Счастья много не бывает

      Время - вещь непредсказуемая и необратимая. Оно может ранить, а может излечить и дать ещё один шанс.       Если бы ещё год назад Чонгуку сказали, что Пак вернётся, простит и до сих пор будет любить, Чон бы не поверил и даже не надеялся на это. Но вернувшись из Сеула в родной Пусан и увидев Пака с другим, в нём будто взрыв произошёл. Он рвал и метал, проклиная и ненавидя себя.       И после очередного раза, проводя пахнущего другим омегу взглядом, альфа не выдержал и в ярости и злости сел за руль. Тогда-то всё и изменилось. Придя в себя уже в больнице, он увидел сидящего рядом дремавшего омегу, чьи волосы были выгоревшего рыжего цвета. Он и правда сильно поменялся после отъезда младшего.       Они потом ещё долго плакали и просили друг у друга прощения. Чонгук за то, что уехал, оставил и не звонил, а Чимин за то, что гордость и обида не позволили кинуться в объятия ещё при первой встрече. И старший-то очень испугался, когда ему сообщили, что Чон в больнице после случившейся аварии. Омега почти все три дня сидел у кровати альфы, плача и умоляя открыть глаза и вновь посмотреть на него, как смотрел тогда, в средней школе, перед отъездом.       И Чонгук вернулся, новый и совершенно другой, но всё так же любящий Мина. А омега и рад. Он цветёт и хорошеет на глазах. И если раньше у него были постоянные залежи от недосыпа под глазами и редкая, едва заметная улыбка, то сейчас она не сходила с лица Чимина, заражая и даря окружающим тепло и счастье. А Чонгуку большего и не надо, лишь бы любимый омега улыбался.

***

      Теперь Чонгук научен, больше он Чимина не оставит, никогда. Потому что Чимин теперь помеченный и только его. И это осознавать чертовски приятно. Он знает, что ему будет тяжело без омеги, и Пак не переживёт ещё одной разлуки.       Сейчас, лёжа в кровати в ожидании парня, Чонгук думает, что всё-таки он везучий: и работа у него хорошая, и омега лучший, и вообще, он самый счастливый. Потому что такого, как Пак Чимин, больше нет.       Альфа был сам не свой от переизбытка чувств и эмоций, когда узнал, что омега всё ещё девственник и тот парень, с которым его видел Чон, всего лишь одногруппник и они просто ходили в кафе перекусить после долгого просиживания в библиотеке: в архивах и интернете.       У них ещё ничего не было, в плане физической близости. Омега не намекал, а альфа не настаивал, всему своё время. Но то, что Чонгук очень хочет, показывал не раз, но дальше поцелуев и взаимного удовлетворения руками ничего не заходило. Чимин о минете даже слышать не мог: стеснялся. Чон до сих пор не понимает, как у старшего получается дарить неописуемое удовольствие своими ладошками и неумелыми движениями. Но после недолгой практики Пак немного раскрепостился и мог себе позволить более интересную шалость.       И Чимин наконец-то решился. Он очень хотел, чтобы их первый раз случился вне течки, в здравом уме и понимании. Омега хотел всё помнить и ощущать в полной мере, а не поддаваясь инстинктам.       Он слишком любит и доверяет Чонгуку, поэтому, уже больше получаса он не выходит из ванны. Ему хочется, чтобы всё было идеально, чтобы альфа не отвернулся и не ушёл. Чимин любит, поэтому боится, что Чон сочтёт его некрасивым и неумелым и из-за этого хочется просто разреветься и никуда не выходить. Он не может поверить, хоть Чон и не раз говорил, что внешность не главное и любит он его не из-за красивого личика и аппетитной попки, что у старшего, впрочем, в полном комплекте, и, что ему абсолютно всё равно есть ли у Чимина лишняя складочка на животе и, вообще, он считает это милым. Ему нравится, когда есть за что подержаться.       Но Чимин старается и почти отчаивается, когда видит задремавшего Чонгука. Но стоит ему выключить свет, как альфа на кровати завозился, открывая глаза и устраиваясь поудобней, но слыша тихий всхлип омеги и видя его силуэт, он поворачивается и, протягивая руки, спрашивает: – Чимини, что случилось? – Ничего, - хлюпает омега носом и старается незаметно утереться рукавом чоновской рубашки, что он надел специально, чтобы заинтриговать альфу. – Иди ко мне. Что произошло? - немного помявшись, Пак всё-таки поддаётся в объятия Чонгука. – Я..я готовился, а ты..ты уснул, - утыкаясь носом в грудь альфы, бубнит омега. – К чему готовился? - не понимает Чон. – К тому самому. – Не понял. – К сексу, - вспыхивает и тут же сжимается Пак. – Ну, малыш, ну ты даёшь, - по-доброму смеётся альфа. – А как же мечта всех омег о первом разе в течку? – Я не хочу. Хочу всё чувствовать и помнить, а не отдаваться животной страсти. Полностью хочу ощутить тебя. Ведь первый раз это важно. Ну, для меня, - уже тихо добавляет Мин. – Ты уверен, что готов? Не пожалеешь потом? - лаская спину омеги под рубашкой, Чон серьёзно смотрит на того. – Уверен. Потому что ты рядом. Я готов и я хочу тебя, - кусает губы Пак. – Я постараюсь сделать всё менее болезненно. Но, если не захочешь продолжать, останавливай. Хорошо? – Х..хорошо, - укладываясь на спину и раздвигая колени, отвечает Чимин. – Люблю тебя, - припадает к губам старшего и устраивается между его раздвинутых ног Чон.       Альфа опускает руку на бедро старшего и, привстав, отстраняется, изучающе оглядывая Чимина, и тянется до прикроватной лампочки, освещая комнату тусклым светом.       Ему до пересохшего горла и узких штанов нравится представшая картина: раскрасневшийся Чимин, часто дышит и закусывает губу, замечая взгляд Чона на своём теле, задранная и съехавшая с плеча рубашка призывно открывала острые ключицы и мягкие бёдра, что не остались проигнорированы. – Ты такой красивый, - выдыхает Чонгук и вновь припадает к любимым губам.       Пальцами Чимин робко пробирается под домашнюю футболку Чонгука: любимую, с железным человеком, и начинают щекотливо поглаживать, вызывая у младшего приятную дрожь от нежных прикосновений.       Губы Чона отпускают из плена пухлые бантики Чимина и спускаются ниже, беспрерывно даря поцелуи. Глаза, лоб, щёки, скулы, шея - альфа ничего не оставляет без внимания, ведя губами вслед за руками, расстёгивающими и снимающими с омеги рубашку.       Освободив старшего от лишней одежды, он позволяет раздеть и себя. Его несомненно умиляют дрожащие пальцы Чимина, что пытаются справиться со шнурком на штанах.       Оставшись обнажёнными, Пак всё равно не может опустить свой взгляд ниже живота младшего. Вроде уже видел, но всё равно так смущает. Чон, видя нерешительность омеги, наклоняется и проводит дорожку поцелуев от пупка до сосков, лаская их и засасывая.       Чимина накрывает уже от таких незначительных ласк, и он стонет и выгибается, задевая своим возбуждением возбуждение Чонгука, и от этого будто пронзает всё тело и разливается тепло.       Опускаясь ниже, Чонгук проводит языком по вставшему и сочащемуся члену омеги, припадая к сжимающейся дырочке. Альфа обводит языком вокруг тугого колечка и проталкивает его внутрь, срывая с губ Чимина полувскрик и блаженные стоны. Омега с непривычки сжимается и не даёт Чону двигаться и, чтобы хоть немного расслабить парня, альфа сжимает аккуратный член рукой и ведёт по нему снизу вверх, лаская влажную головку.       И Чимин забывается, расслабляясь и отдаваясь полностью ощущениям. Тело уже давно возбуждено, а дыхание сбито, и бёдра сами поддаются навстречу альфе, колени невольно разъезжаются ещё шире, открывая больше доступа к готовому и просящему телу омеги. А Чонгук не привык отказывать ни себе, ни своей паре, поэтому к языку по одному добавляются и пальцы, поглаживая и лаская Пака ещё и изнутри. И, когда омега сам начинает подвиливать бёдрами, Чон поднимается и, прижимаясь губами к губам старшего, входит, ловя его вскрики и стоны.       Чимину вроде больно, но чувства заполненности и правильности перекрывают все остальные, и он уже не стесняясь, сам начинает двигать бёдрами, зарываясь в волосы Чонгука и оттягивая их, оттеняя крышесносное удовольствие лёгкой болью, от чего младший несдержанно стонет в поцелуй, прикусывая нижнюю губу омеги.       Пак не хочет, чтобы это заканчивалось, потому что такого удовольствия и счастья он ещё не испытывал никогда, это лучшее, что с ним случалось. Но он передумывает, когда Чон кончает, и внутри разливается настоящее тепло, ни с чем не сравнимое и не заменяемое. Тепло, что может подарить только Чонгук, Чимин в этом уверен. Никто, кроме Чонгука, не сможет вызвать цветные круги перед глазами и тугой узел внизу живота, что феерично и почти до бессознательности взрывается, когда альфа проводит пару раз рукой по напряженному члену омеги.       Этот первый раз Чимин, как и хотел, запомнит навсегда. И ласковые поглаживания, и нежные слова, и послеоргазменную негу, когда они лежали прижавшись друг к другу и содрогались в мелких оргазмах, и то, как Чонгук говорил, что любит и что это навсегда - всё это останется в памяти Пака, на отдельной полочке под названием " любимый Чон Чонгук ".