Наедине с мечтой.
21 декабря 2025 г., 21:12
На следующий день Алевтину назначили дежурной по мытью посуды. Правда, о тарелках, вилках и ножах речи не шло. Пациентам лечебницы доверяли исключительно ложки, металлические кружки и много кастрюль, одной из которых Алевтина сейчас и занималась. Поначалу она обрадовалась такой работе, потому что присматривать за ней поставили того симпатичного медбрата, Бориса. Натирая тряпкой кастрюлю, она гадала, как бы лучше начать диалог, а Борис сидел неподалеку на стуле и читал журнал. Голубые глаза бегали по страницам, а глаза Алевтины жадно поедали светло-коричневую копну волос милого медбрата. Как бы она хотела запустить туда руки и дёрнуть изо всех сил! «Нет, конечно, не дёрнуть, а погладить», мысленно поправила себя Алевтина. Но сначала нужно как-то начать диалог.
И только она раскрыла рот, как в столовую забежала худенькая медсестра, напоминающая куклу Барби. Она почти сразу прислонила накрашенные губы к уху молодого медбрата и принялась что-то долго рассказывать, периодически хихикая. И хоть Алевтина искренне не желала переезжать в тюрьму раньше времени, глаза непроизвольно пробежались по кухне в поисках колюще-режущих предметов. Так она и сидела, на четвереньках с тряпкой в руках и злобно тёрла дно глубокой кастрюли, пока Барби флиртовала с её парнем. Её рука гладила его плечо, а рука Алевтины гладила прилипшие остатки гречки в тошнотворной кастрюле.
Так прошли минуты или целые часы, а сюсюканья Барби не прекращались. За это время Алевтина успела придумать отличный план, в ходе которого она позовёт медбрата на помощь, ударит его кастрюлей по голове, а потом засунет тряпку в рот неугомонной кукле. Затем она могла бы похитить Бориса из больницы и поселиться с ним где-нибудь в лесу. Конечно, поначалу пришлось бы держать его связанным, пока он в неё не влюбится, но это мелочи, когда речь идёт о любви. Алевтина практически решила привести план в действие, когда в помещение вошёл Трой. Вечно он появляется, когда она находится на пике вдохновения. За Троем сюда вошёл стокилограммовый бугай — ещё один медбрат. Он оставил парня на своих шушукающихся коллег и ушёл.
— А вот и помощь. — Улыбнулся Трой. — Привет, чокнутая. Чем помочь?
— Буду благодарна, если помоешь вон ту кастрюлю размером с колесо от самосвала.
— Ради твоей благодарности я на многое готов. — Сказал Трой и опустился на корточки перед кастрюлей, прикидывая, с чего бы начать.
— Говоришь, готов на всё? — улыбнулась Алевтина и, бросив тряпку, соблазняюще поползла к нему.
— Эй, тише, девочка, я ведь могу не удержаться.
Медсестра заметила постороннее шевеление.
— Эй, ты! Давай-ка это… тряпку в руки и это… работай там! Ясно выражаюсь? — Барби выглядела, как воображала-школьница на дне самоуправления.
Но делать нечего. Сжав зубы, Алевтина вернулась к работе, но от парня не отстала. Она дождалась, пока кукла вернётся к хихиканьям с Борисом, а затем энергично зашептала:
— Ты можешь отвлечь эту суку?
— Отвлечь? Как отвлечь?
— Ну, ты же сам говорил, что тут все медсестры целуют землю, по которой ты ходишь. Вот и докажи.
— Вызов принят.
Трой встал и подошёл к «надзирателям». Он что-то объяснял им, часто жестикулируя, но Алевтина ничего не расслышала. Вскоре раздражающая её особа понятливо улыбнулась и, пропуская Троя вперёд, вышла в коридор. Борис остался один. Он скучающе посмотрел по сторонам, а Алевтина, теряя драгоценное время, всё не решалась с ним заговорить. Наконец она взяла себя в руки. Выдохнула. Встала с пола. И обнаружила, что Борис стоит прямо перед ней.
— Бу! — крикнул он.
Другая глупышка на её месте бы испугалась, но у Алевтины не дёрнулось даже плечо. Напротив, она обрадовалась, что Борис подошёл к ней первым.
— Что, подслушивать чужие разговоры интереснее, чем мыть посуду? — Борис улыбнулся. Уж он-то видел, как интенсивно она возила тряпкой, когда говорила медсестра, и как замирала, когда рот открывал он сам.
Алевтина хотела ответить, но знала, что будет запинаться. Ей было проще говорить, когда инициатором выступала она, а вопросы в лоб попросту сбивали с толку. Да ещё это красивое лицо, которое смотрит на неё, убийцу и ничтожество, самое худшее существо на планете, человека, который не заслуживает жить… нет, хватит! Ни он, ни его волосы и глаза не заставят её сбросить с пьедестала ту, кем она является. Она такая, какая есть. Не нравится — до свидания.
Алевтина побегала глазами, экстренно соображая, о чём говорить, и заметила, как из кармана Бориса торчит журнал, который он недавно читал. Недолго думая, она потянулась и взяла его себе.
— Хотела спросить, что это ты там читал. Выглядел сосредоточенным. — Она пролистала журнал. — Это что, комикс?
— Ну, комикс. — Борис забрал журнал и отошёл на три метра от неё. — Больше так близко не подходи, мой нос мне ещё нужен.
— Но ты же сам только что подошёл ко мне. Почти вплотную. — Алевтина ещё больше захотела оказаться рядом с ним.
Борис опасливо посторонился.
— Ты знала, что на теле человека есть точка, от которой можно потерять сознание?
— Да? И ты знаешь, где она находится? — Она сделала шаг.
— Не знаю, поэтому и прошу не подходить.
— На теле человека вообще очень много точек. — Ещё шаг. — Некоторые причиняют боль, а другие…
— Говорят, доктор Гонсалес знает все эти точки.
Упоминание этого имени спустило либидо Алевтины к нулевой отметке. В голове сразу пронеслись ужасающие кадры из тайной комнаты. Настрой был потерян, и она вернулась к тряпке.
— Ладно, расскажи хоть про свой комикс. О чём он?
— А вот это можно. — Борис расслабился и, перевернув одну из кастрюль, уселся сверху. — Этот комикс выпускали ещё до моего рождения. Тут пишут про парня, который любил сразу трёх девушек. Он проводил с каждой по два дня в неделю, а воскресенье отдавал той, что больше запала в душу. Длилось это недолго. Девушкам надоело такое отношение, и они потребовали, чтобы он выбрал одну. Ту, что навсегда станет его воскресеньем. Но комикс оборвали на самом интересном месте, так что конца у него нет. А жаль. Написано-то интересно. Не понимаю, зачем начинать, если не собираешься заканчивать.
— Ажур-абажур. Значит, читателям надоела история про бабника, который не может определиться, и её перестали читать, а, следовательно, и выпускать. Да и вообще, что не история, то обязательно про любовь. Я тоже как-то нашла одну книгу. Длиннющая! Глав так пятьсот. Открыла, а там опять про любовь. Любовь в интернете вроде. Ни нападений, ни убийств, ни катастроф. Так я на пятой главе и бросила.
— Думаю, людям нравятся истории про любовь, потому что они сами о ней мечтают. Ты вот никогда не хотела узнать, какая бывает любовь?
— А что там узнавать? У любого действия есть причина. И любовь твоя тоже из воздуха не берётся. Кто-то связан обязательствами, а кто-то похотью или страхом одиночества. Другие хотят просто обладать кем-то, а кто-то вступает в отношения, потому что просто встретил похожего на себя человека и не хочет его упустить.
— Но бывает же, что встречаешь своего человека. И не можешь объяснить даже себе, почему тебя к нему так тянет. Он может быть худшим человеком на планете, а ты всё равно будешь его любить, потому что из всех людей именно этот — твой.
— Всё проходит и это пройдёт.
— Настоящее чувство никогда не пройдёт.
— Ажур-абажур! У меня есть одна знакомая. Зовут Лиза. Вот с такими монологами она примет тебя с распростёртыми объятиями.
— А ты сама не хотела бы, чтобы тебя обняли или поцеловали? Чтобы был человек, который поддержит тебя во всём, узнает все твои секреты и не скажет, что ты сумасшедшая, а будет ещё сильнее любить тебя.
— Если в меня влюбится парень, мне придётся приковать его цепями, чтобы он не сбежал, пока я рассказываю ему свою биографию.
— Значит, это не твой парень.
— А где найти своего? Дождаться, пока из тюрьмы выйдет какой-нибудь маньяк? Я создала себе жизнь, в которой нет места здоровым отношениям. И я не стыжусь этого. В мире объективно не может быть только мира. Моя судьба быть войной.
— Войны заканчиваются, Алевтина. У тебя есть шанс стать миром.
— А если мне нравится быть такой?
— Тогда бы у нас не было этого разговора.
— И что вы посоветуете, доктор?
— Сделай что-нибудь хорошее. Вдруг понравится. А не понравится, снова станешь плохой. Попытка не пытка, к тому же иногда не помешает почистить карму. Сделай что-то несвойственное себе. Например, попроси прощения у сестры.
Алевтина представила, как просит у Даши прощения. И каждая фантазия заканчивалась смертельной дракой сестёр. А что, если…
— Даш, прости меня, пожалуйста, за то, что я жестоко убила половину твоих друзей.
— Ой, да пустяки. — Отмахнулась Даша. — На ерунду не обижаются.
— Нет, я не должна была этого делать. — Алевтина сложила руки в молитве.
— Да ладно, у меня много друзей. Одним больше, одним меньше. Честно говоря, иногда они меня так раздражают, что я и сама бы половину прикончила.
— Значит, все в порядке?
— Конечно, ты же моя сестрёнка.
Девушки прижались друг к другу лбами и радостно высунули языки.
— Ой, нет. — Передёрнулась Алевтина — Чтобы она на меня хотя бы посмотрела, слово «прости» должно быть вырезано у меня на лбу.
— Давай так. Ты просишь у неё прощение, а я показываю тебе кое-что интересное.
— Так-так. И что это?
— Такого ты точно ещё не видела, но тебе понравится.
— Хорошо, но как я попрошу у неё прощения, если мне не стыдно?
— Ну, ты всегда можешь дождаться из тюрьмы какого-нибудь маньяка. Решать тебе. В конце концов, всякой твари по паре, наверняка и твоя где-то есть.
— Всем привет! — громогласно выкрикнул Трой, возвращаясь на кухню. — Как тут наши голубки?
Трой был как дождь в летний день. Сказку смыло водой. Борис вернулся к своей Барби, а Алевтина к кастрюлям. Трой улыбался во весь рот, ударить бы его поварешкой по зубам! Но Алевтина была скорее благодарна, чем зла. Парень с вьющимися волосами опустился к ней, натирающей до блеска очередную кастрюлю, шепнул «я помогу» и накрыл своими ладонями её руки. Алевтина смерила его злобным взглядом, а тот лишь улыбнулся.
— Не такая уж высокая плата позволить мне погладить твои натруженные ручки, да?
— Что ты ей сказал, чтобы выманить в коридор? — спросила Алевтина, словно два бывалых преступника обменивались опытом на злодейских сборах.
— Сказал, что шарф в коридоре потерял.
Алевтина обратила внимание, что на шее Троя был повязан чёрный шарф.
— Но чтобы она в это поверила, ты на самом деле должен был его потерять.
— А я на самом деле и потерял. — Трой улыбался как старшеклассник, своровавший девушке цветов со школьной клумбы. — За мойщиками всегда ставят присматривать Барби-сестру и твоего Бориса. А когда я узнал, что в подопечных у него ты, то понял, что сто пудов попросишь отвлечь девчонку и остаться с принцем наедине. Вот я и потерял шарф.
— Странно, я тоже сравнивала её с куклой Барби… — задумалась Алевтина и вдруг опомнилась и посмотрела на своего помощника. — Как хорошо ты меня выучил за пару диалогов.
— Когда встречаешь своего человека, всё происходит само собой.
— А с чего ты взял, что я твой человек? Мы же ничего друг о друге не знаем, — с намёком спросила Алевтина. — Я даже не знаю, за что тебя сюда посадили.
— Всё знать невозможно, — усмехнулся Трой. — Лучше бы похвалила мой острый ум и интеллект.
— Ладно, мне всё равно, как ты сюда попал. А что скажешь, если я предложу немного повеселиться?
— Разве я могу отказать кумиру? — расплылся в улыбке Трой.
— Хорошо. — Алевтина подвинулась поближе и зашептала, чтобы никто не услышал. — Достань бокал вина и мощную обезболивающую таблетку.
Продолжение следует…
