Кому нужны бастарды

- Если это очередные ложные симптомы, клянусь, я перееду в ординаторскую, - устало сообщила я, открывая красную увесистую папку. Ночные дежурства, признаться, выматывали меня больше тренировок по дзюдо, на которые я ходила с раннего детства. Хотя первое время сидеть в ординаторской было довольно занимательно, но лишь до того момента, пока мы не поняли, что «интересного случая» ночью не подвернется. Когда мы, чтоб хоть как-то занять себя, попытались вызвать призрака Чехова, неожиданно зашел мистер Рид, он же наш научный руководитель и отец Иви. После сеансов экзорцизма мы не проводили. - Зато представь, какое это будет для нее унижение – столько лет потратили на то, чтобы обучить ее «тайным знаниям владения даром», а тут она, оказывается, ничего не может, - после этого Иви, я была уверена, должна засмеяться, но она лишь зевнула. – Что ты там читаешь кстати? – подойдя ко мне и заглянув через плечо, она скривилась, - Фу, гадость! Кто ее так? - Волк, судя по всему, - фотографии рваных ран на теле Бриджит Оруэлл, труп которой нашли вчера вечером в Центральном парке, уже не вызывали у меня мурашек – привыкла. – Хотя откуда они в Нью-Йорке? - Тебе надо перевестись к жмурикам, - перебила Иви, наливая воду в электрический чайник. – Там ведь и этот работает… как его там? Джон? Джордж? - Джим. - Тем более. Чай, кофе, какао, цикорий? Или за соком сходишь? С Джимми Ли мы дружили раньше, в детстве, когда были глупыми зелеными подростками. Ему было четырнадцать, мне – одиннадцать, мы тогда нередко гуляли по заброшенным стройкам и тренировались там в деле поцелуев. Я была безответно в него влюблена, он же восторгался красотой и изяществом Виктории, не забывая в красках расписывать ее достоинства. Мне было обидно, но Иви поддерживала меня уже тогда (даже предложила как-то кинуть в тарелку с супом Виктории ужа, которого та раздавила, проезжая на своем красно-серебристом горном велосипеде), поэтому терпеть безраздельную любовь было гораздо легче. Сейчас это был молодой человек с густой черной шевелюрой и яркими карими глазами, работающий в морге под началом доктора Элрика. Высокий и жилистый, с округлым лицом, он прощался со шляпой и зонтом-тросточкой только тогда, когда хлопотал над очередным трупом или принимал душ. Из-за этой самой шляпы Иви обнаружила его схожесть с Бруно Марсом, и каждый раз, когда я видела Джима, начинала тихо хихикать. - Кофе, - отвечаю, устало потирая глаза под очками. - И? – тянет Иви, засыпая в прозрачные стеклянные чашки растворимую бурду. – Что думаешь? - Думаю, что Джимми обойдется и без меня, - я смотрю, как чашки постепенно наполняются кипятком, окрашивающимся в черный. Я сказала это значительно грубее, чем хотела. - Эл, да он смотрит на тебя, как голодный преданный пес, а ты даже не обращаешь на него и капли своего царского внимания! – Иви посмотрела на меня гневно и с легкой ноткой осуждения. В такие моменты мне искренне хотелось огреть ее чем-нибудь тяжелым. Ведь нормально же разговаривали! Отчасти она, конечно, поступала правильно, совсем как психолог с конкретной методикой, работающей только на мне. Я, желая вернуть ситуацию в прежнее, расслабленно-спокойное русло выкладывала все, что держала в себе долгое время, гораздо быстрее. - Я не знаю, - честно призналась я, когда девушка отвернулась, чтобы нарезать сыр для сэндвича тонкими ломтиками. – Он мне нравится, но… мне как-то обидно. - Потому что он был влюблен в Вики? – спросила она через плечо, усмехаясь. Я раздосадовано поджала губы, до конца осознавая, что Иви знает меня лучше, чем я сама, и кивнула. – В этом нет ничего такого. Ни в твоих чувствах, ни в его. Это нормально, долгое время любить совсем неподходящего тебе человека, а потом – бац! – и понять, что тот, кто тебе нужен, находился совсем рядом все это время. Просто дай ему шанс, Элис, от тебя не убудет. Мне становится плохо, и первые секунды я не могу понять, от чего: от ее слов и осознания одной простой истины, что я до сих пор влюблена в друга детства, или от того, что я плохо чувствую себя из-за проблем со здоровьем. В глазах помутнело, к горлу подкатился ком тошноты. Снова я взмывала вверх как на американских горках и падала с высоты на огромной скорости. Я дернулась, когда заметила через мутную пелену, как Иви неловко задела локтем чашку. По затылку пробежался холодок, боль появилась неожиданно, я зажмурилась что есть силы. - Ого! – услышав голос Иви, я открыла глаза. Она восторженно смотрела на зависшую в воздухе чашку. Она была совсем немного наклонена вбок, однако кофе отчего-то продолжало выплескиваться из нее, описывая небольшую дугу и совсем не соприкасаясь с керамическими стенками. Голову все еще сдавливала боль, но когда Иви схватила пальцами висящую в воздухе чашку за ушко, она прекратилась. - Ты в порядке? – обеспокоенно спросила девушка, наклоняясь и в подбадривающем жесте кладя руку мне на плечо. Я рассеянно кивнула, и она отошла, ставя полупустую кружку на журнальный столик. Ничерта не в порядке! - Я в уборную, - я хотела сказать это уверенно и достаточно громко, но даже не разобрала, вышло это или нет. Я выскочила из ординаторской. Почему все думают, что ген у Виктории? Кто-то делал ей анализ крови? ДНК? Может ген может быть у кого-то другого? Меня? - Сомнений и быть не может, - говорили мне, когда я спрашивала об этом в детстве. – Ген именно у Вики. Позже я узнала, что все дело в дате рождения. День рождения кузины приходится на двадцать второе сентября, мой же – на двадцать третье. В этом году меня забыла поздравить даже бабушка Джейн, и все из-за того, что я – черт бы все это побрал! – родилась на день позже. Может все-таки кто-то, кто рассчитывал дату рождения Виктории, ошибся? Я плещу холодной водой на лицо, предварительно сняв очки и положив их на бортик раковины. Черт-черт-черт! Как же все сложно. Утром, когда в ординаторскую неспешно зашел мистер Рид, я немедленно отпросилась у него и рванула от больницы настолько быстро, насколько позволял это старенький мопед и пробки на главных улицах. Вновь припарковавшись за углом, я остановилась, задумавшись. Что мне сказать? «На дежурстве я совершенно случайно затормозила кружку в воздухе. Но вы не переживайте, возможно это случайно вышло, или Виктория обладает даром портить мне жизнь на расстоянии»? Я выдохнула и вновь потерла глаза, облокачиваясь на твердое сидение мопеда. «Я знаю, что делать», - пронеслись в голове слова Виктории, сказанные мне во время ложных симптомов. Конечно, она знает! Ее обучали этому с детства, и конкретно ее – только потому, что кто-то когда-то ошибся с расчетами. У дома напротив снова стоял черный джип, а рядом ним высокий мужчина, только на этот раз он в шляпе и черном пальто – холодает. Ветер рвет желто-зеленые листья с деревьев, и мне хочется, чтобы он и этому противному агенту сорвал его чертову шляпу. Но пока он только пронизывает меня до костей и накаляет черную кожаную куртку холодом. Я стучала, но мистер Гроулфорд не спешил открывать дверь, и поэтому топталась на месте, изредка оглядываясь на человека в черном. Ха! Шляпу все-таки сорвало. Радоваться долго не пришлось. Когда головной убор взмыл вверх, боль настигла снова, но уже не такая сильная, как в ординаторской. Шляпа стрелой устремилась вниз, не смотря на то, что листья, плывущие в воздухе по одному с ней маршруту, все также стремительно набирали высоту. Я раздосадовано поджала губу – совсем ведь не хотела, чтобы шляпа возвращалась к агенту. Выходит, мой «дар» спонтанный и мной совершенно не контролируется? Если это так, то все гораздо хуже, чем можно было предположить. Человек в черном уставился на меня. - Я тоже в шоке, чувак, - пробормотала я, оборачиваясь к двери и с силой дергая ручку. К моему удивлению было не заперто. Дать что ли выговор мистеру Гроулфорду? Усмехнувшись, я плотнее закрыла дверь, будто это если вдруг что смогло бы обезопасить от вторжения агента, и отправилась исследовать этаж в надежде застать хоть кого-нибудь, чтобы рассказать о своей новой и самой крупной проблеме. В бальном зале одиноко сидела бабушка Медлен, спицы в руках которой быстро проворачивались. Она внимательно следила за петлями и нитями, морща крючковатый нос из-за съезжающих очков. - Ангел мой, ты уже вернулась? Обычно после дежурства ты работаешь еще день… - Сегодня получилось уйти пораньше, - я села в кресло рядом. – Как у тебя дела? Не было никаких видений? - Ох, дорогая, их у меня не было уже больше двух месяцев. А ты знаешь, меня развлекают только они и мексиканские сериалы, - хохотнула она, расправляя шарф. Он был уже почти готов, оставалось довязать сантиметров двадцать. Бабушка Медлен тоже была носительницей гена, но ее дар многим показался бесполезным и глупым. Она не управляла металлом и не умела передвигаться со скоростью света, она просто предсказывала будущее. Может показаться, что дар этот вовсе неплох, но видения были настолько завуалированными, что бабушка и сама их не разбирала. - Я бы сказала, - сообщила мне Иви, услышав однажды пересказ одного из видений из уст самой бабушки Медлен, - что по мотивам снов мисс Баррингтон можно писать сценарии к фильмам ужасов. Нет, ну сама посуди: «Медведь развесил на ветки деревьев вырванные им кишки, будто те были разноцветными гирляндами». Сам Стивен Кинг позавидовал бы фантазиям твоей двоюродной бабули! – Бабушка, а почему все так уверены, что этот ген у Виктории? – мне, наверное, стоило подводить к этому вопросу мягко, но времени было в обрез – вдруг ген снова захочет проявить себя? - Почему-почему, - прокряхтела она, не откладывая вязание, а лишь на мгновение поднимая на меня мутные голубые глаза. - Я знаю не больше тебя, дорогая. - Кто рассчитывал эту дату? Почему не на день раньше или не на день позже? - Ну ты и спрашиваешь! Разве Мелисса тебе не рассказывала? – я отрицательно покачала головой, ведь мама всячески старалась избегать этих тем. – Носители гена рождаются через семнадцать с хвостиком лет. - С хвостиком? – я подозрительно сощурилась. – Но я ведь, к примеру, не через восемнадцать лет родилась, а тоже через семнадцать. - Да нет же. Там все точно рассчитано, говорю тебе. Точное количество дней, понимаешь? - С чего вдруг взяли, что все носители гена рождаются с одинаковым промежутком во времени? – я захожу с другой стороны. Бабушка вздохнула и намотала длинную нить обратно на клубок. - Это показали столетия, - сказала она, втыкая в него спицы. – Виктория родилась двадцать второго сентября тысяча девятьсот девяносто пятого года, относительно этой даты двадцать шестого декабря восьмого года – дата рождения близнецов. Вот тебе и пример! - Но разве так было всегда? То есть, может быть так, что кто-то рождается, допустим, в конце того дня, после которого должен родится носитель, и ген будет у него? Ну, у того, кто родился на день раньше? - О, девочка моя, ну ты и намудрила. Я и сама не знаю – думаешь, меня посвящали? Спроси лучше у Мелиссы, она уж побольше меня знает, - бабушка замолчала, вновь принявшись за вязание. – Кстати, ты не собираешься сегодня заказывать суши? Те, с креветками, были такими вкусными. Я усмехнулась. - Собираюсь. Бабуля Медлен была родной сестрой моего деда Виктора и самой приятной из представителей старшего поколения нашего дома. Просматривая старые фотографии, я удивлялась, как она, настолько красивая, могла не выйти замуж. У нее были ярко-рыжие волосы и голубые глаза, две главные отличительные черты Баррингтонов. Голубоглазыми и рыжими в нашем семействе были все, за исключением меня самой. Даже у Чарли и Джастина волосы хоть и были куда более темными, но все равно отливали медью, а на лице была целая россыпь милых веснушек. Я же внешностью пошла в отца: темные, почти черные жесткие волосы, глаза неясного болотного цвета и кожа немного темнее той, что отличала Баррингтонов. В подростковом возрасте меня уродовали прыщи и лишние килограммы, а сейчас, по мнению мамы, я была бы очень даже ничего, если бы выспалась, подзагорела и перестала так жирно обводить глаза черным карандашом. «Дракуленыш» - так меня изредка называли бабушка Медлен и Иви, хотя последняя больше предпочитала «Элис», «Эл» или «Колючка». - Нет, ну а что, - говорила она, - тебе же подходит. И к волосам, и к характеру, - а потом уклонялась от пущенной в нее подушки. В своей комнате я быстро переоделась в теплую махровую пижаму (в доме, а особенно на мансарде, было холодно – отопление еще не включили). Для себя я решила, что лучше поговорить с мамой, когда та придет с работы. Но сейчас, я решила, мне надо выспаться, поэтому, настрочив Иви короткое сообщение, я отправилась в кровать.