Какая бывает любовь

Даша медленно опустилась на пол, не сводя с Мари взволнованного взгляда. Кажется, она даже не моргала, как будто боялась, что стоит ее векам дрогнуть, как Мари тут же исчезнет. Но Мари никуда не делась. Она протянула к Даше теплые руки и накрыла холодные плечи. — Все в порядке. Ничего не объясняй. Я знаю, что вы не специально меня похоронили. Чёрт, как же нелепо это звучит. — Мы думали… — Вы думали, ты думала, они думали, и в итоге никто ничего не придумал. Я не хочу ничего знать и точка. — Но как ты оказалась здесь? О какой операции шла речь? — Я не просто так пришла в «Логос» в образе мужчины несколько месяцев назад. Это делается, чтобы подтвердить, что смена пола не прихоть, а я действительного этого хочу. Перед операцией я должна один год вести себя как мужчина, чтобы понять, хочу ли я быть мужчиной до конца жизни или это была ошибка. Доктор Гонсалес сказал, что не станет мне мешать, но справедливо будет хотя бы попытаться изменить мое мнение. Если у него ничего не получится, он подпишет бумаги, и я смогу перейти к следующему этапу. — Мари, я не знаю, что сказать. Минуту назад ты была где-то далеко и вот ты рядом. — Понимаю. — Наверное, ты хочешь спросить, как я сюда попала. — Нет, не хочу. Алевтина все мне рассказала. Мы говорили пару часов назад. Она рассказала обо всем, что я пропустила. В другой ситуации Даша бы возмутилась, ведь неизвестно, чего доброго могла наговорить Алевтина. Но в данном случае преувеличить историю появления Даши в лечебнице было невозможно. И никто не рассказал бы о случившемся безжалостнее, чем сама Даша. Так что сестра скорее помогла ей, чем навредила. И все же общение с Алевтиной ни к чему хорошему не приведёт. — В следующий раз спроси у меня. Алевтина — психопатка и серийная убийца. — Я все время об этом забываю. В тот единственный раз, когда мы пересекались, она была просто девушкой, которая выбрасывает шкафы из окон. — Уничтожение шкафов ее больше не интересует. Теперь она уничтожает людей. — А ты? — спросила Мари с присущей ей прямолинейностью. Всего полсекунды и три буквы подожгли фитиль внутри Даши, но она это почувствовала и мысленно потушила. Нельзя позволить неосторожному слову подруги разрушить последнюю ниточку, скрепляющую части ее души. Таблетки были той ниточкой. Лишь благодаря им Даша все ещё дышала и говорила. Правда, сейчас сказать было нечего. Мари с сожалением на нее посмотрела. — Прости, но ты сама сказала, что Алевтина — психопатка. Она больной человек, как и ты. Она убивала людей, как и ты. И у нее тоже есть своя правда на этот счёт, как и у тебя. Каждая из вас что-то защищала. У каждой из вас была причина убить. Мы живём в больном мире. Мы больны им, пропитаны его болью. Может, здесь ты сможешь начать сначала, как и твоя сестра. Может, это ваш шанс наконец-то выздороветь. И после того, что ты сделала… может, ты сможешь понять Алевтину? Даша начинала злиться. — Мари, я убивала, чтобы выжить. Или ради близких мне людей. Для Алевтины же это просто хобби. Как я могу ее понять? — Но ты же хочешь понимания для себя? — Нет, Мари. — Даша встала с пола и отряхнулась. — Я ничего не хочу. Ни понимания, ни сострадания, ни жалости. Чего я действительно хочу, так это чтобы все оставили меня в покое. Я хочу выйти отсюда здоровым человеком, родить ребёнка, который чудом остался жив, и больше никогда не вспоминать ни «Логос», ни Алевтину. — Почему ты уходишь? — Я не ухожу. — Растерялась Даша. — Но ты поднялась. — Да, но… — Сядь. — Слушай, я рада, что ты жива, правда. И что ты здесь, со мной. Но сейчас мне лучше уйти, потому что я не готова к разговорам об Алевтине. Мари тоже встала. — Ты похоронила меня заживо. Сядь и успокойся. Крыть было нечем. Мари могла погибнуть из-за ошибки, в которой участвовал каждый из её друзей, включая Дашу. И лучшее, что могла сделать Старкова, так это послушаться человека, который чуть не стал очередным пунктом в длинном смертельном списке. И Даша устало провела пальцами по волосам, откинув густую шевелюру назад, и села. — Кстати, о твоей причёске. — Мари устроилась рядом. — Откуда эта залысина с пушком? — Ещё недавно это была просто залысина. — Ответила Даша. — В меня стреляли. Пуля не попала в голову, зато пролетела по волосам и срубила их, как газонокосилка. Как видишь, по бокам волосы остались, а посередине… — М-да, Старкова. — Покачала головой Мари. — Тебя точно прокляли. — И одно из этих проклятий — Алевтина. — Даша осмотрелась. — Кстати, почему её нет в общей комнате? *** Алевтина была бы рада поиздеваться над пациентами в гостиной, но настало время сеанса с доктором Гонсалесом, а потому она сидела перед стариком на стуле и весело раскачивалась взад-вперёд, словно именно для этого она и пришла сегодня на приём. Маленькие чёрные глазки старика, спрятанные за большими очками, внимательно следили за подопечной. — Почему вы убиваете людей? — спросил доктор Гонсалес, наблюдая, как Алевтина наматывает чёрный волосок на палец, изображая безразличие. — Ажур-абажур. — Усмехнулась Алевтина и посмотрела прямо в глаза докучливому врачу. — А почему у вас волосы из ушей растут? — Видите ли, на то есть масса причин, так что я даже не знаю, какая из них наиболее верна. — Невозмутимо ответил Гонсалес. — Такая незаметная мелочь может быть следствием генетической предрасположенности или инфекции. Волосы в ушах предупреждают о травматических повреждениях или наличии новообразований. Лично я склонен думать, что здесь замешана старость. К тому же, — доктор провёл рукой по гладкой, как отполированный шар, голове — мне повезло, что волосы хоть где-то остались. — Да уж, — кисло согласилась Алевтина и поняла, что настал её черед отвечать. — Что я могу сказать, кто-то любит химию, кто-то математику, а я люблю убивать. Я же не виновата, что бог сделал людей такими хрупкими. — Исчерпывающе. — Доктор задумчиво постучал пальцем по столу. — Скажите мне вот что. Вы считаете себя красивой? Алевтина опешила: — Как моя красота связана с убийствами? — Не знаю. Может, это месть? — Месть за что? — За что-то мне неизвестное. Вы мстите миру за что-то, чего я пока не понимаю, а может, вы и сами этого не понимаете. Это что-то потаённое, заложенное глубоко в вашей душе. — Нет, доктор, я убиваю, потому что могу. Могу убить и сейчас. Например, вас. Мало того, что могу, так теперь ещё и хочу, потому что мне до жути надоел этот разговор. — Вы не сделаете этого. — Улыбнулся доктор Гонсалес, мотая головой. — Иначе я снова отправлю вас на шоковую терапию. — Шок-потолок, я всё равно не знаю, что вам сказать. — Скажите мне, какую опасность представляли для вас ваши жертвы? Что они сделали? Алевтина улыбнулась. — Задавали слишком много вопросов. Для доктора Гонсалеса все было решено в тот момент, когда она улыбнулась. Внезапно лицо Алевтины озлобились, брови нахмурились, и она подалась вперёд с быстротой дикого животного. Забравшись на стол, она раскрыла рот, зубы сомкнулись на кончике носа пожилого врача. Он отпрянул назад, но не целиком. Часть доктора осталась во рту улыбающейся Алевтины. Она немного пожевала кусочек носа во рту, а потом плюнула его старику в лицо, как пожёванную жвачку. — Слишком жирный! Все лицо Гонсалеса окрасилось в красный цвет, когда кровь брызнула из зияющей раны, что когда-то была его носом. — А-а-а! — завопил врач. — А-а-а-ха-ха-ха, — передразнила Алевтина. — Вы так утомили меня своими вопросами. Слышали поговорку, доктор? Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Последнее, что видела Алевтина — это распахнувшуюся дверь, людей в белых халатах и нависший над лицом шприц. Через секунду она отключилась под любимую колыбельную: звуки боли, истекающего кровью врача. Продолжение следует…