Какая бывает любовь

Максим торпедой влетел в комнату. Его примеру последовал Майк, всё ещё придерживая застрявшую между трезвостью ума и безумием Лизу. Затем Жанна, сделав два длинных шага, тут же оказалась ближе всех к подруге, а Юля, поняв, что все собравшиеся, кроме Даши, её злейшие враги, бросилась к кровати Старковой, как в безопасную зону, взяла её за руку и спрятала личико в одеяле девушки. — Как же хорошо, что ты жива, — полушёпотом произнесла Лиза. — Пить… — захрипела Даша, стараясь сразу оглядеть всех присутствующих, но голова наполнилась внезапной болью, и Даша решила остановить свой взгляд на одной точке, а не летать уставшими глазами по всей комнате. Она посмотрела на Макса и жалобно повторила: — Пить… — Воды! — зарычал Макс, но никто не шелохнулся. Все разглядывали Дашу, желая поскорее узнать, что произошло. — У меня есть кипячёная в сумке, — быстрее всех оживилась Жанна, подлетев к брошенной у шкафа сумочке. Перерыв бедный предмет, словно воришка, и рассыпав половину вещей, Жанна нашла-таки полупустую бутылку с водой. Открутив крышку, медиум отшвырнула её в сторону. Пролетев небольшое расстояние, крышка по случайному случаю стукнулась об голову Юли. Обычно капризная Самойлова в этот раз не подала никаких признаков жизни, а Жанна, бросив ей сухое «извини», поднесла к губам Даши бутылку. — Осторожно. Пей. — Спасибо, — сделав над собой усилие, Даша чуть приподняла голову и отпила немного воды. — Как вкусно, — оценила подношение она. — Ты… — не решаясь начать разговор, замялся Макс. — Ты падала? — Вроде бы, — задумалась Даша. — Я лежала на краю… на краю земли, — Даша чуть усмехнулась, пытаясь вспомнить все детали происшествия. — Внизу была речка. Примерно метрах в пятидесяти. — А потом? — с интересом прислушался Майк. — Не знаю… — честно призналась Даша. — Я помню речку. Я помню свой полёт. И вот смерть уже в паре метров от меня, а я всё ближе подлетаю к реке, словно хочу искупаться. Я вижу камни и чувствую свежесть воды, а потом… я проснулась здесь. — Но мы же не можем просто взять и списать это на чудо, — вдруг отозвалась Юля, показав из-под одеяла своё хмурое личико. Пока Даша гладила Юлю по голове и улыбалась Лизе, пока Жанна поправляла одеяло, а Макс старался пристроиться к «виновнице торжества» поближе, пока Майк, не мешая друзьям, отошёл к окну, собираясь проветрить душное помещение, кто-то стоял у дверей и наблюдал за ними. Позабытая всеми Алевтина, вжавшись в стену, улыбалась всеобщему счастью. Как глупо получилось. Она не смогла убить её. Идеальный план был смыт в унитаз. Всё насмарку. Всё впустую. Все живы и здоровы. Надолго ли? — Твоя куртка, — Жанна коснулась рукой капюшона красной куртки, которая до сих пор красовалась на завёрнутой в одеяло Даше. — Она была на тебе, когда ты упала? — Да, а что? — заинтересовалась Даша. — На капюшоне… — Жанна просунула пальчик в круглое отверстие. — Здесь дырка. — Ох… — Даша что-то вспомнила. Она лихорадочно зажала рот рукой, пытаясь сдержать рвущийся на волю крик. Воздуха резко стало не хватать, голова закружилась, словно сейчас отсоединится от шеи и покатится по полу. Даша чувствовала себя так, будто вновь стала падать. Ещё немного. Совсем чуть-чуть и конец. Метры жизни кончались, времени не было даже на последнюю мысль. Просто о чём-то подумать стало несбыточной мечтой. Мысли отказывались оставаться в голове. В падающей голове падающего тела умирающего человека. Они сбегали. Даша моргнула. И ещё раз. И вдруг внезапный резкий толчок. Хруст. Кость? Или много костей? Хруст и что-то сломалось. В теле? Или за пределами тела? Даша даже не знала, было ли у неё ещё тело, была ли она сама. Но… она не знала. А, как правило, знать или не знать что-то могут только… живые. Тогда почему она ничего не видит? Где она? Почему глаза закрыты? — Даша? — услышала она голоса, словно бы из другого мира. — Даша, пожалуйста, только не бойся. — Кто-то тронул её за ногу. — Сейчас я потяну тебя. — И правда, кто-то дёрнул беднягу за ногу, и Даша, откуда-то сорвавшись, продолжила своё падение. Но на этот раз оно было недолгим. В ту же секунду её поймали. — Вот уже второй раз, а мне не надоело. — Когда же это закончится… — словно в бреду проскрежетала Даша. — Я хочу, чтобы этого не было. Пусть это закончится. — Я никогда бы не причинил боль самому себе, — признался незнакомец, держа её на руках. — Поэтому ты не могла умереть. — Я хочу к маме, хоть у меня её и нет, — раскрыла глаза Даша и увидела лицо. Оно было добрым и вроде бы даже радостным. Только в глазах неизгладимая тоска. Адам улыбался ей прекрасной улыбкой, пропитанной смертельной жаждой счастья. — Адам… — Даша улыбнулась в ответ и заглянула в его глубокие-глубокие глаза. — Твои глаза. — Они некрасивы для тебя? — отозвался спутник, пронося возлюбленную мимо деревьев. — Твои глаза — это место, откуда приходит ночь, — Даша нежно провела рукой по его щеке, продолжая устало, но так тепло улыбаться. — Ты знаешь, там за мной есть только ты и эта ночь. Мне больше ничего не нужно. — Это красивые слова, — Даша засыпала в его сильных руках. Поход по лесу, весенний ветерок и опустившиеся на землю сумерки — всё это начинало сладко убаюкивать её. — Но это слова. А вот твои руки это не слова. Это такой уголок, где хочется лежать, медленно пролетая по лесу и обсыпаясь мурашками вкупе с огромной дозой необъяснимого счастья. — Ты не обязана говорить это, — засмущался Адам, меняя тему. — Почему ты не спросила меня, как тебе удалось выжить? — Потому что я знаю, что меня спас ты, — Даша погладила его по груди и отвернулась на держащих её вместительных руках лицом к телу, словно повернулась к стене. — На берегу реки росло дерево. Оно подхватило тебя, не дав разбиться. — Распевал, словно песню, Адам. — Если бы не твой капюшон и толстая ветвь… я боюсь думать, что могло бы быть. — Если бы не ты, — поправила его Даша, прижимаясь носом к его телу. — Это ты. Ты же сам сказал, что не причинил бы себе боль. Поэтому я не могла умереть. Что же тогда ты имел в виду? — Неужели ты слышала? — Каждое слово. — Обещаю, когда-нибудь ты всё поймёшь. — ДАШ? — Макс выходил из себя, пока беззаботная Даша продолжала лежать и мечтать о чём-то своём. — А? — опомнилась Старкова. — Мы спросили… — напомнила ей Жанна. — Помнишь ли ты, как проделала дыру в капюшоне? — Да, я… — прикрыв ладошкой рот, хихикнула Даша. — Я повисла на дереве над рекой. Я самая невезучая и самая удачливая одновременно. — Это многое объясняет, — выдохнул Макс, с облегчением коснувшись губами её руки. — Но… как ты спустилась с дерева в одиночку? И… как смогла добраться до школы? И… — Макс, — остановила его Даша. — У каждого человека могут быть свои секреты. — И вновь с улыбкой, словно цитировала известного автора, прошептала: — Обещаю, когда-нибудь ты всё поймёшь. — Мы очень беспокоились за тебя, — не стала скрывать Жанна. — Я знаю, но… как бы глупо это ни звучало, но ради пережитых недавно минут… я бы спрыгнула с этого обрыва ещё раз. Алевтина оказала себе медвежью услугу. — Алевтина? — переспросил Майк настороженно. Шесть пар глаз устремились к двери. Они смотрели в тот невзрачный уголок, где пять минут назад ютилась Алевтина. Только он уже опустел, и там больше никого не было. Медсестра покинула пост. — Поговорим о ней в другой раз, — улыбнулась всем сразу Даша. — А сейчас я хочу спать и думать лишь о том, что… «…там за мной есть только ты и эта ночь». Конец.