Кому нужны бастарды

Центральный парк, Нью-Йорк 1994 год Она стояла на коленях и плакала, вздрагивая и изредка всхлипывая. Женщина рядом с ней тем временем судорожно оглядывалась по сторонам. Как она и думала, в это время суток здесь никого нет: для пробежек еще слишком рано, а для бродяг, которые ночуют на лавках, прикрываясь газеткой, холодно. Женщина сложила вдвое листок c «посланием» от врача и посмотрела на девочку. Плечи той подрагивали от рыданий. Было невыносимо тяжело видеть ее в таком состоянии, но она могла только одно – дать ей успокоится самостоятельно. Поэтому она лишь присела рядом на влажную траву и облокотилась на ствол дерева. Надо ждать. Ей было, конечно, не так больно как подруге, но она беспокоилась настолько сильно, что тряслись колени. Неизвестно, во что могла вылиться сложившаяся ситуация. - У тебя есть бумажные платочки? – пробормотала, наконец, девочка, поднимая покрасневшие глаза. - Вряд ли, - ответила она, слабо улыбаясь. – Но есть раритетный шелковый, с оборками, монограммой и инициалами. - «Г.С.»? Ты что, украла его?! - Он сам отдал. Можешь сморкаться, сколько хочешь. Уверена, он не обидится. Когда она возвращала платок, на лице, наконец, появилась вымученная улыбка. - Кажется, его придется выбросить, - она хихикнула. – Или отстираешь и вернешь ему? - Ну уж нет, я брезгую. Если хочешь, сама стирай, - прокряхтела в ответ женщина, поднимаясь. – И… не переживай даже. Мы все решим. На глаза девочки вновь навернулись слезы. - Ну, будет тебе. Мы все решим, - повторила женщина настойчиво. - И с ним или с ней все будет хорошо, - она присела на корточки напротив подруги. - Обещаешь? - Обещаю. *** Перед первым неконтролируемым проявлением гена наблюдаются следующие симптомы: головокружение, тошнота, общая слабость. Некоторые носители гена жалуются на мигрень, в редких случаях помутнение рассудка. Инициация – первое непреднамеренное использование дара – происходит в возрасте от двух до двадцати шести лет. *** Впервые это произошло со мной во вторник в больничной столовой. В животе все скрутило в тугую резинку, появилось противное чувство падения, как на американских горках, руки затряслись. Это длилось совсем недолго, около секунды, но за это время я успела вывернуть на себя поднос с обедом. - Не расстраивайся, Эл. Все равно это пюре с кровянкой было таким противным, что его вообще никто есть не стал, - подбадривала меня Иви, моя лучшая подруга, пока я оттирала салфеткой разводы с блузки. – Кстати, если бы ты застегнула халат, ничего такого бы не произошло. Хотя, знаешь, можешь и мое пюре размазать. Мне не жалко. - Нет, спасибо. Со мной, к сожалению, часто случались подобные неприятности, но по причине плохого самочувствия – никогда. К примеру, на прошлой неделе я разлила ананасовый сок на Иви, до этого опрокинула грушевое желе в тарелку со спагетти главврача, еще раньше вывернула поднос с закрытым бутербродом на мистера Рида, отца Иви и по совместительству нашего руководителя. Только голова при этом не кружилась ни разу. Хотя может, показалось? Дома последнее время часто говорят о головокружениях. Но я тут вообще не вписываюсь, ведь и речь-то не обо мне, а о моей двоюродной сестре Виктории. Вся семья ждала, когда же у нее начнутся эти головокружения. Бывало и так, что моя бабушка Джейн спрашивала ее о самочувствии каждые пятнадцать минут – вдруг Вики чувствует себя как-нибудь необычно? Иногда о том же спрашивала Гарриет, мать кузины, но она это делала с завидно регулярностью и остервенением – каждый час Виктория должна была докладывать ей о своем состоянии, а если они не рядом, то звонить – и докладывать. Когда же узнавали, что с кузиной все в полном порядке, то раздосадовано поджимали губы и строили задумчивые лица. Остальным членам семьи (то есть мне, бабуле Медлен, маме Мелиссе, младшим двойняшкам, моим брату и сестре Джастину и Чарли) вся эта ситуация порядком поднадоела. Никто и не спорит, это было крайне любопытно и интересно, вникнуть в загадки этого «Тайного общества поклонения Недугам Виктории», но это, признаться, было уже слишком. Разговоры за завтраком и ужином сводились к одному – не проявляется ли в Виктории загадочный ген? Сама же кузина сидела с гордо выправленной спиной и всепрощающей улыбкой Джоконды, царственно держала столовые приборы и отвечала: «Со мной все в порядке». На самом же деле, все молились, чтобы наконец было «не все в порядке». - Ничего, - повторяла бабушка Джейн, - значит, время еще не пришло. Но мы всегда должны быть готовы к этому. Время пришло во время обследования миссис Халленгтон, престарелой мадам с манией величия и, по всей видимости, гастритом. Удачно, что интерны работают в паре, а то, что напарницей мне была Иви, удачно вдвойне. Как только я хотела узнать про результаты обследования, зазвонил телефон. Извинившись перед миссис Халленгтон, я переглянулась с Иви и вылетела из палаты. Бабушка Джейн (хотя она на полном серьезе запрещала звать себя бабушкой) звонила мне всего два раза: когда мама попала в больницу с аппендицитом и когда у Виктории были ложные симптомы (хотя на тот момент об их «ложности» никто не знал). - Дорогая, это случилось! – в голосе бабушки чувствовался восторг, хотя она честно старалась говорить холодно. Я глубоко вздохнула. Время все-таки пришло. Представляю, какой переполох сейчас твориться дома. - Отлично. - Эллисон, - сказала бабушка после недолгого молчания, - я понимаю, тебе обидно, но от тебя не требуется столько, сколько от Виктории. Всего лишь нужно поддержать ее, порадоваться… Мне на секунду показалось, что она все-таки извинится за то, что забыла о моем дне рождения. Это все же было действительно обидно – быть забытой родной бабушкой. - Я и радуюсь. И вчера радовалась. И позавчера тоже. У меня пациенты, потом перезвоню. Отняв телефон от уха, я поняла, что она уже отключилась. Ну и пусть. Вообще-то, я совершенно не хотела плеваться ядом, просто так… вышло. - Круто! – восторженно шептала Иви, когда я рассказала ей о случившемся. – И что у нее? Левитация? Аллюризм*? Или она превращается в мороженое, как злодей в том старом комиксе о Бэтмене? Хотя, ты знаешь, Вики куда больше подойдет вампиризм, - несмотря на то, что бабушка Джейн строго-настрого запретила нам кому бы то ни было рассказывать об особенностях нашей семьи, для себя я давно решила, что Иви должна знать обо всем – разве не это предполагает дружба? - А может очередные ложные симптомы, - я глянула на часы, висевшие на белой стене больничного коридора. – Прикроешь? - Обязательно позвонишь и расскажешь мне все. Иви была моей лучшей подругой неизвестно из-за чего. Только ей я могла легко простить излишнее любопытство, любовь к дорогому алкоголю (хотя чего греха таить, это чувство я с ней разделяла) и частичную вредность. Но именно она была тем редким человеком, кто понимал меня с полуслова и кто запросто мог ввести меня в «режим детства». - Твоя мизантропия просто ужасна, - говорила она, - но не неисправима. Вот смотри: немного коньяка, черного юмора и задушевного общения – и вуаля! С тобой уже можно нормально разговаривать. Дорога до дома заняла не меньше получаса, и когда я припарковала старенький мопед за углом, то увидела то, что, видимо, для моих глаз не предназначалось. Викторию усаживал на заднее сидение дорогого автомобиля никто иной, как сам Энтони Старк. Этот человек был нечастым гостем в нашем доме, видела его всего пару раз на празднованиях дня рождения Вики. Последний раз был позавчера, кузина как раз пышно отмечала двадцатипятилетие, а сын дедули Говарда публично всучил ей ключи от Шевроле Камаро. И я, помнится, неловко споткнулась и вывернула на его пиджак тарелку с куском торта, предназначавшимся бабушке Медлен. Я спряталась за углом продолжая наблюдать оттуда. Из дома поспешно вышли бабушка Джейн и тетя Гарриет. Бабушка на ходу застегивала длинное пальто, а тетя поправляла шляпку. При всем этом они бы выглядели как знатные английские леди, если бы не так торопились. На другой стороне дороги как всегда стоял черный бронированный джип, в который садился человек, одетый как агент из знаменитых фильмов: в черном брючном костюме, белой рубашке, кожаных перчатках, а на его левом ухе был закреплен специальный шпионский наушник с закрученным проводом, как у старого телефона. Он был здесь постоянно, все время, сколько себя помню (хотя человек может и менялся – к его внешности я не приглядывалась). - Это такая особенная машина, - утверждала Чарли, по-детски коверкая слова. – Когда никто не видит, она превращается в огромного дракона, а человек садится на него верхом, и они улетают. Джастин был уверен, что это мафия, и со всей серьезностью к этому отнесся, корявенько перенеся себе в альбом для рисования номерной знак. Взрослые же относились к подозрениям скептически, им было, наверное, плевать, что кто-то следит за ними денно и нощно. Виктория была с ними абсолютно согласна: «Ну, стоит он, курит, и что? Чего пристали к человеку?». Я с большей охотой верила в превращающийся в дракона джип. Пошел дождь, когда оба автомобиля, наконец, скрылись за поворотом. Дверь открыл мистер Гроулфорд. Иви считала дворецкого окончательным доказательством того, что бабушка Джейн – зажравшаяся буржуйка. В чем-то я была согласна с подругой, а в чем-то нет. Мистер Гроулфорд появился в нашем доме задолго до моего рождения, дружил с моим дедом Виктором и был тем человеком, с которым можно было говорить о чем угодно часами. Причем разговоры по душам радовали всех, даже молчаливую обычно бабушку Джейн. Я все еще удивлялась, как он не берет плату за услуги психолога. - Добрый день, мисс Сандерсон, - поздоровался он, пропуская в прихожую. - Не особо, если честно, - несмотря на то, что дворецкий всем заходящим помогал избавиться от верхней одежды, мне он подобной услуги не оказывал из-за нашего уговора: он не трогает мою куртку, а я не рассказываю, куда девается Джек Дениэлс. - Согласен. И вы вполне могли оставаться на работе, - отвесив легкий поклон, он отправился восвояси. В мистере Гроулфорде была одна неоспоримо удивительная черта – он передвигался бесшумно и появлялся из ниоткуда (я уверена, это все из-за потайных ходов в стенах). Удивляла эта черта всех без исключений – дворецкий мог вырасти за спиной любого в любое время и с совершенно невозмутимым лицом предлагал выпить либо виски, либо чай или кофе со сливочным печеньем. От него даже пахло сдобой – он никогда не доверял готовку выпечки миссис Смит, нашей кухарке. Насколько я поняла, все сейчас находятся в бальном зале, потому как он является чем-то вроде совещательной комнаты. Но для Джастина с Чарли это скорее огромная площадка, на которой можно учиться кататься на велосипеде. Признаться, в подростковом возрасте я нередко использовала бальный зал как тренировочное поле для скейтбординга. - Приветствую, - сухо крякнула я, тут же идя к дивану в противоположной стороне комнаты (надо заметить, единственная мебель, не считая двух кресел по обе стороны и журнального столика из стекла и дуба). Здесь было всего несколько человек: мама, Чарли с Джастином и бабушка Медлен. - Элис, ангел мой, ты все-таки пришла, - расплылась в улыбке бабушка. Из ее белых волос как всегда торчали забытые бигуди. – Джейн устроила такой переполох, что я думала, свихнусь в этом кавардаке! - Ты все пропустила, - затараторили близнецы. – С Вики уже происходит что-то! Она сначала ходила сонная, а потом кааак рухнет! - Давайте я расскажу, - мягко перебила мама, и дети замолчали. – У Виктории с утра были все признаки скорой инициации, но совсем плохо ей сделалось буквально час назад. Миссис Баррингтон, - когда она назвала так бабушку Джейн, скривилась, - позвонила мистеру Старку. Вики пока поживет у него. - Круто, да? – восторженно заверещали близнецы. С ними это произошло год назад – когда обоим было по шесть, проявился дар. Все были приятно удивлены, но, видимо, Вики еще тогда стала недолюбливать не только меня, но еще и Чарли с Джастином. Она говорила, что их дар будет абсолютно бесполезен (я сейчас, конечно, утрирую, но все ее невзначай брошенные реплики сводились именно к этому), и это был единственный раз, когда бабушка Джейн обращалась к ней строго, даже слегка грубовато. - Посмотрела бы на себя, - сказала она тогда, - тебе уже есть двадцать три, а ген никак не проявляет себя. Уверена, у Чарли и Джастина будут отличные способности, которые помогут сделать мир лучше. Теперь же брат обладал способностью путешествовать во времени, а сестра общалась с животными (но общалась только с уличными котами и после их душераздирающих историй ходила зареванная, а все потому, что у тети Гарриет была аллергия на шерсть, и у Чарли не было возможности общаться только с домашними и счастливыми тварями). Но, как мне кажется, презрительное отношение Вики как было, так и осталось. - Конечно, круто. И какая у нее способность? – я даже повеселела немного, вспоминая Иви и вампиризм. Но дети как-то приуныли. - Этого мы еще не знаем. Пока у нее просто голова болит и тошнит. Я усмехнулась. - А может это то, ну, похмелье? – помню, как она выбирала платье и купальник для пенной вечеринку у какого-то своего друга-богатея, а после приперлась ночью и почти призналась мне в любви. Но, слава Богу, ее потянуло блевать, и я еще полночи придерживала ей волосы. А потом бабушка Джейн задавала мне такие вопросы за завтраком: «Ты выглядишь невыспавшейся. Что-то случилось? Посмотри на Викторию, каждое утро цветет и пахнет». Мне же хотелось съязвить про чудесные свойства косметики, но на деле я проводила рукой у горла, когда на нас с кузиной никто не смотрел. А она улыбалась улыбкой Моны Лизы, выводя меня из себя еще больше. - Если и да, то до этого никто не додумается, - тихо смеется бабушка Медлен. – Я даже подсунула Гарриет несколько брошюр о женском алкоголизме, но она их проигнорировала. Конечно, ведь Виктория – само совершенство, не способное на «такие низкие, недостойные юной леди поступки». Зато и бабушка Джейн, и тетя, и кузина – все замечали, как я смотрю хоккей с банкой пива с чипсами и сушеным кальмаром. - Я эстет, - говорила я, если к этой троице подключалась еще и мама, - я не ради чувства эйфории от передоза алкоголем, я из-за терпкого вкуса и особой атмосферы. Я даже не заметила, сидя в кресле и глядя в потолок с витиеватой декоративной лепкой, как мама с близнецами испарились из больного зала. - А они… где? – заторможенно спросила я, переведя взгляд на бабушку Медлен. - Мелисса обещала детям вместе сходить за покупками, - апатично отозвалась она, видимо утомившись в компании близнецов за время моего «отсутствия». Я задумчиво подперла голову ладонью. Мне предстояло ехать обратно в больницу к моей горячо любимой миссис Халленгтон с ее манией величия, потому что Иви не сможет прикрывать меня слишком долго, а я и так пробыла здесь полчаса, без учета времени на дорогу. Заводя мотор, я думала, что мир не особо справедлив ко мне. Ведь, родись я раньше, в один день с кузиной, шансы на обладание геном у нас были равны. Тогда про мой день рождения не забыла бы бабушка, а Энтони Старк подарил бы мне Харлей Дэвидсон. *** Согласно расчетам, носители гена появляются с интервалом в семнадцать лет два месяца и четыре дня. * - Аллюризм – способность развивать высокую скорость при беге. Необходимо много энергии, поэтому обладатель постоянно ест.