Удачи, — помахала ей Даша и ушла.
В коробочке Даша нашла целлофановый пакетик, а в пакетике… ещё один пакетик. Даша развеселилась. Во втором пакетике была записка, и в эту записку было завернуто что-то… маленькое. На жёлтом клочке бумаги корявым почерком было сказано: «листочек в листочке, стойкое стойким». И верно, в листе бумаги был листочек с берёзы. Тот самый, что так поразил Адама. Даша посмотрела на него. Такой сухой, сыроватый, крохотный и… сильный. И правда, иногда даже самые маленькие могут быть сильнее, чем самые большие.
Эта простая истина настолько запомнилась Даше, что она невольно улыбнулась, думая о своём друге. Об Адаме.
Даша уже было открыла дверь, когда услышала какой-то звук позади себя, словно кто-то крался. Даша обернулась на шум. День и без того выдался мрачновато-странным и бесполезно-долгим, а теперь ещё и это.
— Макс? — задала вопрос в пустоту Даша. Никого нет. Даша вновь повернулась лицом к двери.
Шарк. — Кто-то приближался всё ближе.
— Адам? — Даша развернулась к невидимке. Снова никого. Или кто-то всё же был? — Кто здесь? Кем бы вы ни были, помните, что я могу закричать. — Голос Даши задрожал. Вряд ли она смогла бы крикнуть, пребывая в таком страхе. Если что-то и должно было произойти, то Даша была уверена: это случится слишком быстро для того, чтобы она успела что-либо предпринять. Во время падения здоровенного стеллажа на их друга Андрея друзья ничего не смогли сделать, чтобы предотвратить это несчастье. А чего же Даша хочет теперь, стоя в тёмном коридоре ночью в полном одиночестве? Ту уж на чудесное спасение и не надейся. — КТО ЗДЕСЬ? — Старкова начала паниковать.
— Ажур-абажур! — из темноты прилетели знакомые слова. К Даше шагнула Алевтина Соловьёва. Та самая, что всегда была так добра и мила со всеми. — Тебе не следует бродить по школе в столь поздний час. Могут быть проблемы.
— Хотела бы я иметь ТАКИЕ проблемы в жизни. Нотации директрисы? Низкая успеваемость? Я бы всё отдала за то, чтобы променять свои проблемы на эти пустяки. — Не растерялась Старкова.
— Внимаю-понимаю, — улыбнулась Алевтина.
— Кстати, а ты почему не спишь? — поинтересовалась Даша. Она не забыла о словах Андрея. В своих рассказах он упоминал Алевтину, как девушку, чьи инициалы имеют место быть в слове ПЛАСТ. Но Даша понятия не имела, на чьей стороне этот пласт. Что ей делать? Осторожничать? Или отбросить глупые мысли и пообщаться?
— Страшилки-опилки. Я шла к тебе.
— Ко мне? — озадачилась Даша. — Зачем?
— Ажур-абажур. Меня просили кое-что тебе передать.
— Передать? — пуще прежнего удивилась Даша. — Но что? — Тут уж Даша всерьёз задумалась, стоит ли доверять этой Алевтине.
— Подарок.
— От кого? От Адама? От него я уже кое-что получила.
— Адам-отрядам, — посмеялась Аля.
— Да. Ты что-нибудь знаешь о нём?
— Знать-карать, — Алевтина помотала головой. — Впервые слышу.
— Послушай, я хотела обсудить с тобой ещё кое-какую тему, — Даша знала, что это её шанс. Надо было спросить Алевтину напрямую об этом пласте и о том, каким боком она к нему относится. Сейчас или никогда.
Но Соловьёва и слушать ничего не хотела:
— Тема-эмблема. — Со своей привычной манерой отмахивалась от вопросов она. — Давай-ка я отдам тебе эту штуковину, пока из головы не вылетело.
— Хорошо, — видя, как Алевтина полезла в карман, нехотя согласилась Даша.
— Вот. Сказали отдать лично в руки.
— ЧТО ЭТО? — Даша взяла в руки что-то ужасное. Казалось, глаза сейчас выскользнут из глазниц и покатятся по полу.
— Не знаю, — наблюдая за её реакцией, улыбалась Алевтина. — Похоже на крестик.
— Да, но… почему он чёрный?
Продолжение следует…
